Не оставляй меня.

Убийственная тяга к запретному плоду. Кажется я проходил это уже тысячи раз, но каждое новое пришествие, словно последнее, словно контрольный выстрел в висок, без шанса вздохнуть еще хоть раз. Ты уже давно к этому привык, а может и нет. Однако изящество в последнем прикосновение остается, но разбивается через призму обмана и иллюзий, которые мы в свою очередь как и создаем сами, так и собственноручно убиваем. Ты можешь вспомнить сколько времени мы вместе? Не считая те дни, что либо ты уходил беззвучно, либо я уходя, выкрикивал самые жестокие и громкие слова, что вонзались мне самому в сердце, будто иглы. Но, браво, отрицать, что именно ты вонзил мне самую первую и острую иглу — никогда. Ты слышишь? Я никогда не прощу тебя за это. Но и не впустить вновь в душу, даже заранее зная, как ты можешь растоптать ее, затем разжигая внутри меня настоящий пожар — тоже не могу. Пусть. Пусть все будет, как должно быть. Я не смогу запретить себе чувствовать что-то к тебе. Я могу лишь затыкать кляпом свой рассудок, который знает все наперед. А ведь ты стал столь предсказуем, хотя и показывал совсем другую сторону. Однако я знаю, на что следует давить. Даже знаю, как мне будет гадко от самого себя. Но разве я имею право остановить поток бесконечной ненависти или любви к тебе? Еще одна летняя ночь бреда в твоей постели. Я отчаянно пытаюсь вдохнуть в себя больше воздуха, смешанный с запахом твоего одеколона и оставшихся чувств. Я даже помню, что ты говорил еще днем, перед своим уходом. Постоянно прокручиваю в голове каждое словечко, эмоцию, жест, будто старую пленочную кассету, лишь для того, чтобы понять, что я сделал не так, раз ты опять пропадаешь, зная, насколько сильно я скучаю по тебе, насколько сильно я жду тебя, черт, как дворняга доброго человека с улицы, что накормил ее куском хлеба.

Антон

— как ты там? Прочитано 8 часов назад. — я скучаю по тебе, люблю. Прочитано 5 часов назад. — черт, почему ты не отвечаешь? Прочитано 3 часа назад. — Антон, уже полвторого, прошу, едь домой. Отправлено час назад.

Меня все больше и больше стало раздражать это равнодушие. Новый сигнал того, что более чувств нет и не стоит их ожидать в обозримом будущем? Из всех мучительных размышлений меня вывел звук, раздавшийся в коридоре. Я решительно вышел из спальни, не осознавая заранее как я буду реагировать. До безумия хотелось вспылить и кричать, мое сердце будто заменили на барабаны во время рок-концерта, а ноги стали ватными, но двигались к цели. — Ты еще здесь? — Не смотря на меня ответил Антон, пытаясь разуться. От него пахло дешевыми женскими духами и еще чем-то гадким. — Я думал ты поймешь намек и уйдешь. Я уже устал от твоих сообщений. Ковалев встав, прошел мимо меня, пытаясь сделать вид, что я в лучшем случае плод его фантазии, что-то вроде галлюцинаций, которые пройдут как только он начнет пить таблетки, прописанные психиатром. Однако ему каждый раз приходится сталкиваться кое с чем другим — я настоящий. Я лишь молча наблюдал за его рваными движениями. В горле словно застрял ком, казалось бы, столько накопилось, а я все равно боюсь сказать. Я знаю точно — он не услышит меня. Никогда не слышал, а я лишь пытаюсь до него достучаться. И как же я поступлю в этот раз? Буду прижиматься к нему в кровати, словно сфинкс к батарее в Хрущевке, чувствуя чужой запах на его теле и видя как он своими же руками разрывает остатки моей души, которую я так легко отдаю ему, не так ли? — Ответь мне, — Ковалев внезапно подарил свой участливый взгляд мне. — Мы ведь давно уже вместе, а ты не можешь определиться, вечно убегая то ли просто от меня, то ли напрочь теряя чувства ко мне, — мне казалось, что вот-вот я взорвусь, чувствуя как по щекам бежит первая горячая слеза, однако я все равно продолжал смотреть в его глаза, пытаясь найти любую зацепку на ответ. — Зачем, Антон? Зачем ты просишь меня вернуться из раза в раз? Вдруг Ковалев подошел ко мне, почти в упор: — Ты никогда не поймешь этого. Много кто жил в этой квартире, много, кто пытался забраться ко мне в сердце. Но никто из них не видел меня таким, каким видишь ты. Только ты видишь эту сущность. Ты очень сильный. Зато я чертовски слаб, чтобы принять все это. Не заставляй меня просить тебя уйти, но когда я вновь найду в себе силы — не оставляй меня.