К чему приводит смена одной шестерёнки

— Помогите! Девушку пытались затолкать в машину двое парней. Она отчаянно сопротивлялась и всё время звала на помощь. Но её никто не слышал в этом лабиринте узких улочек. Никто кроме меня. Я хотела сделать что-нибудь: позвонить в полицию, броситься ей на помощь, закричать… Хоть что-нибудь! Но тело упрямо кралось мимо страшной картины. А в ушах продолжал звучать голос: «Это не моё дело.» Один из парней ударил девушку кулаком по голове, и она обмякла. Они без проблем затолкали её в машину и уехали. — Нет! — попыталась вскрикнуть я, но с губ лишь сорвался вздох облегчения, что меня не заметили. — Нет! Я должна была что-то сделать! — закричала я в своих мыслях, а тело продолжило своё движение. — Нет! — я резко села. Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь. Белые стены были мне незнакомы, как и кушетка, на которой я лежала. Одно было ясно точно — я в больнице. Голова была чугунной. Я легла обратно. — Что это было? — подумала я, глядя в потолок палаты, — Бред? Воспоминания Хиро? Да… Вероятно. Я видела всё от первого лица, но ничего не могла сделать… Я устало выдохнула. Одно могу сказать точно — миссию «претворись мудаком» я благополучного провалила. Тихо скрипнула дверь. Я приподнялась и посмотрела на вошедшего. Ничем не примечательный человек. Только зрачки имели странную форму. — Проснулся? Отлично. Сейчас я тебя осмотрю, и если никаких отклонений не будет найдено, то через несколько часов сможешь вернуться домой, — сказал он, жестом попросив встать. Он внимательно оглядел меня с головы до ног. При этом его зрачки то сужались, то расширялись. — У тебя хорошая скорость восстановления. Почти всё уже пришло в норму, — сказал он, записывая что-то в блокнот. — Подождите! — остановила его я, — Что со мной случилось? — Ничего из ряда вон выходящего. Ты перенапряг свою нервную систему путём использования причуды, — ответил мужчина, — В следующий раз будь осторожнее. Так можно и инсульт получить. — То есть судороги и обморок… — с сомнением начала я. — Да, — продолжил врач, — Защитная реакция организма. Она возможна от любого сильного напряжения. От использования причуды, потрясений, переутомляемости, недосыпа и прочего. Тебе нужно быть аккуратнее, ведь твоя нервная система постоянно в напряжении. Он посмотрел на часы и торопливо вышел, бросив напоследок: «Я позвоню твоим родителям. Часа через два за тобой приедут, а пока отдыхай». Я постояла немного посреди палаты, переминаясь с ноги на ногу. Спать больше не хотелось. Нужно было составить план дальнейших действий, но чугунная голова не давала нормально мыслить. — Интересно… Поступил бы так безрассудно настоящий Хиро? — подумала я, всё-таки повалившись на кровать. Что-то мелькнуло в окне. Я настороженно села и близоруко прищурилась. На подоконнике, возле открытого окна сидела рыжая кошечка с умными желто-зелеными глазами. — Суна? — удивилась я. Её тут быть никак не могло. Суна — моя кошка, оставшаяся в моём мире. Я недоверчиво потянулась за очками. Это движение спугнуло кошку, и она элегантным движением длинного тела выскочила из палаты. — Это не могла быть Суна, — повторила себе я, бросаясь к окну. ВСМЫСЛЕ?! КАКОЙ ЭТО ЭТАЖ?! Я испуганно уставилась вниз, но кошки нигде не было. На не озвученный вопрос ответил фасад здания, изрезанный кучей выступов разной величины. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — в третий раз спросил меня Карас. — Пап, — мягко отстранила его я, — Ты уже спрашивал. Со мной всё в порядке, честно! — Прости… — смущённо улыбнулся мужчина. Я улыбнулась ему в ответ. Славный мужчина и прекрасный заботливый отец… Как жаль, что его ребёнка больше нет… Путь до академии прошёл в глубоких раздумьях. А подумать было о чём: об этих воспоминаниях, об обмороке, о плане дальнейших действий. Однако в голову лезла прошлая жизнь. Особенно Суна. Как там она без меня? Говорят, что кошки привязаны к дому. Отчасти это верно. Но так же кошки выделяют и СВОЕГО человека. Именно к нему они приходят, когда у них что-то болит или когда им грустно. И Суна из всей семьи выбрала меня… Да и думая об ней, я в очередной раз вспомнила, что не имею воспоминаний о последнем своём часе в родном мире. Я сама не заметила как пришла. Зачем? Не знаю. Ушла в академию я на автомате. Стоило бы её прогуливать, чтобы меня отчислили, но что-то не давало мне это сделать. — Итак! Настало время классного часа! Все по местам! — скомандовал Иида. — Мы и так на местах! — ответил Серо. — Ага! Все кроме тебя! Хватит танцевать свой робо-танец и садись уже! — решила я подтрунить над старостой. — Ты быстро восстановился, — заметила Момо. Она сидела прямо за мной. — Отоспался день да и всё, — ответила я, пожав плечами, — Вот чьё появление будет чудом, так это Айзавы-сенсея. Только я это сказала, как дверь отворилась, и вошла мумия. Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть. — Доброе утро, — сказала она голосом классного руководителя. — Айзава-сенсей, вы уже на ногах? Это уже за гранью «про» уровня, — загалдел класс. — Э… Учитель… А вы точно в состоянии вести урок? Может вам лучше немного ещё повосстанавливаться? — спросила я, глядя на него, — Выглядите, мягко говоря, неважно… — Спасибо за беспокойство, Миясора, но не стоит жалеть меня, — ответил Айзава-сенсей, — Всё же для вас битва ещё не закончилась. — Битва? — спросил Бакуго. — То есть… — продолжил сидящий за ним Мидория. — Бл@ть! Опять?! — по цепочке продолжила я, сделав заколебавшееся лицо. — Миясора! Не выражайся! — прикрикнул на меня учитель, — Скоро начнётся спортивный фестиваль ЮЭЙ, мальчики и девочки! — Слава богу, это всё же школа! — пронеслось по классу. — Наш спортивный фестиваль крупнейший в Японии! В дни прошлого «олимпийские игры» было спортивным мероприятием, что объединяло нации, — начал объяснять Айзава-сенсей. Я чуть не поперхнулась. Эти «дни прошлого» были моим миром. Я вспомнила последнюю свою олимпиаду. И нет. Это нисколько не объединяло нации. Одни дискриминировали других, обвиняли в допинге. Это был уже не спорт, а чистой воды политика. Но событие, несмотря на это, было действительно зрелищным. — Но теперь масштабы игр уменьшились, выходит и значимость мероприятия угасла, — тем временем продолжал учитель, — То, что стало новым главным спортивным событием Японии вместо олимпийских игр — это спортивный фестиваль ЮЭЙ! — Все лучшие герои будут наблюдать за нами! Они наверняка хотят подобрать кого-то из нас себе в напарники, — подхватила Момо. — Ага… Бегут и падают… — с сарказмом протянула я. Вот вам и школьный фестиваль, на котором все обязаны быть, — А Каминари первый претендент. — Я изначально собирался использовать эту тактику и стать напарником профессионального героя после выпуска! — обиделся парень. — Но есть много людей, которые так и остались в напарниках и упустили шанс самим стать героем, — возразила Джиро. — А ты, Каминари, достаточно тупой, чтобы так и закончить, — поддакнула я, насмешливо прищурившись. — Миясора, хватит оскорблять одноклассников, — пожурил меня учитель, — Естественно, попадание в отряд знаменитого героя сразу поднимет статус и даст опыт. Помните, ваше время ограниченно. Если вас заметят ПРО, то вас ожидает светлое будущее. Этот шанс появляется раз в год. А значит три шанса за три года обучения. Если хотите стать героями, то это событие вам нельзя… Его речь прервал громкий зевок. Все уставились на меня. — Извиняйте, Айзава-сенсей. Не удержался, — усмехнулась я. — То это событие вам нельзя игнорировать, — закончил свою речь учитель после недолгого молчания, — А вы, Миясора, останетесь после уроков. Звонок на перемену — мой любимый звук и в этой и в прошлой жизни. Я с наслаждением потянулась и вышла из кабинета. Ага! Останусь я после уроков! Как же! Я скатилась по перилам и, довольная своим неприемлемым поведением, направилась в буфет. У меня созрел план грандиозного провала. — Миясора, нужно поговорить, — от этого голоса у меня по телу побежали мурашки. — Чего тебе, Тодороки? — небрежно спросила я, развернувшись в носочках. — У тебя был среди родственников человек с чёрными волосами, карие глазами, похожий на Старателя? — серьёзно спросил Шото. Я была введена в ступор этим вопросом. — Что? О чём это ты? — не поняла я. — Твоя причуда выглядит точь-в-точь как у моего деда, — уверенно сказал парень, глядя мне в глаза, — Я подумал, что мы могли бы быть родственниками. Я несколько секунд непонимающе смотрела на него, а потом рассмеялась. — Да у меня одна из самых распространённых причуд! И что, все эти люди, по-твоему, мне родственники?! — давясь от смеха спросила я, — У тебя сдвиг на родственниках что ли? Я немного отдышалась и продолжила. — Вот у тебя причуда классная. И ты, идиот, не используешь все плюсы. Только льдом фигачишь, совсем забив на огонь. Я бы вот с радостью обменял свою причуду на твою! — Я не собираюсь использовать причуду своего отца, — нахмурившись ответил Шото. — Да как ты не понимаешь, Тодороки? — смех совсем стих, у меня начиналась лёгкая истерика, — Это ТВОЯ причуда, ТВОЯ изюминка и индивидуальность. Таких, как я тысячи, а ты особенный. Ты зарываешь свою изюминку из-за отца? Это ТВОЯ причуда и ТВОЯ жизнь! — Это ТВОЯ жизнь! — эхом отдалось в ушах. Перед глазами встала картина: парень в форме моей школы, отросшие пшеничные кудри веют на ветру; он стоит на краю крыши; я протягиваю ему руку. — Слышишь? Твоя! И есть люди, которые помогут, кто будет рядом, кто будет ценить тебя. Хочешь сделаем что-то более эпатажное, что-то что заставит людей обратить на тебя внимание? — волнуясь тароторила я, протягивая ему руку. — Вместе? — уже не таким безразличным голосом спросил он. В голубых глазах мелькнула надежда. — Да! Вместе! Ну же! Возьми мою руку! — с радостью прокричала я. Его холодные пальцы каснулись моей руки, и я крепко сжала их. Но сходить с края он почему-то не торопился. По его щеке пробежала слеза. — Спасибо, — прошептал он и, не разжимая руки, шагнул назад, за край, увлекая меня за собой. Падение длилось всего несколько секунд. Он упал на асфальт первым, издав тошнотворный звук. — Миясора! — Шото схватил меня за плечи, выдернув из видения, — Миясора! Что с тобой?! Я беспомощно хлопала ресницами. — Ды-шать… Тру-дно, — прохрипела я. Лёгкие словно застыли в одном положении. Я чувствовала, как мышцы отказывают одна за другой. Тут мне стало страшно — сердце тоже мышца. Тодороки подставил мне своё плечо, и куда-то повёл. В ушах звенело, в глазах было темно. В какой-то момент я запнулась, и повисла на однокласснике больше не в силах идти. В этот момент я полностью потеряла контакт с миром. — Всё-таки ему стоило побольше отдыхать. Его нервная система всё ещё не пришла в норму. — Это как-то связано с его причудой? — По большей части. Такая причуда требует крепкую нервную систему, но повседневные переживания и умственные нагрузки никто не отменял. Этот разговор я услышала сквозь сон. Хотелось встать и прервать его, но веки были настолько тяжёлыми, что мне оставалось только лежать и слушать. — Это может повториться? Он всегда ходит один. Вдруг это случается, и никто не заметит. — Так-то может… Ты присмотришь за ним? — Я?! — Но ты же принёс его сюда, расспрашиваешь о его состоянии и не уходишь. Ты явно о нем беспокоишься. Ну нет! Это уже слишком! Не хватало, чтобы рядом находился кто-то из главной тройки! — Без нянек обойдусь, — буркнула я, вставая, — Где мои очки? — На прикроватной тумбочке, — ответила Исцеляющая девочка, — Но тебе стоит ещё немного отдохнуть. Больше задерживаться возле меня она не стала. — Подождите! — вскрикнула я. — Да? — она удивлённо уставилась на меня. — Спасибо… Я действительно переоценил свои возможности, — вежливо улыбнулась я, — Впредь я буду осторожнее. Медсестра довольно улыбнулась и села за стол. Я специально стала с интересом разглядывать помещение, чтобы не встретиться взглядом с Шото. — Так ты поэтому себя так ведёшь? — спросил вдруг он. — К-как? — удивилась я и уставилась ему в лицо. — Ну… Специально всех сторонишься… Я сначала подумал, что ты чем-то на меня похож, — ответил Тодороки. — Пх… — я пропустила смешок, прикрыв ехидную улыбку, — Тебя даже изобразить сложно. Не то, что быть тобой. Вот такой ты особенный. Но весёлость пропала в ту же секунду. — Если серьёзно, не говори никому об этом. Ладно? — попросила я, — Не хочу чтобы меня жалели. Шото молча кивнул. Я последний раз оббежала помещение глазами в надежде больше не появляться тут. Теперь стало ясно — вернуться назад не выйдет. Умру здесь, значит моя история на этом кончится. Глаза как-то сами задержались на часах. — Ого. Мы с тобой прогуляли половину урока. Стоит сходить за вещами. Не хочется оставлять портфель в пустом классе, — протянула я. Тодороки так же молча согласился. Мы шли по пустым коридорам. Раз уж у меня такие проблемы со здоровьем, стоит всегда находиться рядом с кем-то, кому можно довериться. Тодороки был моим любимым персонажем (после Айзавы, конечно). И так уж вышло, что он стал свидетелем моего припадка. Но чем дальше будет двигаться сюжет, тем ближе он будет сходиться с Мидорией — главным героем этих манги и аниме. — Мидория чем-то заинтересовал Всемогущего. Возможно тем, что их причуды очень похожи, — как бы невзначай бросила я, чтобы отвлечь внимание Шото от своей персоны. Это было фатальной ошибкой. — Ты тоже думаешь, что он внебрачный ребёнок Всемогущего? — взбудораженно спросил он. — Какое-то у тебя болезненное отношение к кровным узам, — подумала я, а вслух ответила, — Я не думаю. Я лишь подмечаю детали, которые мне кажутся интересными. Если так хочешь это узнать — спроси у него самого. Парень задумался и подарил мне ещё пять минут тишины. Как же хорошо, что он не разговорчив… — Это ещё что за столпотворение?! — выругалась я, обнаружив толпу возле двери в наш кабинет. — Видимо это ребята из других классов. Пришли посмотреть, с кем они будут иметь дело, — безразлично ответил Тодороки. Меня раздражало то, что они преградили нам путь. Мне же нужно было скорее забрать вещи и линять отсюда, пока Айзава-сенсей не пришёл. — Эй! Сталкеры! — прикрикнула я, и толпа обернулась на нас, — Пройти в кабинет дайте. Или мне самому вас растолкать? — Вот они. Высокомерные герои, — начал парень с фиолетовыми волосами. — Да ладно! Вам заняться больше нечем? — спросила я, скрестив руки на груди, — А вот у меня ещё есть дела, а вы мне не даёте вещи забрать! — Это же Миясора Хиро, — зашептались в толпе. У меня задёргался глаз. Время уходило. — Надоело, — в пол голоса рыкнула я. Я уверенно шагнула в толпу. Некоторые расступались передо мной, а те, кто пытался преградить дорогу оказывались отодвинуты силой мысли в сторону. Когда я вошла в кабинет ко мне в руки прилетела сначала моя сумка, затем сумку Шото. Использовать причуду было на удивление легко. — И да… Парень с фиолетовыми волосами, который говорил о нашей «высокомерности», — сказала я, обернувшись, — У нас в классе есть разные люди. Не стоит ровнять всех под одну гребёнку. Я вновь шагнула в толпу. На сей раз расступились все. Я отдала сумку Тодороки и напоследок кинула через плечо. — Насколько вы все неуверенны в себе, раз пришли сюда? Немного отойдя по коридору, я шепнула Шото на ухо: «Спасибо, что не пытался остановить меня».