Всего лишь тень

Гроб светлого дерева с позолоченным крестом в центре. Который медленно опускается в бездонную дыру. Арсений резко просыпается, его глаза ищут Соню. Она улыбается ему, он успокаивается. Еще один день, когда она будет здесь. Вот уже два часа она ждет, когда Арсений очнется от беспокойного сна. Два часа, в течение которых она сдерживала боль и в очередной раз задавалась вопросом, как ее муж выдерживает эти мучительно дискомфортные ночи. Сложившись пополам в кресле, под одним только пледом. И как находит потом силы идти работать и делать вид, что ничего особенного не происходит. Он мог бы спать в соседней спальне, их бывшей общей спальне. Он мог бы заменить кресло раскладушкой. Но нет, он предпочитает терпеть эту пытку, как если бы стремился страдать в унисон с ней. Он бы стерпел муки ада, чтобы не отходить от меня… Она протягивает правую руку, ей удается погладить ладонь Арсения. – Привет, красавица моя. Хорошо спала? – Да. Он потягивается и целует ее. Бросив взгляд на будильник, видит, что уже восемь, и выходит из комнаты. Машинально включает радио и ставит чайник. Из кухонного ящика начинает доставать коробки с лекарствами. Дозы он знает наизусть, мог бы действовать с закрытыми глазами. Кстати, это вряд ли что-либо изменило бы. Отдельный вопрос, нужны ли вообще эти снадобья. Кроме морфина, конечно. В голове мелькает мысль о Валентине, он представляет ее спящей. Эгоистично надеется, что он снится ей. Еще одна легкая боль, растворенная в потопе мучений, которые он терпит так давно. Возвращается к жене, помогает ей сесть в кровати, ставит перед ней завтрак, в основном состоящий из разноцветных капсул. – Моя дневная порция, – вздыхает Соня. – Приятного аппетита, дорогая! – усмехается Арсения. Он проглатывает свой кофе и ничего больше. – А есть ты не будешь? – удивляется она. – Что-то не хочется. Я… Прости меня за вчерашнее. Мне не следовало так выходить из себя. – Ты делаешь что можешь. Она гладит его по небритой щеке. – Это я виновата, – говорит она. – Но мне нужно знать, что ты не останешься один. А главное, что ты не сделаешь такой глупости – не уйдешь за мной. Горло Попова разбухает так, что он больше не может дышать. – Я знаю, ты не любишь, когда я об этом говорю, но мне необходимо, чтобы ты мне пообещал, Арсюш. – А может, мне пока бросить работу? – говорит он. Хорошая попытка уклониться. – Поговорю с Маером, попрошу годовой отпуск. Тогда я смогу больше времени проводить с тобой. Они оба знают: у них не осталось этого года. – Ты должен выбираться из дома, Арсений. Должен видеть и делать что-то другое. Говорить ей трудно, она переводит дыхание. – Я не хочу, чтобы ты ходил здесь кругами и смотрел, как я агонизирую. Это было бы ужасно. И для тебя, и для меня. И потом, я знаю, что ты любишь свою работу. – Мы это еще обсудим, – говорит он, вставая. – Мне пора собираться. Она слышит, как он закрывается в ванной, как жужжит бритва, как льется вода. Поворачивает голову к окну. Небо, пусть и хмурое, притягивает ее, как свет бабочку. Цепляясь за кронштейн, закрепленный над ее головой, она начинает с того, что садится на край кровати. Ей нет еще и сорока. Будет через несколько месяцев, если она доживет. Ухватив костыли, она начинает сползать, пока ноги не касаются пола. Тогда с искаженным лицом, и без того опустошенным болезнью, она опирается на палки. Этой проклятой болезнью. Неизлечимой, но уничтожающей ее не торопясь. Кусочек за кусочком. Она бы предпочла нечто молниеносное. Предпочла бы,чтобы Арсений не видел ее бродящим трупом. Чтобы он сохранил о ней другое воспоминание. Но выбирать не приходится. Во всяком случае, не такие вещи. Наконец она добирается до окна, распахивает его настежь и закрывает глаза. Свежий ветер ласкает кожу, ей видится, как она там, снаружи, на северном пляже. Как она бежит, и ноги вязнут в мокром песке. Как она может еще бегать, плавать. Жить, а не выживать. Жить без борьбы. Без страданий. Если бы ей повезло… Она сражается, только чтобы не умереть слишком быстро, борясь с неизбежным. Глупо,наверно, но это и называется инстинктом выживания. Арсений возвращается в комнату, одетый и свежевыбритый. – Давай-ка ты ляжешь… – Нет, все в порядке… Мне захотелось подышать воздухом. – Я пошел, – говорит он, целуя ее. – До вечера, моя красавица. – Ты мне так ничего и не пообещал, – напоминает Соня. – Обещал, – говорит он, глядя на свое обручальное кольцо. – Быть твоим до самой смерти. – Обещай, – приказывает Соня. – Никогда. Несмотря на слезы, которые заволакивают ее усталые глаза, он не уступает. Только снова целует ее и обнимает, прежде чем выйти из квартиры. В прихожей сталкивается с Мариной, которая пришла на смену. – Хорошенько позаботьтесь о моей жене, – бормочет Попов.

***

Антон пришёл на работу одним из первых. Следует отметить, что он не спал ни секунды. Но совершенно не ощущал усталости. Больше того, чувствовал себя в полной форме. Натали еще не было, и он решил сам приготовить кофе. Сидя в маленькой кухне на этаже, он разглядывал белую стену. Поверх которой представлял себе гроб. Тот самый гроб, который обнаружил сегодня утром на капоте своей машины, нарисованный на тонком слое пыли. Симпатичный подарок, чтобы с удовольствием начать день. "Этот псих хочет моей смерти… Или он просто меня терроризирует. Но я не поддамся. Он поймет, что совершил ошибку, напав на меня." Он перебрал возможных подозреваемых. В энный раз. Бывшая жена на верхней ступеньке подиума. Но Антон начал сомневаться. Несмотря на капюшон, несмотря на темноту, разве можно не узнать человека, которого любил? Которого проклинал так, что желал ей смерти? Ответа у Антона нет. Внезапно у Кристины появились два серьезных аутсайдера. Последний креативный директор, которого Антон донимал и унижал, пока он не выбросил белый флаг. Евгений. Этот тупица Женя… Полное ничтожество. Медлительный и неэффективный. Скажем, он не мог угнаться за Антоном. И ему претит его внешность. Во всяком случае, он действовал во благо компании. Ничего личного. Хотя свое удовольствие он получил, нельзя отрицать. Ни сожалеть. А может, Натали? Секретарша его ненавидит, он в этом уверен. И его это развлекает. Но не сегодня утром. Нет, Натали духу не хватит. И воображения тоже. А вот Стас… Он крепкий орешек. А главное, у него серьезный мотив свести его с ума. Заставить совершить промах. Заставить упасть за кулисами, чтобы в нужный момент он не смог появиться на сцене. А если он понял, что Старик сделал свой выбор, и решил пойти ва-банк? Вчера утром он, похоже, был счастлив, что он опоздал и во время встречи оказался не на высоте… Он налил себе чашку кофе и ушел с кухни. Направляясь к себе, прошел мимо кабинета Стаса. Постоял в нерешительности, убедился, что никто его не видит.прикрыл за собой дверь. Сердце зачастило, у него появилось ощущение, что он совершает нечто запретное. Рыться в кабинете коллеги, в сущности, не преступление… Всего лишь бестактность. Да и что он может здесь найти? Черную толстовку с капюшоном? Смешно! Стас не стал бы сам делать грязную работу, он не из тех, кто марает руки. Он скорее кого-то наймет. Он садится в кресло соперника, поворачивается справа налево, пытаясь прикинуть, где он мог бы спрятать что-то компрометирующее. Пробует открыть ящики, они не заперты. Это еще не значит, что ему нечего скрывать. Начинает внимательно изучать их содержимое. Досье, которые Антон знает наизусть, канцелярские принадлежности… Ни одной личной вещи, кроме фотографии прелестной жены и их дочери. Рядом с рамкой обтрепанная книга, наверняка читанная-перечитанная. Парень несколько секунд разглядывает название. Манипуляции. Пролистывая ее, понимает, что автор объясняет, кто такие манипуляторы и каковы их методы. Настоящее практическое руководство, как их распознавать и избегать. Или подражать им. Он кладет книгу на место, оглядывает стол. Множество заметок на клейких листочках. Не забыть сделать, клиенты, которым надо позвонить… Приподняв календарь, который служит бюваром, он обнаруживает еще один приклеенный листок, упрятанный поглубже. Имя и фамилия ничего ему не говорят. Как и номер мобильника. Он торопливо переписывает данные на клочок бумаги и прячет его в карман. Пора смываться. Антон приводит все в порядок, забирает свою чашку с кофе. Открывая дверь, сталкивается нос к носу со Стасом и едва не отлетает назад. Он смотрит на него с удивлением, которое быстро сменяется гневом. – Антон… ты сегодня ранняя пташка, надо же! Могу ли я узнать, что ты делаешь в моем кабинете? – Искал одно нужное мне досье. – И нашел? – спрашивает он, глядя на его пустые руки. – Если тебе что-то надо, достаточно попросить. Мысли Антона несутся со скоростью света, сердце не желает успокаиваться. – Досье Барбье. – Оно в архиве. Должен напомнить, что у меня здесь не архив. Пока еще… А теперь выйди из моего кабинета. – А почему тебя так смущает, что я зашел? – пускается в контратаку Антон. – Тебе есть что скрывать? – Ни в малейшей степени. Но ты только время теряешь. – Я… теряю время? О чем ты? – Ты не найдешь ответа на свой вопрос, роясь в моих вещах. Если хочешь узнать свое будущее, обратись лучше к гадалке! – бросает он, захлопывая дверь у него перед носом.

***

Попов хлопает Матвиенко по плечу: – До завтра, дрочилушка. – До завтра, патрон. И приятного вечера! – Тебе тоже. Поцелуй от меня свой телевизор. – Очень смешно! – бурчит лейтенант. Арсений не едет сразу домой. Учитывая плотность движения, он ставит на крышу мигалку, включает сирену и мчится через весь город. Он наконец нашел то, что искал уже несколько недель. То, что доставит удовольствие Сони. Ее бесценная улыбка… Он в очередной раз думает о том моменте, когда она угаснет, когда смерть заставит застыть ее черты. И освободит наконец от боли. Паркует машину перед маленькой, довольно унылой лавкой. Старые книги. Внутри ни одного клиента, интересно, как книготорговец умудряется сводить концы с концами. – Добрый вечер, я Попов. – А, да, я вас ждал! Хозяин берет том, лежащий рядом с кассой, и кладет его перед майором: – Вот то, что вы искали. Арсений блаженно улыбается. Книга, которой не найти давным-давно, которую никогда не переиздавали. Соня прочла этот роман в молодости, и он произвел на нее огромное впечатление. Роман, который она хотела непременно перечитать до того, как… Книжка выглядит не ахти, но у Арсения ощущение, что он держит в руках бесценное сокровище. Он платит, просит сделать подарочную упаковку и возвращается в машину. Кладет пакет на пассажирское сиденье и снова включает сирену.

***

Арсений бегом поднимается по лестнице. Ему не терпится преподнести свой подарок, и он уверен в том, какой эффект воспоследует. Он ведь обещал, что раздобудет ей этот роман. А он всегда держит слово. Он находит Марину в гостиной, та листает один из дурацких глянцевых журналов о знаменитостях, которые, похоже, просто обожает. – Здравствуйте. Говорите потише, она спит. – Ладно, – шепчет мужчина. – Как прошел день? Марина пожимает плечами: – Понадобился морфин. Она мучилась. Улыбка Попова испаряется. – Но потом ей вроде бы стало лучше. Я недавно к ней заходила, она глубоко спала. Постарайтесь не будить ее. – Хорошо. Доброго вам вечера. Он провожает ее до двери, пожимает руку: – До завтра. Немного раздосадованный тем, что не может сразу отдать подарок, он решает положить его на прикроватный столик, чтобы она нашла его, когда проснется. На цыпочках заходит в ее комнату. Горит ночник. Мягкий свет обволакивает лицо Сони. Она мертва. Ее открытые глаза смотрят в потолок. – Привет, красавица. Я думал, ты спишь… У меня для тебя сюрприз!