Девичья ночь

Я возвращался поздно ночью домой. Было совсем темно, я решил сократить дорогу и пойти через безхозное поле, где трава доставала до моего ремня. На чистом небе без оболочка висела полная луна и тысячи маленьких звёзд; поэтому было светло и я мог без проблем передвигаться и наслаждаться видами. Каждый день я возвращался домой по одному и тому же пути. И какие бы небылицы не рассказывали местные, ничего необычного не происходило. Но не в эту ночь. Среди зарослей травы стояла девушка. Неужто кто-то, как и я гуляет в такую темень или она потерялась? Я окликнул ее и она посмотрела на меня. Луна осветила ее фигуру. Она была обнажена, длинные и чёрные, как сама ночь волосы сползали по ее плечам; лились до земли черная жидкость. «Вот чудная, ночью и голышом» — я все смотрел на нее и почёсывал затылок. Девушка заинтересованно смотрела на меня и вдруг ехидно улыбнулась и поманила меня загорелой, тоненькой ручкой. Я немного помешкал, но когда ее макушка начала растворяться средь травы я поспешил за ней. Она повела меня через лес, я царапался о ветви, путался в травах, спотыкался о древесные корни, а она проворно обходила все препятствия, поворачивалась ко мне, манила руками и мило, по-девичьи хихикала, напевала себе под нос неизвестные для меня мелодии. Мы пришли к открытой полянке посреди густой чащи. И тут я понял, что пропал. На поляне рядом с могущим костром собрались раздетые молодые девицы, невиданной красоты. Они были разной наружности, разной национальности, но их всех объеленяло одно — длинные, волнистые волосы до земли и невиданная красота. Их кожа под лунным светом словно сияла. Они танцевали, вили венки, играли на кифаре. Это был вдьминский шабаш. Но я не спешил уходить, меня одолевало любопытство: «зачем красавица меня поманила за собой?». Мулатка подбежала к своим подругам и начала им увлеченно рассказывать, показывая на меня пальцем. Девушки хищно рассматривали меня, они игриво улыбались, играли со своими волосами и подзывали к себе. Мне было и лестно и не по себе, я чувствовал страх и возбуждение. Но я не подходил ближе, я надеялся если что убежать. Красавицам надоело ждать и одна девушка лисьей походкой начала подходить ко мне. У нее были рыжие волосы, бледная, фарфоровая кожа. А ее голову украшала цветочная диадема. Она подошла ко мне вплотную и повисла руками на моей шее. Она бурила меня своими изумрудными глазами, что-то хищное было в них. Она кокетливо улыбнулась и прижалась своими губами к моим. Ведьмы зашумели, кто-то посмеивался, кто-то охал. Спонтанный поцелуй все больше и больше обрастал страстью, она проталкивала свои язык в мой рот. Я и не заметил как она до крови укусила мою губу. Бестия захихикала, облизнулась. И потянула меня за руку в сторону костра. Меня посадили на траву и я тут же был окружен колдуньями. И только сейчас я заметил темный, высокий силуэт. Он был накрыт черной мантией. Силуэт претенциозно сидел оперевшись на срубленное дерево, в руках держал звериный череп из которого он что-то пил. Я приметил его длинные и острые нечеловеческие когти. Рядом с ним сидели девушки и обнимали его, кормили его сырым мясом. Ведьмы рядом со мной дали мне мне в руку боклягу и жестами просили, чтобы я выпил. Я пригубил. В рот отдало железом и спиртом. «Это кровавое вино?», я подавился, начал кашлять, а девушки смеялись и хлопали меня по спине. Любопытство начало отходить и надо мной начал господствовать страх. Я встал, поклонился девушкам и решил было бежать, но они с визагами схватили меня своими сцепкими руками, повисли на моих брюках, на моей рубашке, они ногтями впились в мою кожу. И тут силуэт встал и направился ко мне. Я полностью удостоверился, что это мужчина. Походка была вальяжной, снисходительной. От любого его движения так и исходил аристократизм. Он подошел ко мне вплотную, я чувствовал его дыхание. Мое тело тряслось от страха. Он выше меня на две головы, тощий, мрачный, истощающий смерть. Он обнюхал меня, пощупал, как мясо на прилавке. Он наклонил ко мне свою голову. Из-под мантий на меня смотрела козья голова. Красные глаза с горизонтальными прорезами сверкали и горели, как фонари, его шерсть была черной, липкой, от него смердило кровью. На его лбу была пентаграмма Бафомета. «Вот, же бес! Эти дьяволицы вызвали самого Бафомета!». Я почти не дышал рядом с ним, я не мог пошевелиться от страха, я мог только смотреть. Я понял, что я агнец, я труп. Бафомет схватил меня за голову, раскрыл мои зрачки посмотрел, засунул свои длинные пальцы мне в рот и осмотрел мои зубы, подергал меня за волосы. Я хотел кричать, но не мог. Я чувствовал себя забитым в угол ягнёнком, которого хочет растерзать свирепый волк. Бафомет выпрямился, посмотрел на девушек и блеением сказал: «Суховат, но я принимаю». Девочки захихикали, захлопали, а я совсем онемел, отчаялся. Он вынул из ножен дорогой кинжал, украшенный сапфирами, кварцем и горным хрусталём.