Взять всю ответственность за последствия

      Студенты стояли у монитора, до боли сжимая от напряжения руки. То, что они видели сейчас вызывало дрожь в теле и дикие спазмы где-то на уровне солнечного сплетения. Разве могут друзья детства сражаться с такой ненавистью друг к другу, тем более, если их задача состояла в обратном? Несмотря на то, что практика – самая важная часть их обучения, каждый раз всё выходило за грани разумного. Ужасающие травмы всего тела, частая потеря сознания от изнеможения. Глядя на всё это, становилось страшно: а что будет, когда они станут профи героями?       Мидория и Бакуго были последней – десятой парой, которая сдавала практический экзамен. Всего лишь допуск в летний лагерь, так почему испытания, которые могут закончиться смертью, преследуют их и тут, в стенах родной академии, которая от папарацци защищается более эффективней чем от злодеев? Всемогущий будто воспринимал всё по-настоящему. Не щадил этих двоих. Груз на его руках и ногах был будто насмешкой над студентами, которые выбились из сил решая вопросы, которые скопились за всё это время, проведенное бок о бок. А решали ли их вообще?       Импровизация, которая под конец вылилась в напоминание синергии и в самом деле помогла. Изуку лежал лицом вниз в нескольких сотнях метров от заветного финиша. Тело не слушалось из-за сильнейшей травмы спины. Он думал, что его позвоночник либо вырвали, либо он осыпался куда-то вниз из-за полученного удара. В голове был туман, а перед глазами сверкал яркий поток из сверкающих звездочек, которые так и вопили о плачевном физическом состоянии парня. Однако отрезвляющий болезненный стон, а после и булькающие звуки сзади ударили еще сильнее: Кацуки, оказавшись прижатым Всемогущим к земле, слабо брыкался, периодически выкрикивая что-то о победе, что-бы чёртов Дэку бежал, но кровь, сначала слабой струйкой, а после сгустками вытекала из его рта, мешая речи ещё сильнее. Его руки свисали как у плохо набитой игрушки: всё это последствия бестолкового упорства юноши и наплевательское отношение к износу костюма и своего организма. Тело покрывали всевозможные ссадины и мелкие порезы от мусора и обломков, по которым он несколько раз проехался, будучи отправленным в полет учителем.       — Каччан… — сердце заколотилось всё быстрее, а голова наполнилась вспышкой решимости, которая развеяла дымку в ней. В следующую секунду кулак юноши встретился с лицом наставника, и пока тот кашлял кровью, смешавшийся с ноющей старой травмой, у Изуку появилось несколько секунд для того, чтобы подхватить друга на руки, глаза которого закатились, а безвольное тело, казалось, стало ещё податливее, чем у самого Мидории, когда тот ломал свои конечности из-за причуды.       — Я здесь, я с-спасу тебя, извини, я не успел.. — слёзы катились по щекам, застилая взор, но ноги инстинктивно несли его к воротам. Боль, из-за которой он не мог пошевелиться ещё пару минут назад будто бы и вовсе исчезла, однако было понятно, что это ненадолго, и юношу ожидало медленное и мучительное восстановление. В какой-то момент в голове промелькнула мысль, от которой стало до боли смешно: учителя в самом деле думали, что надеть наручники на Всемогущего – это посильная задача?       Громкие крики одноклассников после пересечения заветного финиша раздались по всей академии: эта пара была интересно всем, они неотрывно и почти жадно следили за каждым действием этой "несчастной парочки". Изуку же почувствовал, как адреналин резко отхлынул, а страх за Каччана и невыносимая боль сплелись в один большой ком, что свалился на парня. Ноги подогнулись, и он вместе со своей ношей свалился на землю, попутно потеряв сознание. Он всё ещё сжимал тело друга, не желая его выпускать ни на секунду, будто его объятья были более эффективны, чем исцеляющая девочка, которая уже ожидала своих самых частых пациентов у себя в медкабинете. В тот момент к нему уже подбежали Иида и Урарака, а за ними учителя и другие студенты, также потрясённые произошедшем.       — Деку.. — девушка присела на колени, смахивая слёзы с глаз. Из-за этого сумасшедшего он так рисковал. Почему нельзя было поставить его с Тодороки или Иидой? Они бы отлично сработались вместе, а травм было бы меньше, чем сейчас.       — Урарака, я думаю, нам стоит отойти, тем более, ты ничем не сможешь им помочь сейчас, — Иида осторожно обхватил девушку за плечи и увёл в сторону, завязывая с ней ненавязчивый диалог, стараясь отвлечь её и себя от произошедшего. Тенья тоже не был доволен тем, как их разделили на пары, а особенно то, какие последствия были для большинства студентов. Однако ничего нельзя было сделать и приходилось молча мириться со всем этим. Казалось, остальным уже не было дела до того, были ли рядом с ними виновники их возбуждения или нет, ребят полностью захватило обсуждение, в то время как доктора оперативно подхватили пострадавших и умчались прочь от толпы.

***

      Это был долгий и беспокойный сон. Мрачный, неясный и громкий. Потусторонние звуки и слова распознать было практически невозможно. Тело что-то сдавливало, не позволяя и пошевелиться какое-то время, но вдруг дышать стало легче, а сознание постепенно возвращалось к его обладателю острых блондинистых волос, выдергивая того из кошмара. Разлепив веки Бакуго встретился с белым потолком и стенами палаты. Он скользнул глазами по обстановке, но остановился, когда понял, что нечто тёмно-зелёное, закрывающее пол окна – это не растение или кактус, который непонятно откуда появился. Да и тяжесть в груди была не выдуманная, а самая настоящая. Опустив глаза ещё ниже, юноша увидел перед собой мирно спящего Изуку, который обхватил его тело двумя руками, крепко, но бережно, даже в сне не ослабляя хватку. Удивительным образом он лежал так, что не причинял болезненных ощущений, будто специально искал положение, при котором не было бы больно никому из них.       Первым порывом было со всего размаху вмазать этому задроту за нарушение его личного пространства и использование самого Бакуго Кацуки как личную подушку. И когда, казалось бы, уже пришла пора действовать, блондин пошевелился, а затем увидел, как лицо Дэку исказилось недовольством, а губы начали двигаться так, будто должны были выдать что-то очень возмущённое, но даже звуков не было, так что, можно было решить, что Мидория просто что-то жевал во сне. Сердце проснувшегося пропустило удар. Это не было чем-то новым, Бакуго уже давно заметил такую реакцию своего организма на своего друга детства. Мозговой штурм длился довольно долго и, не найдя лучше объяснения, Катсуки решил, что всё это происходит из-за того, что каждый орган в его теле отвергал этого ублюдка и каждый раз грозился устроить сердечный приступ, если тот приблизится хоть на один сантиметр.       Однако в данный момент, лежа в таком положении, Катсуки ничего не мог сделать, кроме как договариваться со своим сердцем о задержке его скорой кончины, потому что стать героем номер один ему было необходимо, и как бы ни хотелось отрицать, этот чёртов Дэку сейчас был лучше его, хоть каждый раз чуть ли не убивал себя во время практических занятий.       Задержавшись взглядом на морщинках, которые появились только на лице Мидории, он ткнул в них пальцем, от чего ситуация не исправилась, а Бакуго будто бы не поверил в не чудодейственность своего прикосновения, оставил попытки изменить положение и просто продолжил рассматривать лицо спящего. У того была очень светлая кожа с небольшим румянцем, небольшие симметричные веснушки на щеках, тёмно-зелёные кудрявые волосы, торчащими в разные стороны, аккуратный, чуть вздёрнутый нос, и приоткрытые пухлые губы...       — "Был ли этот "недалёкий" таким привлекательным раньше?" — подумал про себя Кацуки. Стоит ли разбудить и спросить? Не успев обдумать план действий, тот самый "недалёкий" пошевелился и тихонько застонал от того, что его конечности затекли, а позвоночник, хоть и был в относительно ровном положении, явно не был готов к таким потрясениям. Кацуки пристыженно попытался отвернуться, будто его только что поймали за какими-то непотребствами.       Все рассуждения проходили в его собственной голове, так от чего было так стыдно?!       — Ну чё, выспался, задрот? — Это первое, что пришло ему в голову.       — Да, спасибо! А, ой..       Зрачки Изуку резко сузились, он испуганно стушевался, щёки начали заливаться краской. Он начал сбивчиво хрипеть что-то о том, что рад выздоровлению друга, и что беспокоился и не ожидал, что всё окажется так. Было ещё много всего, что он нёс, но всё это слилось в один беспокойный бубнёж, от которого голова Бакуго начала трещать по швам.       — Заткнись, чёртов Дэку! У меня и так при виде твоей рожи сердце колоть начинает, ты чё так от конкурентов избавляешься, а? По-честному играть значит не хочешь, вот и решил убивать так, чтобы никто ничего не заподозрил?       Сначала слова не очень доходили до Мидории из-за того, что тот отчаянно выбирал более-менее симпатичное дерево, под которым его можно похоронить, и подходящую надпись над надгробием тоже нужно было обдумать. Должно было быть что-то вроде:       "Не феникс, так что умер, а после воскрешения умер ещё раз из-за слабого сердца." Или       "Убит другом, прошу его не винить за это." А может...       "Любовь зла, полюбишь и козла"?       Где-то подобное он уже слышал, так что, последний вариант явно был не плох для запечатления на могильной плите.       Однако осмыслив всю претензию, что ему выкатили, он в первый раз отчётливо и быстро понял, что происходит. Неужели парень, который, казалось бы, издевался над ним, из-за отсутствия причуды, на самом деле испытывает обратное? Боясь быть неправым в своей догадке, Изуку ещё больше покраснел, выдыхая воздух, который добрые пару минут распирал его легкие.       — Я не избавляюсь, Каччан... Кажется, я знаю, как тебе помочь с твоей проблемой.       Помедлив пару секунд, Мидория приблизился к чужому лицу так, чтобы их носы почти соприкоснулись.       — Ты чё творишь?! Хочешь мою душу забрать, чёртов задрот? Я тебе так просто не дамся! — Бакуго начал было дёргаться и вырываться, однако бинты, которые покрывали его руки, не очень-то и помогали этому делу. В какой-то момент, во время его очередной попытки повредить своими визгами барабанные перепонки Дэку, его довольно бесцеремонно прервали лёгким поцелуем. Кацуки ошеломлённо распахнул глаза не в силах что-либо сделать. Может, его несчастное сердце и перестало бешено колоть, но теперь оно явно пустилось в пляс и собиралось пробить грудную клетку. Кровь прилила к лицу, а пульс бил в висок с неистовой силой.       — Ну как? Сердце перестало колоть? — Изуку медленно отстранился, оглядывая парня, в полной готовности ловить утекающую душу от ужаса, ведь тот, кто ему противен осмелился сделать что-то столь непотребное. Конечно, ученик Всемогущего и тут оказался в более выгодном положении. Хоть его друг и мог двигаться, но драться он точно не мог. Это было похоже на то, как того связали на состязании. Не хватало только намордника, но вроде бы Каччан не собирался использовать причуду, да и кусаться тоже и, вполне возможно, этот атрибут был бы лишним. Тем более сейчас. Душа тоже, видимо, не собиралась покидать тело, несмотря на то, что была так близка к этому.       Бакуго медленно водил рукой по груди, стараясь понять, было ли на месте его сердце, то ли в попытках его, наоборот, оттуда выковырять. Затем, видимо, не придумав ничего лучше, он схватил Дэку и притянув его к себе тихо зашипел:       — Я не знаю, что ты, задрот, со мной сделал, но я никогда не проиграю тебе, слышишь? С этого момента – ты должен взять всю ответственность за то, что со мной сделал, я пока не знаю, что это, но я уверен, что ты ведёшь свою грязную игру, — Кацуки слегка грубо впился в губы младшего, оставляя на нижней небольшой укус. Однако, это не было слишком уж больно, так что Деку смеялся ему в губы, как-бы намекая, что точно сможет позаботиться обо всех последствиях. После он продолжил не очень умелые, но такие трепетные поцелуи, о которых Дэку мечтал уже очень давно.