Вакуум

Дазай стоял на краю крыши. Ветер трепал каштановые волосы и полы бежевого плаща, залезал под воротник рубашки и надувал ее пузырем, а затем растворялся в бесконечном небе, из-за чего казалось, что рубашка дышала. Даже рубашка дышала. А он нет. Дазай на выдохе задержал дыхание и теперь представлял, какого это - никогда больше не вдохнуть. Тогда не будет радости, страха, сострадания и ненависти. Не будет стремлений и желаний, мотивов и идеалов. То есть в его случае не изменится почти ничего. Когда перед глазами появились цветные пятна, легкие начало жечь и его чуть шатнуло, грозя снести с крыши порывом ветра, он позволил себе втянуть носом кислород. Зачем? Он не смог бы ответить на этот вопрос. С крыши открывался чудесный вид: закатное солнце отражалось в безразличной поверхности моря, разбивалось о бока небоскребов и растекалось кровавым месивом по голубому небу. Кто-то другой счел бы такой вид романтичным. Не Дазай. Синее с красными росчерками небо отражалось в его стеклянных глазах, но не проникало внутрь, не задевая ни единой струны в душе. Ни-че-го. Только пустота. Вакуум. Это все, что он ощущал, сколько себя помнил. До попадания в мафию, хотя то время ощущалось пятном в его памяти. Почти таким же черным, что и дыра в его душе. В самой мафии. После. Менялись обстоятельства, окружение, его собственное поведение. Менялось все. Только не он сам и не пустота в груди, отдающая иногда фантомной болью. Как будто раньше там было что-то, так давно, что он уже и забыл что, но это что-то вырвали с корнем, оставив зияющую дыру и непроходящее ощущение потери. Дазай сделал маленький шаг вперед, свешивая носки туфель с края крыши. Убрал руки в карманы. Если бы ветер подул чуть сильнее, он мог бы не устоять. Хотелось ли ему, чтобы ветер подул сильнее? Да. Нет. Ему было все равно. В этом и заключалась проблема. Он столько раз прыгал с моста, вешался, резал вены, но ни разу не пробовал приставить полностью заряженный пистолет к виску и нажать на курок. Никогда не прыгал с крыши небоскреба. Почему? Возможно, подсознательно он хотел оставить себе шанс. Быть может, он искал не смерти, а отголоска давно забытых эмоций, который мог появиться при приближении к ней. С каждой новой попыткой он подходил все ближе к точке невозврата, но по-прежнему не чувствовал ничего. Только пустоту. Вакуум. Если за возможность почувствовать что-то еще он должен заплатить своей жизнью, он согласен. Поэтому в этот раз пришел на крышу. Если за секунду до столкновения с землей или даже в само мгновение смерти он почувствует хоть что-то, значит плата оказалась достаточной. Если нет - значит его жизнь не стоила и этого мимолетного счастья. Но это будет уже не важно. Беспроигрышный вариант. Дазай чуть качнулся на пятках вперед-назад. В душе ничего не колыхнулось. Что ж, этого следовало ожидать. Этого он и ожидал. Он немного перенес центр тяжести, готовясь рухнуть в бездну, когда телефон в его кармане пиликнул уведомлением. Какая глупость. Зачем надо было брать его с собой? Дазай выпрямился, доставая телефон из кармана. Парой секунд раньше, парой секунд позже. Секунды вообще социальный конструкт. Одно-единственное сообщение от Акутагавы. Номер, конечно, записан не был, но мозг при виде цифр услужливо выудил имя. Видимо, отсутствие эмоций восполнялось фотографической памятью. Дерьмовый, честно говоря, обмен. Сообщение короткое, даже неприлично. Ни приветствия, ни прощания. Дазая никогда не заботили приличия. Они тоже социальный конструкт. В сообщении всего три слова. И вместе они почему-то кажутся если не важными, то близкими к этому. «Чуя активировал Порчу» Дазай вздохнул, убирая телефон в карман. Еще раз посмотрел на небо, а потом вниз, на пропасть под ногами, заканчивавшуюся твердым асфальтом. Нет, по-прежнему ничего. Хотя днем раньше, днем позже. Тоже невелика разница. Он развернулся, плотнее запахивая полы пальто, прошел до выхода на крышу. Последний раз окинул ее взглядом и захлопнул за собой дверь. Легкие шаги застучали по железной лестнице. А на крыше без Дазая не осталось ничего. Только пустота. Вакуум.