Десять причин любить тебя

— Милый, не забудь свой обед, — суета матери сводила с ума. Закатив глаза, я небрежно сунул контейнер в рюкзак и также нехотя забросил его на худое плечо, прежде чем направиться к выходу, — Ничего не забыл? Мы с папой очень за тебя переживаем. Надеюсь, ты понравишься ребятам в новой школе, — она улыбнулась, пригладив выбившиеся пряди на моей голове. Когда я вообще кому-то нравился? В моей предыдущей школе или в той, что была до нее — бесполезно, я всегда буду только пустым местом, сколько бы раз не менял школу. Тощий, невзрачный, ростом не удался, но это не те причины, которые мешают мне завести друзей. В общем и целом, дело в моей застенчивости и желании избегать людей. Мне так проще. Жаль, что родители не понимают настолько простых вещей, а я банально не хочу проводить дискуссии на подобные темы.

***

Не хотелось бы опаздывать на первый урок. Толпа учеников медленно и неотвратимо рассасывалась по кабинетам, а я как идиот не мог разобраться с чертовым школьным ящиком, который закрыть оказалось непосильной задачей. — Нужно повернуть ручку, — он появился из ниоткуда, буквально возник около соседского шкафчика, выуживая оттуда учебники. Действительно, все оказалось куда проще, стоило лишь потянуть ручку вниз. Я нахмурился, не желая признавать свое поражение и то, насколько жалко выглядел со стороны. Но, наверное, парень слева от меня так не считал, так как улыбка на его лице была далека от той, которую я часто видел в прошлой школе. — Эм, спасибо, — не знаю, что еще сказать и в надежде поскорее развеять эту склоченную и напряженную атмосферу, в большей степени исходящую от меня, ухожу, закрывая за собой двери в класс биологии. Сложилось впечатление, словно он хотел сказать что-то еще, но я убежал так быстро, что, уверен, оставил о себе не самые приятные мысли. Но мне ли к такому привыкать, так что плевать. Новая школа ничем не отличалась от десятков таких же, ее с уверенностью можно было назвать типичной. Те же кабинеты, учителя, назойливый школьный психолог, клубы и ученики, безжалостно разделяющиеся иерархией. Всегда есть те, кто издеваются, кто это терпит и кто молча наблюдает со стороны. Я относился и буду относиться к третьей группе и честно говоря, я совсем этого не стыжусь, даже с удовольствием примкну к первым, если от этого будет зависеть моя безопасность. Скажете, что я трус? О да, я ужасно трясусь за свою задницу, потому что ненавижу насилие и боль, это можно понять, стоит только взглянуть на мое тело. Я слаб и вряд ли когда-нибудь дам отпор более сильным, это разве что в мечтах. — Отсоси мой хер, Хейзер, — ситуация прописанная, словно по самому банальному сценарию подростковых сериалов. Выкрики среди шумной толпы подростков, угнетающие смешки и единственная загнанная в угол жертва. Нападать впятером на одного — совсем не честно, особенно если он полный аутсайдер, а вы спортсмены с горой мышц. Недоумки. Как и обычно, я не высовываюсь, только молча ем свой обед, иногда поглядывая на цирк, складывающийся в столовой. Красно-белые бомберы баскетбольной команды бросаются в глаза. Они словно стадо — держатся вместе и ни один из них… — Можно я сяду здесь? — мою мысль бессовестно прервали, но подняв голову, все мои пыл и недовольство рассеялись в воздухе, оставляя место только удивлению. Тот парень, с которым я встретился утром у шкафчика, тогда на нем не было этой куртки, к тому же он единственный, кто не участвует в потасовке, еще и зачем-то подсел ко мне, — Не обращай внимания на них, — он выглядит как кто-то очень популярный. Стройное и подтянутое тело, высокий рост, голубые глаза, ровный нос и пухлые губы — полная моя противоположность. Каштановые объемные кудри придают ему определенный шарм. Странно, что такой парень не тусуется с крутыми ребятами, тем более, они его товарищи по команде. — Да я… И не обращаю, — пожимаю плечами, ведь это правда и мне нечего скрывать. Я никогда не был объектом травли и очень за это благодарен своей невзрачности. Кто знает, может в новой школе все изменится. Ковыряюсь пластмассовой вилкой на дне полупустого ланч-бокса, пытаясь хоть как-нибудь заглушить растерянность от затянувшейся паузы. — Меня зовут Алекс, я в выпускном классе. А ты недавно к нам перевелся? Как тебя зовут? — почему-то мне показалось, что за этот стол он сел совсем не с целью поесть, а скорее, потрепаться языком, потому что за последние несколько минут, что мы сидели напротив друг друга, он даже не притронулся к еде. Во мне боролись смешанные чувства и я не знал, что с собой поделать. Обычно я избегал всякого общения и знакомств, но если говорить начистоту, со мной вот так заговорили впервые за очень долгое время и скрыть биение своего сердца вкупе с взволнованностью было очень трудно. — Тони. Я тоже в выпускном, сегодня первый день. — А почему перевелся? Были проблемы в прошлой школе? — Эм, нет… Мы с родителями переехали из Флориды. — Серьезно? — его удивление было настолько искренним и неожиданным для меня, что я едва не наложил в штаны. Он рассмеялся, вскоре спеша объяснить мне свою реакцию, — Вы переехали в самый холодный штат Америки из этого рая на берегу моря? Я даже не представляю, какая этому может быть причина. — Ну, моему отцу предложили здесь хорошую работу, — попытался оправдаться я, но прекрасно понимал, что начинаю закапывать себя в ложь, просто чтобы не произвести плохого впечатления на нового знакомого. Хорошую работу? Какая глупость. Я просто не мог сказать, что отец потерял свой единственный источник заработка, был очернен в нашем родном городе и что в бегах от осуждения, ненависти людей и самих себя мы оказались здесь. Не мог сказать, что, возможно, скоро меня не будет и в этой школе, потому что раскройся правда и здесь, моя семья не задержится на новом месте. Мы всегда будем бежать. И стоило уже понять, что какой бы дальний уголок США или всего мира мы не выбрали, прошлое всегда будет преследовать нас, но отец упорно не желал этого признавать. — Все равно это полное безумие, — его улыбка искренняя и красивая. Когда люди так широко улыбаются, я им завидую, потому что сам так не умею. Еще не было в моей жизни человека, который заставил бы меня улыбнуться, отбросив все задние мысли. Но сейчас почему-то мои глаза подобрели, а изгиб губ приобрел более мягкие черты, когда я смотрел на него, — Не хочешь сходить со мной в Тако? — он развел руками, словно его предложение было каким-то пустяком. Наверное, для него так оно и было, а я сидел как вкопанный и не знал, что ответить. Мои короткие пальцы нервно сжимали коленки, хоть лицо и не выдавало ничего, кроме форменного безразличия, — Если найдешь свободное время для меня. — Тако?.. — В нашем городе это популярное кафе, недалеко от школы, — тонкая трубочка ловко проскакивает в пачку с соком и как мне стало известно, Алекс незатейливо потягивает его, иногда глядя по сторонам. — Почему именно я? — вскидываю бровь и резко отвожу взгляд, когда наш зрительный контакт становится неприлично длинным. Мою голову посещают странные мысли, но я очень быстро от них избавляюсь. Наверное, надо меньше читать французскую литературу. — А почему нет? — он усмехнулся, бросив на меня вопросительный взгляд, полный непонимания. Не нужно было мне задавать этот вопрос. Я ведь могу сильно ошибаться насчет этого парня. Какими бы дружелюбными не казались его намерения, но я всякое видел и за маской невинной овечки легко мог скрываться подлый хищник. — Да, ты прав. Я не против, наверное, — убираю контейнер в рюкзак, поднимаясь с деревянной скамьи, — Мне пора идти, увидимся, — мой ответ скорее был похож на попытку бегства, но тогда я действительно торопился. В новой школе было еще много непривычных вещей и я правда хотел бы остаться, но мне было важно освоиться как можно скорее.

***

С того самого дня я его больше не видел. Как и ожидалось, в этой школе я тоже стал невидимкой, но оно даже к лучшему. Никто, кроме Алекса, не подходил ко мне знакомиться и я часто прокручивал в голове тот наш диалог. Тогда и начали возникать вопросы, почему он не появляется в школе и что это вообще была за херня в таком случае? Это расстраивало, хоть я и не подавал вида. На третий день его отсутствия я заметил странную активность в школе. Появление некой девушки в стенах школы взбудоражило всех учеников, а на шкафчике рядом с моим появилась не утешающая надпись, которая гласила, что его хозяин насильник. Сердце забилось, как бешенное, постукивая о грудную клетку. Хотелось бы стереть все это и крикнуть, что это не так, но я не мог этого утверждать, так как совсем не знал того парня. Но он не выглядел плохим человеком. Тогда я был очень зол, но не осознавал причины. Осознание пришло намного позже. — Привет, — он появился на следующий день. Оказалось, что у нас только один общий предмет и сегодня в расписании он стоял первым. Я занимал последнюю парту, он встал рядом, упираясь в нее пальцами и пока он пытался наладить со мной контакт, я всячески увиливал от его взгляда, — Что, даже не поздороваешься со мной? — усмехается, прикусив нижнюю губу и закидывает голову назад, — Это из-за той надписи? — больше скрывать от него своего лица не получается, потому что он садится лицом ко мне, за парту спереди, — Слушай… — Ты не обязан оправдываться передо мной. Даже если написанное там — правда, это не мое дело. Я не хочу знать, насильник ты там или нет, просто я не хочу ни с кем общаться, — поверить не могу, что я так разозлился. Все смотрели на нас, а я не хотел признавать, что причиной моей агрессии была далеко не та надпись, а отсутствие Алекса в школе и что он без объяснений кинул меня. В итоге пришлось пойти в Тако одному и приободрить себя чашкой очень даже неплохого кофе. Он отвернулся от меня, но не совсем охотно и на секунду парень показался мне подавленным. Словно щенок, которого выбросили на улицу. Это ли причина, по которой он не общается со своей командой?