Катарсис

      Для начала сентября погода стоит удушливая. Жарит не так как в средине июня, но дни ещё достаточно тёплые. Мегуми чертыхается и останавливает машину. Навигатор убеждает его выбрать западную дорогу.       «Маршрут перестроен. Поверните назад и через пятьдесят метров сверните направо».       В этой глуши сигнал слабый. Интернет работает с перебоями. Навигатор отправляет его назад, но Мегуми уверен, что повернуть нужно именно на ту дорогу, около которой он притормозил. Его уверенность возрастает, когда возвращается один из трёх выпущенных кроликов. Через несколько километров на запад есть населённый пункт.       В отцовской Тойоте из кондиционера только форточка около водителя. Заднее стекло периодически заедает, а Мегуми жаль отдать тридцать тысяч на ремонт. Поэтому он выходит, чтобы вдохнуть отдающий приближающими холодами сентябрьский день. Вокруг — выкошенные, а может, никогда не сеянные, пшеничные поля и не единой живой души.       Из машины раздаётся бодрая мелодия. Мегуми вытаскивает телефон через открытое окно. Карта на экране сменилась на входящий вызов. Глупо улыбающаяся рожа демонстрирует большой палец.       Он свапает зелёный замок вправо.       — Я же говорил, что сам позвоню.       — И тебе привет, — раздаётся на другой стороне.       Мегуми вздыхает.       — Привет.       — Никак не могу выбрать «Двадцать одно» или «Выживут только любовники». Что скажешь?       Он сжимает переносицу и прикрывает глаза. Сквозь закрытые веки видит: Итадори сидит в зале около телевизора, а вокруг словно круг призыва, ворохом валяются DVD-диски. Рядом телефон на громкой связи. Юдзи перебирает коробку за коробкой. Кто сейчас посмотрит кино на дисках? Въевшаяся привычка от их бывшего учителя.       — Первый про… — Итадори берёт диск и чуть сузив глаза (потому что скоро посадит себе зрение из-за телефона) читает аннотацию. — Короче тут что-то про ограбление банка, а второй про каких-то влюблённых вампиров.       — Я бы выбрал первый.       — Значит, про вампиров. Ты уже добрался до места?       Итадори топорно перепрыгивает с темы на тему, но делает это так невинно и неожиданно, что Мегуми не успевает разозлиться.       — Нет. Ещё в пути. Немного не договорился с навигатором, но скоро прибуду.       — Оу.       — Да.       Они немного молчат. Мегуми рассматривает, успевшие запылиться ботинки. Слышит, как Юдзи идёт куда-то.       — Мне стоило поехать с тобой.       Уровень раздражения поднимается.       — Думаешь, я не в состоянии справиться с проклятым артефактом?       — Нет, конечно, я так не думаю. Прости, я не то имел в виду.       Итадори виновато улыбается. Мегуми корит себя за несдержанность, но не настолько, чтобы извиниться. На фоне что-то шуршит. Открывается микроволновка — Юдзи собирается готовить попкорн.       — Тут плохая связь. Вышку видел в километрах десяти отсюда. И скорее всего сегодня уже не вернусь.       — Ясно.       Линию заполняет звук работающей печи.       — Хорошего тебе вечера.       — Спасибо. Звони, если что.       Он не позвонит, даже если что. Это знает и Юдзи — пришлось смириться за все шесть лет отношений.        — Обязательно.       — И, Мегуми.       — Да?       Раздаётся звонкий сигнал микроволновки, но Итадори не открывает дверцу. Он шумно дышит, потому что взял телефон в руки. То, что он собирается сказать, не предназначено для громкой связи. Мегуми хочет отключиться, потому что знает, какие сейчас последуют слова.       — Люблю тебя.       Горло сжимает невидимое кольцо.       — Позвоню как устроюсь, — быстро говорит он и нажимает отбой.       Мастер хоть Двадцати Теней, он навсегда останется для Итадори первокурсником токийского магического колледжа, с трудом освоившего Расширение Территории.       На языке оседает легкий привкус озона хотя небо абсолютно безоблачное.       Мегуми поднимает голову и смотрит вправо. Дороги туда фактически нет. Так, едва заметная просека. Плюс, стена леса — нет и шансов, что его не самое новое авто преодолеет такой путь. А уже если колесо застрянет, эвакуатор доедет в эту глушь только завтра.       Но в той стороне что-то есть. Он делает два шага в сторону, чтобы убедиться. Несомненно, проклятая энергия. Мегуми хмурится, ещё раз открывает навигатор.       «Нет соединения».       Но на раннее загруженной карте ничего. Через пятьсот метров от него начинается лес. А дальше — пустота. Ни городов, ни поселений.       Он возвращается к машине и достаёт из бардачка карту. Она старше самого Мегуми лет на двадцать. Он раскладывает её на капоте, пальцем чертит путь от посёлка Сиратака — последнего места с телефонной вышкой и заправкой. Тоже ничего. Согласно изображению, на сотни километров леса и необработанной земли нет и следа человеческой деятельности. Конечно, за тридцать лет с даты печати это могло измениться, только Мегуми хорошо помнит, что, когда он собирался в Ямагата и прокладывал примерный маршрут, на востоке от того места, где сейчас стоит машина, раскинулась бескрайная нелюдимая область.       И всё же с той стороны отчётливо тянет проклятой энергией. Которой неоткуда взяться, если поблизости нет человека.       Он недовольно цокает языком. Огромная птица взмывает вверх, поднимая вихри пыли. Мегуми отправляет Нуэ до леса, чтобы оценить окрестности. Там проклятая энергия ощущается сильнее. Дальше посылать шикигами опасно — Мегуми должен быть ближе к врагам.       Он складывает карту, поднимает окна и закрывает машину хотя в этом нет необходимости. С этого драндулета даже колёса не загонишь по нормальной цене. Судя по состоянию дороги, последний раз авто до Тойоты проезжало тут ещё со времён императора Муцухито.       Это не должно занять много времени. Он проверит, откуда источник и вернётся назад. Кто знает, может проклятый предмет, ради которого он в принципе сюда и приехал, окажется именно там, а не в деревне, куда был проложен маршрут.       Идти по степной земле нелегко, ботинки то и дело проваливаются в пустоту, норовят стать ребром на камнях и твёрдых кусках земли. Спина за считанные минуты покрывается потом под солнцем, но он не рискует снять плащ. Воздух с каждым шагом становился плотнее, тяжелее. Если в итоге начнётся дождь и он заболеет — Итадори сделает ему в голове дыру, размером мяча для гольфа, и точно уже не отвяжется на следующей миссии.       До края леса он доходит спустя минут десять. С каждым шагом запах озона становится ощутимее, как и проклятая энергия. Не брать машину было верным решением. Если ещё до опушки Тойота кое-как бы добралась — при условии, что не сдох бы движок — то сквозь лес пришлось бы всё равно идти пешком. Деревья плотно стоят друг к другу, временами переплетясь, практически не пропуская солнечный свет. Поваленные стволы, сухие ветви и прошлогодние листья — не иначе как декорации к дешёвому фильму ужасов.       Мегуми осторожно переступает препятствия. Повезло, что лиственный лес, пускай и совершенно мёртвый. Кое-где слышен шелест редкой листвы, то ли ветра, то ли случайного зверя. Слишком тихо. Голые стволы и ветви больше подошли бы для конца осени, но никак не для начала сентября, когда деревья ещё стоят в разноцветном убранстве.       Быстро начинает темнеть. Мегуми смотрит на дисплей телефона. 17:47. Где-то раздается раскат грома. Ориентироваться в лесу не на что, но проклятая энергия ведёт безошибочно.       Вскоре мёртвые кроны чуть расступаются, и он выходит к опушке. Под ногами громко хрустит ветка. Вдалеке виднеется дом. Обычный, двухэтажный коттедж с прилегающей территорией, где в раздельных загонах пасутся коровы, овцы и, кажется, подальше куры.       — Какого…       Не удивительно, что негативная энергия ощущается так далеко. То имение, или чем бы оно ни было, просто кишит проклятиями разного уровня. Нечто похожее на Нуэ, только меньше, кружит над коровами. Какие-то мутировавшие грибы размером с крупную собаку словно утки, переваливаясь, снуют по хорошо вытоптанным тропкам. И это, не считая тех существ, которых он не видит, но чье присутствие отчётливо ощущает.       Один дом, а проклятий хватит на целую деревню или небольшой город.       — Что ты здесь забыл?       Мегуми был уверен, что больше никогда в жизни ему не увидеть этого. Но ошибся. Прямо на него смотрят Шесть Глаз Сатору Годжо.       На мгновение перехватывает дыхание.       Нет. Конечно, нет. Это не он.       Мальчику на вид лет шесть-семь. На нём толстовка цвета сочного апельсина и белые шорты. Он гордо восседает будто властелин округи на странном восьмилапом проклятии с двумя рогами.       Кажется, он нисколько не испуган появлением взрослого, и даже не проявляет обеспокоенность по этому поводу.       Мегуми облизывает пересохшие губы.       — Почувствовал сильную проклятую энергию и пришёл посмотреть, что происходит.       Обрамлённые белоснежными ресницами небесно-голубые глаза молча изучают. Они не просто видят, а проникают, сканируют сознание, память. Ощупывают проклятую энергию, оценивают силу и потенциал. Этот взгляд способен рассмотреть любую мысль и потаённое желание. Они узнают то, о чём Мегуми сам даже не подозревает.       — Ты из клана Зенин.       Не вопрос. Констатация факта.       Мегуми мысленно морщится от упоминания ненавистной ему фамилии.       — Действующий глава клана. Фушигуро Мегуми.       — Я знаю, кто ты, — заявляет мальчик. — Видел тебя.       — Что? Когда?       Мегуми уверен, что они никогда не встречались. Слишком необычная внешность, чтобы просто вычеркнуть её из памяти. Но он не может отделаться от странного ощущения будто они знакомы.       Раскат грома раздается практически над головой.       — А как зовут тебя? — осторожно интересуется Мегуми, хотя в мозгу у него стучит только одно имя.       — Мне нельзя разговаривать с незнакомцами, — пожимает мальчик плечами.       — Но ведь мы этим сейчас и занимаемся.       — Ты находишься на частной территории, так что я не обязан отвечать на вопросы.       Мегуми бросает взгляд на дом. Не может быть, чтобы ребёнок жил один. Откуда здесь столько проклятий? К тому же тех, которые мирно бродят, или, — он покосился на создание, служащее верховым животным, — настолько подчиняются.       Небо окончательно затягивает. Налетает ветер и начинает накрапывать дождь. Раздается раскат. Совсем близко.       Рациональная часть Мегуми говорит ему, что нужно уходить. Промокнет, бесспорно, но успеет добраться до машины и может даже до полуночи доедет до ближайшей гостиницы, или что тут есть в этой дыре.       Потому что это не его дело.       Глубоко внутри тихо словно пёс за закрытой дверью скребётся нарастающее чувство тоски. Такое щемящее, что игнорировать эти хорошо знакомые глаза становится невозможно.       В листве шелестит проклятие. Змеевидная тварь смело взбирается к мальчику, обвив его руку.       — Папа говорит, ты можешь остаться. Идём.       Он не дожидается реакции, а тянет восьминогое проклятие за рога будто штурвал. Существо мелко трусит в сторону коттеджа.       Мегуми ещё секунду сомневается, стоит ли принимать приглашение от «папы», кем бы тот ни оказался. Явно не тем, кем Мегуми хотел бы.       Выйдя из-под крон, он понимает, что вскоре разразится настоящая буря. Холодный дождь бьёт по лицу, проникает за шиворот. Под ногами быстро образуется липкая грязь. Полы плаща развиваются на ветру.       Мегуми подтягивает воротник под самый нос. Странные грибоподобные проклятия, которых он заметил ранее, суетятся вокруг испуганных блеющих овец, загоняя их в сарай. Те проклятия, что около коров, оказываются похожи на больших псов или волков. Они безуспешно окружают животных, пытаясь заставить их идти. Им помогает напоминающее ската летающее проклятие. Оно взмахивает руками-крыльями, подгоняя коров и те, с неохотой, продвигаются.       Кто-то уже ожидает их на крыльце. Мегуми сложно рассмотреть — мешают стекающие с чёлки и ресниц капли. Но он догадывается. Мог бы уже давно, как только увидел, как мирно ошиваются проклятия. Здесь они не случайные порождения человеческих отрицательных эмоций.       В мире не так много магов. Ещё меньше тех, кто обладает способностью контролировать большое количество проклятий. И он знает только одного такого человека.       С крыльца ему улыбается тот, кого бы он меньше всего хотел видеть до конца своих дней. Маг специального уровня, лидер сомнительного культа, массовый убийца людей, его учителя и приёмного отца.       — Давно не виделись, Мегуми-кун.       Его рука непроизвольно дёргается в бессильной ярости, когда пальцы Гето Сугуру взъерошивают белые, абсолютно сухие волосы мальчика.

***

      Внутри дом выглядит более впечатляющим, чем наружи. Дорого и со вкусом. Не то чтобы он сильно в этом разбирался — Кугисаки бы несомненно оценила. Здесь нет ничего вычурного, не бросается в глаза мебель по баснословной стоимости, но Мегуми всё равно неуютно. Он не хочет находиться здесь, где воздух пропитан проклятой энергией Гето.       — Проходи, Мегуми-кун.       Зубы сводит от фамильярного обращения. Ещё хуже, чем когда ему напоминают о фамилии отца.       Он стягивает ботинки. С них отваливаются комья грязи. Он не собирается упрощать жизнь этому ублюдку, даже если это всего лишь загаженный пол. Мокрый плащ оказывается на вешалке. Мегуми проходит дальше, откуда доносятся голоса и льётся жёлтый свет. В доме тепло, пахнет чем-то терпким, похожим на корицу.       На просторной кухне накрыт стол, судя по количеству еды, на четверых или даже пятерых. Он не думал, что за сутки настолько проголодался, глядя на аппетитную еду, от которой вверх поднимается пряный пар. Его новый знакомый мальчик уже сидит с тремя наполненными доверху пиалами с рисом. Одну он использует в качестве подставки для планшета. Из девайса льются детские голоса. Видимо, какой-то мультик.       — Тору, убери планшет со стола.       Гето садится, с укором глядя на мальчика.       — Я жду.       — Но, пап, — ноет тот, тем не менее ставя видео на паузу. — Ещё немного.       — Никуда твои мультики не убегут за двадцать минут. Не спорь.       Нарочито громко и картинно мальчик вдыхает, с недовольным лицом кладёт планшет на колени.       Мегуми сглатывает, не сводя с него глаз. Не чувствует, как пальцы до побелевших костяшек сжимают спинку стула. Происходящее всё больше напоминает ему сюрреалистичный сон или глупый пранк.       — Присаживайся.       Гето рукой приглашает за стол. Скрип стула в тишине звучит слишком громко. Напряжённый Мегуми садится. Перед ним — наполненная рисом пиала. Но желудок скручивается только от мысли, что он сейчас сидит за одним столом с Гето и собирается есть его еду.       Слева Тору — всё естество Мегуми противится так его называть — быстро орудует палочками, цепляя по соседним тарелкам рыбу, мясо, овощи. Он ест за троих.       — Еда не отравлена, не бойся.       Он встречается глазами с Гето. Тот не изменился за семь лет, разве что волосы стали длиннее. Видеть его в светлом пуловере с закатанными рукавами и свободных спортивных штанах странно. Он выглядит почти как обычный человек.       Они с Тору перекидываются ничем не значащими для Мегуми фразами. Что-то про какую-то Сай-чан, про поездку в город, про коллекцию игрушек. Мегуми чувствует себя лишним в этой семейной идиллии. Он будто портит всю картину, его не должно здесь быть. Случайный зритель. Инородный элемент из прошлого. Он спрашивает себя, что он тут делает и, глядя исподлобья на непринуждённо разговаривающего Гето, у него возникает только один вопрос. Самый главный.       Почему.       Почему позволил этому произойти? Почему перестала работать Бесконечность? Как смог её обойти Гето или…       Технику намеренно отключили?       То, что он запихнул подальше в самые потаённые уголки сознания и памяти, как опасную коробку. Пометил «хрупкое», замотал крепко скотчем, заставил всяким мусором. Сделал вид, что её никогда не существовало. Но она, словно раковая опухоль, распускала миазмы по всему сознанию медленно и неукротимо. Все семь лет, Мегуми удавалось держать её закрытой, не замечать источаемую вонь. Но, оказавшись здесь, за одним столом с человеком, которого он ненавидел, пожалуй, даже сильнее, чем своего биологического отца, игнорировать распухнувшую со временем коробку становилось всё труднее.       Насколько он стал сильнее с последней встречи? Он уже достиг специального уровня. Удастся ли победить Гето? Вызвать шикагами, порвать на клочки его проклятия, разорвать тело, заставить захлёбываться собственной кровью. Причинить ему такую же боль, какую он причинил им всем.       — Сходи, проверь животных.       Он включается в происходящее.       — Но там Сай-чан, — Тору недовольно дуется.       — Он всего лишь глупое проклятие, — мягко настаивает Гето.       Тору отдвигает от себя пустую пиалу и, откинувшись на стуле, скрещивает руки на груди, хмуря белые тонкие брови. Показывает Гето язык.       Мегуми едва сдерживает улыбку. Это выражение ему тоже хорошо знакомо.       — Останешься без интернета до конца недели, — спокойно реагирует Гето, видимо, привыкший к таким выходкам.       Перспектива лишиться мультиков и других радостей всемирной паутины настолько пугает, что мальчик, кинув на ходу «спасибо» торопливо ретируется. В коридоре открывается дверь, впуская звуки дождя, и тут же закрывается.       Гето молча собирает тарелки со стола. Загружает посудомоечную машину. Мегуми до сих пор не может поверить, что это происходит с ним наяву. Он внимательно следит за Гето, ожидая, даже сам не понимая чего. Не нападёт же он после того как пригласил к себе? Даже психопаты руководствуются какой-то логикой.       — Чай, кофе? — смотрит на него через плечо Гето.       Мегуми молча прожигает в нём дыру. А затем выдавливает:       — Кофе.       И тут же понимает, что впервые за много лет у них произошёл диалог.       Включается электрический чайник и их накрывает мрак. Тело Мегуми реагирует помимо воли. Напрягается, готовое выстрелить как пружина. Он резко отодвигает стул под собой, собираясь встать. Ответить на угрозу, вступить в бой и покончить с этой фантасмагорией, в которой оказался.       Но это длится две секунды. За окном громыхает и свет снова озаряет пространство.       — Во время грозы иногда выбивает пробки, — как ни в чём не бывало сообщает Гето и снова щёлкает кнопку чайника.       Он не мог не услышать, не почувствовать, реакцию Мегуми. Но тем не менее, даже бровью не повёл. Всё ещё считает его бестолковым студентом, который ничего не умеет? Настолько уверен в своих силах?       Это бесит. Пальцы покалывает от желания призвать шикигами и плевать на последствия, на то что он никогда не узнает ответы на вопросы. Ответы, которые может дать только один человек.       Гето включает вытяжку над плитой, закуривает и садится напротив Мегуми.       На какое-то время они погружаются в тишину. Слышны только барабанящий дождь, тихий гул вытяжки и мерное нагревание электрочайника.       Глаза Мегуми осматривают кухню, иногда опускаются на Гето. Тот будто ничего замечает, погружён в свои мысли.       Щёлкает кнопка. Гето молча разливает воду. Ставит перед Мегуми красивую керамическую кружку с чёрной жидкостью. Тоже самое делает и себе. Снова садится.       Аромат кофе заполняет пространство вокруг мягким облаком. Становится настолько уютно, что Мегуми позволяет себе расслабиться. Совсем немного.       — Полагаю, у тебя много вопросов, Мегуми-кун. Не обещаю, что дам исчерпывающие ответы, но постараюсь.       Ему не нравится, как начинается разговор. Это он пригласил Мегуми к себе в дом. Что-то хочет, иначе нет смысла во всём этом. Гето удерживает тонкими пальцами сигарету у губ. Его глаза насмешливо сужены.       Мегуми громко вдыхает, как перед прыжком в воду. Вот он, шанс начать разгребать чёртову коробку.       Но в начале...       — Это его сын?       — Интересно, — Гето стряхивает сигарету в пепельницу, — что выдало? Своенравный характер? Отсутствие манер или цвет волос?       Сдерживаемая до этого злость подступает к горлу. Гето откровенно насмехается. У него всегда такое ублюдское выражение лица, словно он великий манипулятор, а все вокруг лишь куклы, действующие по его гениальному сценарию. Является ли высокое самомнение следствием статуса магов специального уровня, или это касается лишь этой парочки?       Что он в нём нашёл?       Мегуми еле выдавливает из себя:       — Он знает, кто его родители?       — Разумеется. Я не делал из этого секрета. Тем более, Тору и так знал всё с самого начала.       Перед глазами — сцена из далекого прошлого. У дома его встречает странный высокий человек с ослепительно-белыми волосами. Он предлагает им с Цумики защиту. Едва не признаётся, что убил их отца. Это Мегуми понял уже спустя несколько лет.       Испытывал ли Тору то же самое, что Мегуми? Было ему страшно, когда его нашел Гето? Какую байку наплёл?       Что бы он ни сказал — всё ложь.       Нестерпимо хочется засунуть горящую сигарету ему в глотку, чтобы проверить, изменится ли при этом его выражение лица? Появится ли на нём что-то хоть отдалённо похожее на то, что удовлетворит Мегуми? Вместо этого, он сжимает в руках горячую кружку.       — Что ты сделал с его матерью? Откупился или убил? Зная твои методы, ставлю на последнее.       Краешек губ Гето подрагивает и это злит ещё больше. Мегуми ещё раз спрашивает себя, зачем он здесь. Зачем тратит время на психопата. Тем более, сейчас, когда нашёл нового носителя Шести Глаз. Надо сжечь эту, имитирующую дом, клоаку, дотла, сравнять её с землёй вместе с единственным обитателем, забрать мальчика, как когда-то поступили с ним и сестрой.       Он уже знает, что скажет Итадори, когда появится на пороге их квартиры с ребёнком.       — Технически, с ней всё хорошо.       На мгновение Мегуми даже забыл, что задал вопрос.       — Вот так ты отплатил за то, что он тебя простил и принял, да?       Если бы желчь слов Мегуми была физической, её уровень сейчас достиг бы их щиколоток. Сохранять спокойствие становится сложнее с каждым произнесенным Гето словом. Он боится, что потеряет контроль и наломает дров — где хвалённое хладнокровие, которое одновременно служило ему и двигателем, и ограничителем. Особенно последним, когда дело касалось магических способностей.       Гето выдерживает паузу. Чёртов актер на прослушивании драматической роли.       Тушит сигарету и тут же прикуривает новую. Только сейчас Мегуми обращает внимание на зажигалку, что тот не выпускает из руки. На ней что-то изображено, но не рассмотреть что именно. Взгляд Гето устремлён куда-то в угол кухни.       — Получить контроль над телом оказалось сложнее, чем я мог предположить. Эта тварь сильно сопротивлялась.       Мегуми хмурится. Взгляд Гето чуть остеклённый. Но это длится недолго. Он будто приходит в себя, выныривает из воспоминаний и снова надевает привычную, чуть насмешливую, маску.       — Но он оставил мне все проклятия, что успел поглотить. В том числе Махито. Ты же его помнишь, не так ли?       Махито. Ещё одно имя, которое одним только упоминаем вызывает волны гнева. Прошло почти десять лет с тех пор как Мегуми в последний раз видел его рожу, но избавиться от мерзкого вкуса во рту при воспоминании о нём невозможно до сих пор.       — К чему клонишь? — торопит он раздражённо.       — Это подобие разумного проклятия с непомерной манией величия, — «прямо как ты», думает Мегуми, — верило, что между душой и телом можно поставить знак равенства. Они связаны, это верно, но понятия эти не тождественны.       Гето делает глубокую затяжку будто сигаретный дым заменяет ему воздух. Выпускает клуб дыма и чуть улыбается.       — Благодаря его способностям можно отращивать конечность, залечивать раны или воссоздавать новые органы. Даже те, которые не предусмотрены природой.       Всё, что связано с Кендзяку или его компанией, не может даже звучать хорошо. Они все искажают, выворачивают, извращают. Само их существование — ошибка природы. Звоночки в мозгу реагируют на слова Гето — Мегуми догадывается к чему он клонит, но боится даже подумать об этом всерьёз.       — И?       — Не было нужды привлекать женщину, — Гето изящно указывает на себя. — Отпрыск клана Годжо появился на свет из этого тела.       Он всегда знал, что у Гето не всё в порядке с головой. Но не настолько же.       — Понадобилось около двух недель, чтобы полностью разобраться в женской репродуктивной системе и ещё месяц, чтобы точно воссоздать её в своём теле. Хотя и не обошлось всё равно без осложнений.       — Это невозможно, — твёрдо произносит Мегуми, — Ты болен, если думаешь, что я поверю.        Гето вскидывает брови.       — Так же невозможно, как воскрешение твоего папаши? Или рождение Итадори-куна?        При одном упоминании о Юдзи, внутри вспыхивает ярость.       — Даже не смей произносить его имя! Это другое!       — Конечно, — спокойно усмехается Гето, делая последнюю затяжку и туша сигарету. — Не спорю, в наши кровные узы поверить, сложно, учитывая, что единственно, что Тору унаследовал от меня, это отсутствие непомерной любви к сладкому. Как видишь, несмотря на то, что мои гены в теории доминантные, генам Годжо на это плевать.       Упоминание до боли знакомой фамилии хлещет по ушам. Мегуми отпивает уже немного остывший кофе. Горечь немного отрезвляет. Полученная информация всё равно кажется ему чересчур абсурдной.       Мальчик действительно унаследовал всё то, чем славится род Годжо. Даже если — каким-то непостижимым образом — слова Гето правда, и Тору его сын, — подтвердить это можно только медицинской экспертизой.       Но какой смысл ему лгать? Он давно отступник, изгнанник из мира магов. За его голову назначена награда, а после убийства Годжо, он потерял возможности обрести в этом мире любую поддержку.       Мегуми даже не замечает, как крепко стиснул зубы пока не заныла челюсть. Он вглядывается в лицо Гето, стараясь найти там хоть один признак того, что его слова очередная выдумка. Фантазия, порождённая воспалённым извращённым мозгом или, что там у него осталось в черепной коробке от Кендзяку. Но, к его холодному ужасу, Гето невозмутимо пьёт остывший кофе будто не признался сейчас в том, что выносил и родил ребёнка.       Ребёнка Годжо Сатору.       Вытяжка затихает. Дождь так же барабанит по ставням. Они будто отрезаны от остального мира и время здесь застыло, законсервировалось. Мегуми сосредотачивает внимание на звуках, чтобы заземлить себя, не дать поднимающейся панике затмить разум. Он должен понимать, что это не чёртов сон и не какая-то вражеская техника, размягчающая ему мозги, а нечто хуже — реальность.       — Допустим, просто предположим, что я тебе верю. Как? Как тебе удалось?       Он не знает, что имеет в виду. Просто ему нужно спросить хоть что-то. Попытаться сложить воедино пазл.       Кажется, вопрос застаёт Гето врасплох. Если его слегка растерянное лицо о чём-то говорит.       — Традиционно, полагаю. Думаю, нет нужды вдаваться в процесс зачатия на примерах тычинок и пестиков.       Теперь точно становится плохо. Перед глазами замелькали картины и образы, который он предпочёл бы никогда не видеть. Мегуми залпом выпивает кофе. Глоток за глотком. Так он немного приходит в себя. Откровения Гето не кажутся такими уже невозможными.       — Почему из всех людей именно ты? Такие сложности с анатомией. Уверен, желающих выносить ему ребёнка было предостаточно.       Гето усмехается:       — В самом деле. Но проблема заключалась больше даже не в самом зачатии, а его последствиях. Ты много знаешь шаманов-женщин хотя бы первого уровня, не говоря уже о специальном, что смогли бы защитить ребёнка в дальнейшем?       — Выносить могла любая, — возразил он.       Вот, сейчас он поймает Гето на лжи, его теория карточным домиком рассыплется, и тогда Мегуми, с чистой совестью, сможет сделать то, о чём подумал, стоило ему осознать, куда он пришёл.       Улыбка Гето выходит печальной. Он опускает глаза и не торопится с ответом. Взвешивал слова. Будто это информация была гораздо более ценной и интимной, чем даже факт беременности.       — Зачем искать кого-то на стороне, — тихо ответил он не глядя на Мегуми, — когда мы были вместе.       Они правда состояли в отношениях? Сколько это длилось? Месяц, два? А может — Мегуми чувствует, как мурашки пробегают по коже — они длились годами до того, как Гето умер.       И возобновились, как только он получил контроль над своим телом.       Мегуми не находит, что сказать. Он вдруг лишь понимает, что нестерпимо хочется покурить. Смыть изо рта этот гадкий привкус, пробивающийся даже сквозь кофейную горечь. Он пробовал когда-то давно в школе и ему не понравилось. Но сейчас, дымящая сигарета виделась отличным способом занять руки и голову.       Какое-то время они сидят как старые знакомые, задумавшись каждый о своём.       — Ты ведь мог включить барьер.       Мегуми сам не понимает, как произносит это вслух, нарушив, тем самым, умиротворяющую тишину. Но ещё осталась приоткрытая коробка. И сегодня он намерен её вычистить.       Гето пожимает плечами.       — Постоянно поддерживать завесу слишком утомительно. К тому же, разве мы бы тогда вели такую приятную беседу, Мегуми-кун?       В иной другой ситуации, Мегуми бы вспылил, но его имя звучит без толики желчи и насмешки.       — Зачем тогда я здесь?       Гето вздыхает и откидывается на стуле. Зажигалка постукивает о стол каждый раз как он переворачивает её.       — Думаю, нет нужны говорить о том, что ты здесь, Мегуми-кун, не от большой моей чистой любви к тебе или другим ученикам Сатору.       Имя снова хлещет по ушам. Сколько он его не слышал? Сколько не произносил вслух? Отводил глаза, даже видя отдалённо похожее сочетание иероглифов. Потому что всё, что связано с Сатору Годжо, причиняет физическую боль. А Гето, чёртов Гето. Так свободно называет его по имени словно... словно...       Словно они и правду были настолько близки.       — Вы можете меня ненавидеть, презирать, проклинать — мне всё равно, — продолжал между тем Гето. — Единственная мысль, от которой меня тошнит, то что вы смеете жалеть его за собственный выбор.       — Из всех людей мне про это говоришь ты? Тот, кто дважды предал его и убил?       В голове бьётся пульсом мысль, что нужно остановиться, нельзя устраивать истерик. Ему давно не пятнадцать, а боль утраты достаточно притупилась, чтобы он мог спокойно говорить об их учителе.       Они с Итадори ни разу не затрагивали эту тему с того самого дня семь лет назад.       Тогда стояла прекрасная погода, как сегодня днём, и ничто в этой тишине не предвещало надвигающейся катастрофы. Конечно, они все жили с осознанием того, что рано ли поздно Юдзи поглотит все пальцы Сукуны и тогда что-то плохое произойдёт. Это знание прочно сидело где-то на периферии мозга. Маячила, но далеко и расплывчато.       Колоссальные потери среди мирного населения и магов, практически полностью разрушенная инфраструктура двух префектур — это ещё не все последствия возращения Короля проклятий.       Двуликий был надёжно запечатан. Ему не дали ни обрести тело, ни занять чье-либо другое.       Они потеряли шикагами, друзей, товарищей, учителей. Из всего, что в тот день произошло в памяти Мегуми четко отпечаталось только одно воспоминание — обезглавленное тело их учителя на руках Гето.       Бесспорно, последствия их провала стали бы невосполнимыми, и кто знает, в каком мире сейчас бы жило человечество, преуспей Сукуна и его союзники в своём плане. Только боль от потерь никогда не затянется, а будет ныть, зудеть каждую ночь где-то под рёбрами, напоминая о себе до конца жизни.       Зажигалка ритмично постукивает. Отвлечённый собственным воспоминаниями, он не сразу обращает внимание на Гето. В его взгляде та же тоска, которую Мегуми иногда ловит в собственном отражении.       — Я бы никогда не поступил против его воли. Всё, что произошло, случилось по желанию Сатору.       Дверь позади открывается.       — Мне надоело торчать на улице пока вы наговоритесь, — сообщает Тору, шурша одеждой.       Гето поднимается.       — Уже и правда поздно. Приготовлю тебе комнату на втором этаже.       Он уходит, оставляя Мегуми в терзающих чувствах. Не было в словах Гето никакого откровения. Он знал. Все они знали, что Годжо поступил так, только чтобы спасти их. Либо лишить себя жизни, либо стать сосудом для Короля проклятий. Но почему, даже зная всё это, остаётся ощущение потерянности?       Он тянется через стол за оставленной зажигалкой. Рассматривает её. На вид дорогая. Чёрная, с откидной крышкой. Гравировка Г.С. может указывать только на двух людей.       На втором этаже несколько дверей. Одна из них открыта и Мегуми заходит. Просторная комната с односпальной кроватью. Возможно, гостевая. Если здесь вообще кто-то появляется.       — Одежды запасной нет, а я сомневаюсь, что ты захочешь взять мою, — произносит Гето. — Ванная в конце по коридору. Полотенца чистые. Моя комната через дверь налево. Можешь чувствовать себя как дома.       Гето выходит, собираясь закрыть за собой дверь.       — Стой, — вырывается из Мегуми. — У меня ещё остался вопрос.       На самом деле у него их целый ворох. Он вдруг чувствует порыв поговорить. Будто за то время, что они провели на кухне, между ними образовалась связь, ведущая к Годжо. И ему отчаянно не хочется её так быстро терять.       Но под взглядом уставших фиолетовых глаз, Мегуми понимает, тот не настроен на продолжение.       — Его клан знает?       Гето подпирает плечом дверной косяк.       — Мы скоро съедем. И так задержались. Они будут искать его пока не приберут к своим рукам. Или пока не уничтожат.       С рождением предыдущего носителя Шести Глаз баланс хоть и был нарушен, сейчас, после его смерти, он более нестабилен, чем раньше. В охоте участвуют наверняка все, от самого клана Годжо и других влиятельных семей, до головорезов, что падки на круглые суммы.       А ещё Гето говорит, что сделает все для сына.       — Если будет нужно, превращу в пепел всю страну, но защищу его.       В эти слова Мегуми верит.       Постель пахнет кондиционером. В доме тихо. Дождь окончательно смолк и небо расчистилось. В окне виднеется усыпанное звездами ночное небо. Небывалое зрелище для вечно горящего Токио.       Мегуми предсказуемо не может уснуть. Ворочается. Слишком много в голове мельтешащих, словно мух, мыслей.       Через два часа — он это знает по электронным часам на прикроватной тумбе — Мегуми едва вздрагивает, когда случайно обнаруживает сидящего на подоконнике Тору в розовой плюшевой пижаме. Его колени прижаты к груди, глаза устремлены куда-то к звёздам.       — Папа говорит, что отец тоже плохо спал, — произносит он, глядя на Мегуми. — А ты?       Голубые глаза, кажется, источают ледяной свет.       Понимая, что и так не спал, Мегуми, усаживается поудобнее в кровати.       — Обычно нет проблем.       Его охватывает щемящее ощущение, глядя на эту маленькую фигурку бывшего учителя.              Приемного отца, наставника и друга.       Это не индульгенция, но он не успел столько ему сказать.       — Он доставал нас с сестрой разговорами, когда не мог уснуть. Смотрел телевизор или таскал по городу.       Голова Тору резко поворачивается. Голубые глаза широко распахнуты. Он свешивает одну ногу с подоконника.       — Ты видел город ночью? Расскажи, расскажи, пожалуйста, на что это похоже.       Мегуми откидывается на подушки.       — Ну, там очень шумно, но красиво…       Он никогда не задумывался, насколько Токио прекрасен в своих огнях в тёмную ночь. Как захватывает дух, когда оказываешься на Гиндзе с ее бесконечными магазинами и светящейся рекламой, которая буквально ослепляет. Дворцовый сад Хама-рикю в подсветке переносит на сотни лет в эпоху Эдо. А как восхитительна столица, когда на остров опускается первый снег.       И пока он рассказывает, Тору впитывает каждое слово. Он спрашивает про людей, магазины и зоопарки. Интересуется, видел ли Мегуми знаменитую телебашню и ел ли цукемоно. Он убегает и затем, вернувшись, вываливает на постель разноцветных зубастых игрушек — Мегуми не в курсе детских трендов.       — Это — ограниченная коллекция, — хвастается Тору доставая из вороха уродцев самого страшного. Кислотно-зеленого цвета. Настолько кислотного, что кажется, он светится в темноте. — Классный, правда?       И Мегуми не может не согласиться.       Перед тем как уйти к себе, Тору вдруг бросает, уже в дверях:       — Ты не на папу ведь злишься.       И смотрит так пристально, что у Мегуми перехватывает дыхание. Как его бесил этот взгляд. Он будто говорил, мол, ничего, вырастешь — поймёшь. Мегуми вырос, но так ничего и не понял.       С утра воздух пропитан свежестью и запахом земли.       Мегуми выходит на крыльцо. Со стороны сараев лениво тянутся овцы и коровы, в сопровождении проклятий. Солнце почти встало над деревьями.       — Я оставил ему свой номер, — говорит он, наблюдая за скотом.       Гето подносит ко рту кружку с кофе и отпивает.       — Ты ему понравился.       У Тору кнопочный старенький телефон с единственным номером в записной книжке. Теперь к нему добавился ещё один.       Мегуми украдкой поглядывает на профиль Гето, не решаясь сказать.       — У вас есть контакты. Если вдруг понадобится помощь, то…       Он окончательно теряется. Неловко приглаживает непослушные волосы и отводит взгляд. Чувствует, как краска расползается по шее.       Но уверен, что Гето, как и он, не позвонит если что.       — Просто хочу, чтобы ты знал. Годжо был тоже нам, мне очень дорог.       Фамилия легко срывается губ. Из груди будто вырывают отросшие за семь лет растения с корнями, и он снова может глубоко дышать.       Он смотрит в глаза Гето и впервые кажется, что они друг друга понимают.       Между ними пробегает Тору. Бежевая ушастая шапка перекошена, куртка нараспашку, шнурки завязаны только на одном ботинке.       — Пошли, пошли, Мегуми, познакомлю тебя с папиными проклятиями.       Он улыбается во весь рот и направляется в сторону коров, шлёпая по мокрой земле и разбрызгивая грязь. Едва удерживает равновесие, когда наступает на развязанный шнурок, но не додумывается его завязать, а громко отчитывает.       — Вернись на развилку с указателем, — говорит Гето, — никуда не сворачивай и через минут сорок окажешься в Асахи.       Мегуми неуклюже благодарит и не знает, что ещё сказать, поэтому сходит с крыльца. Он делает несколько шагов, и оборачивается, когда его окликают.       Налетевший резкий порыв ветра развивает длинные волосы Гето, прикрывая его лицо. Но всё равно Мегуми кажется, он видит улыбку. В ней нет ни намека на лицемерие или усмешку.       Может, он в конце концов поймёт, что в нём нашёл Годжо.       — Он много о тебе говорил, Мегуми-кун. И очень гордился вами всеми.       К горлу подступает ком. Мегуми быстро отворачивается, подставляя глаза ветру.       Тору провожает его до опушки, откуда хорошо видна машина. Она именно там, где её оставили вчера. Мегуми поправляет на Тору шапку. Не сдерживается и порывисто обнимает. Он пахнет корицей и чем-то родным.       — Звони или пиши, когда захочешь, — Мегуми неохотно отстраняется, — а как появится телефон покруче, будем кидать фотки и видео.       Тору широко улыбается в ответ. Сердце Мегуми на секунду сжимается.       Но сейчас не так больно.       Мальчик остаётся на опушке леса, и машет каждый раз как он поворачивается на пути до машины.       Колеса предсказуемо на месте. Мегуми запускает руку в карман и с удивлением обнаруживает кроме ключей телефон.       34 пропущенных вывозов и 18 сообщений.       Он касается дисплея и прикладывает динамик к уху. Трубку снимают после первого же гудка.       — Ты где был? Я с ума чуть не сошёл! Почему не перезвонил?       На заднем фоне голоса Итадори шум.       — Прости, — усмехается Мегуми, — забыл телефон в кармане. Только вот сейчас взял в руки.       Юдзи тяжело вздыхает.       — Чувак, ты меня доведёшь до могилы. Так ведь нельзя. Я уже билеты взял на поезд, собрался в Ямагату, искать твои останки.       Из Мегуми вырывается смешок.       — Прости, что заставил волноваться. Со мной всё в порядке.       — Я рад. Правда, Мегуми, больше так не шути, ладно? Не хочу в двадцать два начать закрашивать седину.       Всё ещё посмеиваясь под бубнёж Итадори, он садится в машину. Мотор заводится с первого раза.       — Я не спал всю ночь, ты бы видел мои мешки под глазами, туда поместится два кило картошки, отвечаю.       — Эй, Юдзи.       — М?       — Не сдавай билеты. Приезжай, буду ждать тебя на станции.       — Что, соскучился уже? — игриво интересуются с другого конца.       — Да, — неожиданно для себя легко соглашается Мегуми, — поищем проклятый предмет вместе.       Теперь уже усмехается Итадори.       — На тебя совсем не похоже. Не заболел? С тобой точно всё нормально?       — Да, — он наблюдает за крохотной фигуркой, что всё ещё виднеется у кромки леса. — Да, теперь точно всё в порядке.       Коробка пуста.