sunbeams

      Хенджин отложил в сторону книгу, которую не мог дочитать уже вторую неделю. Классика никогда его особо не привлекала, а тут вдруг появилось какое-то необоснованное желание, которое, к слову, пропало уже через полчаса. Ему порядком надоела эта жизнь в городе, таком шумном, активном, загруженном. Ежедневная жара выматывала, и даже спасительные уголки с кондиционерами помогали только физически. Это напрягало его с каждой секундой всё сильнее и ему казалось, будто в его голове улей с тысячью пчёл, ещё чуть-чуть — и он точно взорвётся. Он любил свою работу, ему было комфортно в кругу близких ему людей, с учёбой не возникало проблем, но эта насущная идея побега хотя бы на выходные куда-нибудь в спокойное местечко, чтобы почувствовать ту самую разгрузку, которая так нужна ему, засела очень плотно в его голове, и не давала покоя ни на занятиях, ни на посиделках с друзьями, проще говоря — ни днём, ни ночью.       Джин понял, что если не сейчас — то никогда. Осталось дождаться пятницы, такой желанной, и мысли о которой греют с каждым часом, хотя, что уж тут говорить, с каждой минутой всё сильнее.

***

      Хван никогда не думал, что в пятницу восьмого августа, он будет сбегать от всех, никому ничего не сказав, просто пропадёт до понедельника. Он надеется, что друзья поймут его. И, собирая лишь небольшую сумку с собой, Хёнджин решил оставить записку, что он просто уехал, а то зная Джисона, тот обязательно придёт в квартиру в поисках потеряшки Хёнджинни, благо, ключи есть.       Оставив бледно-зеленую бумажку-стикер на самом видном месте, Хван убедился, взял ли он самое нужное, выключил ли везде свет, проверил газ и утюг, вышел из квартиры и быстрым шагом направился к автобусной остановке. Когда подъехал старый желтенький автобус, у которого местами слезала краска, а номерной знак ржавел снизу, Хёнджин удивился, что такой транспорт до сих пор ходит, ведь он привык совершенно к другому транспорту. Но, даже несмотря на больной вид машины, Хван был полон приятного предвкушения, что заставляло его душу трепетать. Зайдя в уже полюбившийся за две минуты двадцать шестой автобус, Хёнджин занял место в конце около окна, и, улыбнувшись, он заснул. *** — Просыпайся, парень, конечная, — юноша проснулся от того, что его будил водитель, легко тормоша за плечо. — Ой! Извините, спасибо! — слегка поклонившись мужчине средних лет, он взял свою сумку и фотоаппарат и вышел из автобуса. — И где я…?       Подсказка в виде карты не помогла, так как названия такого населённого пункта Хёнджин не знал. Он принял решение пройти, спросить у жителей, ну и, может, найдёт ночлег на две ночи.       Пройдя по дороге от остановки, и заглянув во двор, где забор был ниже, чем он сам раза в два, Хван увидел женщину. Спросив о местности, она предложила пройти ему до конца по дороге в сторону, откуда они приехали, там будет тропинка, и свернув на неё, будет другая деревня, совсем-совсем маленькая. Он решил, что направился именно туда. Пройдя так, как сказала та аджума, юноша попал на тропинку. Сначала слева были деревья, а потом какое то почти заброшенное место, вероятно, стоянка для рабочего оборудования. Справа же росло много различных цветов и кустов. Ещё дальше — большое здание, предназначение которого Хёнджин так и не понял, а слева поле, засеянное пшеницей. И наконец, парень увидел вдалеке небольшую, но уютную деревушку, у которой была своя атмосфера, и не удержался, чтобы не сфотографировать картину, которую видел сам. Улыбнувшись снимку, он прошёл дальше, спустившись чуть ниже. Тут, парень почувствовал, что кто-то начал тереться об его джинсы, очевидно прося внимания. Хван посмотрел вниз и увидел небольшую сиамскую кошку, с глазами цвета неба. Присев на корточки, он сфотографировал красавицу и почесал за ушком. — Проводишь меня, малышка?       Кошка, будто понимая слова гостя их деревни, поднялась и направилась в сторону домов. Последовав за ней, Хёнджин наслаждался золотым часом и рассматривал поселение. Он заметил разрушенные дома, которые стояли практически вплотную к жилым, и отметил про себя, что обязательно к ним вернётся завтра. Пройдя дальше, парень увидел высаженные по обочине дороги цветы, которые, конечно же, тоже запечатлел в своём фотоаппарате. Отметил, что эта часть деревни, скорее всего, самая жилая тут. Проводница резко свернула напротив одного дома, и перелезла через забор. — Ах, ты тут живёшь, — оглянувшись, юноша подошёл ближе, но во двор зайти он не смог, потому что две собаки громко залаяли и Хван, испугавшись, отошёл назад. — Что ж вы раскричались! — на шум вышла пожилая невыскоя женщина, и увидев парня, она вышла за калитку и подошла к нему. — Здравствуй, милый, ты кого-то ищешь? — Здравствуйте! Я сюда просто приехал отдохнуть, прогуливаюсь тут, изучаю, фотографирую. — Ах, ты, что же, совсем один тут? — бабуля покачала головой. — Да. — Давай я позову своего внука! Он приехал ко мне, дома сидит, ему не с кем пообщаться, а так хоть тебе покажет места. А потом ты переночуешь у нас. Ты не против? — женщина взяла руку Хвана и тепло улыбнулась. — Звучит неплохо! Я буду вам очень благодарен! — он сразу посветлел, так как ему теперь не надо переживать о том, где он будет спать сегодня ночью, да и он не потеряется тут. — Тогда пойдём в дом, положишь вещи и познакомишься с моим малышом Минни!       Пройдя во двор, любопытные собачьи носы сразу же подбежали к нему и начали обнюхивать незнакомца. Бабуля провела его в дом, который хоть и выглядел достаточно старым, был очень уютным и в нём было что-то родное. — Проходи на кухню, я сейчас пойду внука посмотрю, — женщина указала на красный стул у окна, а сама пошла в комнату за белой деревянной дверью.       Хван начал изучать всё помещение. Перед ним была печка, сбоку стол на котором были какие то сладости и овощи. Справа была сама кухня, со старенькой плитой, такими же старыми ящиками и, на удивление, сравнительно новым холодильником. Услышав хлопок двери, юноша ожидал увидеть ту же старушку, что успела полюбиться, но вышел парень, чуть ниже самого Хёнджина, в белой растянутой футболке и серых широких штанах, с немного растрепанными каштановыми волосами и чудесными щенячьими глазами, что контрастировало на фоне блондина Хвана, который был в кепке, довольно дорогих и, вероятно, новых кроссовках и с фотоаппаратом в руках. — В такой обуви ходить по деревне — издевательство. Ты знал это? — обладатель красивых тёмных глаз усмехнулся и, подойдя ближе, начал рассматривать. — Красивый. Ты не местный, да?       Блондин, кажется, забыл, что умеет говорить. «Красивый» так звучало его голове. Да, ему часто говорили, что он хорош собой, в университете часто на него засматриваются девушки, и даже некоторые парни, да и на 14 февраля в школе он получал валентинок больше, чем свои друзья. Но, почему-то, именно из уст этого незнакомого ему парня с щенячьими глазами это звучало совершенно по другому. — Хэй, хэй, чего застыл? Тебе комплиментов не делали никогда, что ль? — юноша приземлился на черный диванчик и взял печеньку, что лежала в коробке на столе. — А…ой. Я задумался просто… Да, я не местный, твоя бабушка должна была тебе об этом сказать, разве нет? — Да я спросил, чтобы диалог начать, — собеседник почесал нос и встал. — Пойдём, покажу тебе тут всё. Только кроссовки сними, я дам тебе мои старые, они должны тебе быть по размеру. Так хоть продлишь бедолагам жизнь.       Хёнджин послушно встал, и сменив обувь, они с новым знакомым вышли сначала из дома, а потом за пределы территории. Хван думал, что он поведет его по деревне, но видимо щеночек, как его прозвал сам парень, так не думал и они шли по полю в сторону леса. — Лес всегда интереснее, там красиво поют птицы и есть земляника, хахаха, — Хёнджин не понимал, это из-за солнца, то ли в глазах парня напротив и правда прыгали солнечные зайчики. — Кстати, как тебя зовут то, блондинчик? — Хван Хёнджин, — «Блондинчик»..? — А тебя? — Я Ким Сынмин! Приятно познакомиться, ха-ха!       Пока Сынмин ярко смеялся, он вызывал улыбку на лице Хвана, такую, что даже сам блондин не знал, что умеет так улыбаться. И тут Хёнджин понял, что это будут самые солнечные и приятные выходные в его жизни, он точно запомнит их навсегда и будет скучать по этим солнечным зайчикам в кофейных глазах, когда уедет.