Прогулка по миру

Исследование завершилось на том, на чём и началось. Вчера пришлось вернуться в дом с надеждой на то, что светящиеся пылинки в следующий вечер будут в другом месте. Сон в мягкой постели прошёл куда лучше, чем на улице. Яркий утренний свет, после сменяющийся тенью, не разбудил, благодаря тому, что окна оказались зашторенными. Что странно, ведь я их не трогал и точно помню, что когда впервые зашёл в дом, в нём было светло. Что-то точно изменилось не только на острове, но и во мне. Внутри всё ещё осталось ощущение, что окружение острова по-прежнему отлично, однако избавиться от мысли, что мои чувства ошибочны или подменены, не удаётся. Заглянув в сумку, я заметил незначительное количество оставшихся припасов. Случилось бы со мной что-нибудь другое, пришлось бы голодать, однако здесь, на Звёздном острове, присущие обычному человеку чувство голода начало медленно, но стремительно угасать. Этот фактор объясняет, почему в детстве после переезда мне впервые захотелось есть. Кажется, что никогда не забуду те ощущения: тепло, прежде получаемое только извне, тогда равномерно распределилось по всему телу. То был почти горячий суп из овощей, на тот момент совершенно неизвестных мне. Учитывая всё это, в том числе и воспоминания, в которых никогда не было каких-либо приёмов пищи и еды пригодной для употребления, задаваться меньшим количеством вопросов я не стал, наоборот, их стало ещё больше. К заметке: “Почему жизнь на этом острове имеет такие кардинальные отличия?” – добавился ещё один пункт. До наступления темноты оставалось ещё двенадцать часов, чтобы не терять время за безмятежным блужданием в осколках былого, я решился на повторное исследование, но уже не такое торопливое, напротив, размеренное. Захватив с собой сумку, что, как и в прошлый раз, висела на правом плече, я заранее снарядил её теми же листами бумаги, карандашами разной мягкости, компасом и небольшим зеркальцем, которое может понадобиться для проверки ровности получаемого рисунка. Сколько себя помню, всегда ходил с маской на голове, раньше из-за желания проявить свою уникальность, теперь же потому что появилась необходимость скрывать своё лицо от нежелательного внимания. По этой причине даже сейчас, находясь вроде бы на безлюдном острове, я не в силах оставить её где-либо. Не могу не заметить, насколько сегодня тихо и спокойно. К моему удивлению, тут даже одной птицы не было. Пройдя ближе к восточной стороне острова, я решился провести небольшой эксперимент с водой. Как было замечено ранее, после разрушения она почти полностью переменилась: превратилась в потоки, словно заточённые в неосязаемую оболочку, которая постоянно меняет свою форму, тем самым придавая ту свойственную бесформенность и тягучесть. Дабы не намочить плащ, было принято решение снять его и положить подле себя. Если подхватить обеими ладонями воду из ручья, то она более не будет отличаться чем-либо от другой, подобной себе, и не примет каких-либо необычайных свойств. Попытка сохранить незначительный объём жидкости вне потока, чтобы удостовериться в отсутствии отторжения того, что было изъято, изначально не имела ни шанса на успех. Но оставить эту идею без реализации было бы непростительно. Зафиксировав всё необходимое, я решил отправиться на юго-запад, возвратив всё в сумку и накинув обратно на спину плащ. Прогулка практически через весь остров заняла приличное количество времени: осталось чуть больше восьми часов. Когда я только направлялся на вершину, оказалось, что в этой местности больше всего мостов. Надо же было острову поделиться так, чтобы кратчайший путь получился таким заковыристым! Опыт по воссозданию минувшей ситуации не пользовался тем успехом, что был у меня прежде. Перебирая в голове различные причины, по которым в какой-то момент мосты стали тем, что как будто было здесь постоянно, я так и не пришёл к единому выводу. То ли всё действительно зависело от моего местонахождения, которое я и без того менял уже множество раз, то ли от того, что я всего-навсего когда-то жил здесь, вторую гипотезу проверить, к сожалению, невозможно. А может всё совсем от другого, от того-! — Подумать только, ты настолько погружён в процесс, что более не замечаешь моего присутствия. — Словно вихрь, нет словно гром среди ясного неба раздался голос позади меня. Ноги пошатнулись, предчувствуя надвигающийся объект, а рука машинально потянулась к маске, чтобы закрыть лицо. — Я уж было позволил себе предположить, что твои чувства совершенно поверхностны, но нет, я ошибся лишь отчасти. Твои колени так чудно дрожат, и эта маска, неужто так испугался меня? — Будь добр, останься на том месте, на котором стоишь, — стараясь собрать воедино всю серьёзность и стойкость, что остались во мне, я произнёс эти слова. Передо мной появился парень примерно того же возраста, что и я. Но он слишком сильно отличался от окружения: немного взъерошенные светло-серые волосы с оттенками холодного голубого и бело-лилового; бледная, фарфоровая кожа обтягивала всё его тело; и глаза такие же ярко-красные, как и местный вид ягод, что я до сих пор так и не осмелился попробовать – как же искусственно это создание. Одеяние его было словно не из этого времени: хоть оно практически во всём копировало моё, за исключением плаща и головного убора, но замечались новые для меня детали и особенности пошива, совершенно несвойственные ни одному мастеру. Но большее непонимание вызвало положение его правой руки: он зачем-то скрывал её за спиной. — Кто ты? — полностью отойти от испуга у меня так и не получилось, из-за чего тело всё ещё немного подрагивало. — Какой дурной тон, как мне известно, тебе бы следовало представиться изначально самому и лишь потом просить меня об этом. Ничего не поделаешь, время ещё не пришло — это не последняя наша встреча, — и он просто ушёл. Все его слова пропитаны скрытым и непонятным контекстом. Оставляя меня с огромным количеством вопросов, он в самом деле просто ушёл. Последовать за ним – слишком опрометчиво, вернуться на вершину – бессмысленно, продолжить исследование – … Размышления могли продолжиться, если бы в какой-то момент времени я не усомнился в том, что вообще способен что-либо сделать. И вот она, причина по которой видны мне мосты. До тех пор, пока я был уверен в том, что могу сделать новый шаг, всё сохраняло присущий ему вид. Стоило же потерять веру в свои силы, как сразу окружение отразило мои мысли – удивительно. Слишком удачное стечение обстоятельств. Приняв решения не медлить более, я наконец сдвинулся с места. Растерянность сыграла свою роль, из-за чего сначала чуть не попутал пути и не отправился в сторону архипелага. Где-то всё ещё периодически появлялось желание найти того причудливого, но понимание, что это обычное отчаяние, не несущее за собой ничего кроме слепых поисков без зацепок, ввело меня в отчаяние. Уже было дано обещание, и мне кажется, вполне правдивое. Благодаря компасу и постоянству расположения Восьмой планеты, разглядеть особенности которой было проблематично, но всё же возможно, удавалось не заблудиться в множестве деревьев, обрывов и мостов. Время, понадобившееся на путь к юго-западу, никак не могло соотнестись с тем, что необходимо для возвращения в деревню. Самочувствие значительно улучшилось, но я всё равно решил устроить привал. Маска уже давно была сдвинута вбок, пока капюшон так и продолжал покрывать голову. Ноги необычайно сильно устали, из-за чего распластались по земле. Спина лишь аккуратно прислонилась к коре дерева. После нескольких глубоких вдохов и выдохов, захотелось задремать, хотя бы на несколько минут, но от такой прекрасной затеи меня остановило Светило, что только что выглянуло из-за Восьмой, знаменуя скорый закат.