Степные сказки

      Ундес подстегнул коня, подгоняя его еще раз, хотя тот итак скакал со всех ног. — А вот и не догонишь! — смеясь крикнула Ува, которая обгоняла его буквально на пару метров, однако вскоре замедлила свою Ласточку, заметив впереди овраг.       Ундэс благодарно кивнул сестре подъезжая ближе, и они не сговариваясь направили лошадей к ручью.       Мама с самого утра напоминала детям о том, что лошади не главное в жизни: сначала принесла Ундэсу пирог от соседской дочки, потом сообщила Уве, что за неё предлагают трёх лошадей и десяток несушек. Поэтому они оседлали лошадей и уехали подальше, чтобы развеяться после неприятных разговоров. — Почему же она никак не успокоится! Я еще не хочу замуж, я хочу сидеть в конюшне и нянчить жеребят, а ни один муж мне этого не позволит! — обиженно возмущалась девушка, — разве смогу я вот так скакать с тобой или с ним наперегонки?       Ундэс спешился и позволил своему Ветру спокойно подойти к воде и напиться. Сестра повторила за ним, отпуская поводьями Ласточки. — Мама просто этого не понимает. Она вышла замуж за нашего отца, когда была на год младше тебя и теперь переживает, что ее дочь останется старой девой. Или родишь без мужа. Не уверен, что для неё хуже, — поделился мыслями Ундэс. — Глупости какие. Когда я найду мужчину, который разрешит мне проводить все свободное время с тобой на конюшне, то я тут же выйду за него замуж! — А мне еще найти такую жену надо! — они рассмеялись в один голос. Юноша подошел к сестре, обнял ее и поцеловал в макушку.       Уве было шестнадцать, Ундэсу не так давно исполнилось восемнадцать. И из-за того, что почти все время они проводили время на конюшнях и вдвоём, по поселению начали ползти слухи. Неудивительно, что мать волновалась за их семьи. — Что это? — вдруг Ува замерла и отстранилась от брата, прислушиваясь. Ундэс тоже прислушался, потом сел на корточки и приложил ладонь к земле, потом ухо. — Либо очень большой табун, либо войско, только они не к нам скачут… скорее к дому…       Они переглянулись и не говоря больше ни слова, оседлали своих лошадей, вновь пуская их по полю галопом. Теперь же подстегиваемые не желанием развлечься, а переживанием за свое поселение.       Уже подъезжая, они увидели дым, услышали крики, но самое главное — ржание лошадей. — Ундэс, стой! Тебя могут убить! Ундэс! — кричала Ува, но брат и не думал останавливаться, направляя коня прямо к конюшням.       Никто не преграждал им путь, никто не пытался остановить, когда не замечая ничего вокруг, когда буквально вбежал в конюшню.Лошади беспокойно переминались в своих стойлах, но были живы и в полном порядке.       Из одного из стойл вышел мужчина и посмотрел на него: — У тебя хорошие лошади, мальчик.       Мужчина двигался спокойно и уверенно, было видно, что он тот, кто отдает здесь приказы и привык к тому, что ему подчиняются.       Почему-то Ундэсу вспомнилось, как всего несколько ночей назад шаман вызвал его к костру и сказал: «Внутренняя сторона ветра та, которая остаётся сухой, когда ветер дует сквозь дождь. Держись при ней.» Тогда он не понял к чему было предсказание. Сейчас же надеялся, что понял его верно. — Я — Ундэс, мастер-конюх и уже давно не мальчик, — горделиво ответил он и шагнул навстречу, показывая что не боиться. Поправил лисью шкуру на плечах, поднял подбородок, посмотрел в глаза мужчине напротив.       Хан усмехнулся и кивнул, в ответ на такую дерзость. Он сам был еще молод, не многим старше Ундэса и, кажется, не стремился очистить все поселение от людей, забрав скот. Юноша теперь уже слышал знакомые и не знакомые голоса за стеной конюшни, кукареканье возмущенных петухов.       Решив, что это неплохой шанс, он сделал еще один шаг навстречу. — Разве вы были не так же молоды, когда впервые пошли в бой? — улыбнулся конюх, чувствуя как постепенно отпускает напряжение. Даже если его сейчас убьют за дерзость, он не будет жалеть ни о чем. — Я хочу служить вам, мой Хан. Позвольте мне следовать за вами!       Хан рассмеялся громко и звонко, словно смешна была сама идея служения, но все же произнес: — Похвальная смелость, Ундэс. Посмотрим, сможешь ли ты быть мне полезным.       Хан направился к выходу из конюшни, однако остановился рядом с Ундэсом и глядя на девушку замершую у входа негромко произнес: — «Мой хан» — это обращение для наложниц, от советников я предпочитаю обращение «великий».       Ундэс моментально покраснел, осознавая что именно вызвало веселье у их нового Хана. — Я понял, мой Хан…– Выпалил он, но осознав тут же поправился, — Великий…       В этот раз они рассмеялись вместе и Хан покинул конюшню, оставляя Ундэса и Уву в компании взволнованных лошадей.