Мы живые

      7 июня       Вначале я подумал, что это кот. Большой бродячий кот. Он стоял на улице, крутил ушами, к чему-то прислушивался, меня пока не замечал. Я же стоял и пытался понять, что меня смущало, но получалось плохо — зверя было почти не разглядеть. Раннее утро, темнота только-только начала слабеть.       Тут кот немного повернулся, встав ко мне боком, и я понял: таких котов не бывает. Ладно размеры, ладно непропорциональное утолщение меха на конце хвоста, но шерсть… Вернее, окрас: ровные светлые кольца, словно нарисованные от руки.       Кот на секунду замер. Резко повернулся в мою сторону, увидел меня, секунду рассматривал и быстро убежал. Я смотрел ему вслед.       «Может все-таки показалось? Кажется, там всё же были не кольца, а просто пятна странной формы. Но хвост в любом случае необычный.»       Я простоял ещё несколько минут — сначала обдумывал увиденное, а потом просто залюбовался небом — всё же в малых городах оно куда более впечатляющее, чем в крупных.       Из-за угла вышел мужик в спецовке. Оглядываясь по сторонам, он заметил меня. Подошёл и спросил:       — Извините, вы тут человека не видели? Товарищ мой, покурить отходил и пропал — почти полчаса уже как нет.       Я чутка нахмурился, секунду вспоминая, но потом ответил:       — Нет, не замечал такого, — последний час я видел людей только в окнах домов.       — Вот холера!.. — поморщившись, сплюнул мужик, чуть покачнулся. — Уснул где-то что ли?..       С этим он пошёл куда-то дальше. Ветер подул с его стороны, донёс слабый запах алкоголя, я поморщился. Когда-то я тоже пил, но был повод. Впрочем, их образ жизни — их дело. Моё же — допереть рюкзак и чемодан с вещами до нового дома. И почему рейс в Светлогорск закончился в четвёртом часу ночи?.. Сюда ездит так много народу, что поезда днём расставлять не получается?       Я вздохнул, поправил съезжающую лямку рюкзака. От недосыпа резало глаза, шумело в голове и слегка подташнивало. А от двух дней поезда до сих пор в ногах толкалось фантомное ощущение покачивания земли. Но свежий воздух всё же наполнял уставшее тело жизнью и позволял дотянуть до квартиры.       Наконец нужный адрес. Серый массив хрущёвки в голубом утре. Подъезд, тяжёлая дверь, скрип несмазанных петель. Лифт: сожжённые сигаретами кнопки, табачный запах, тряска. Нужный этаж, нужная дверь, подбор ключа из связки. Щелчок. Запах старого воздуха — надо открыть окно. Бросить рюкзак рядом с чемоданом, закрыть дверь.       Пять минут бытовой ерунды — и наконец кровать. Сон…             

***

             Резкий звук телефона — рука на автомате хватает его и вырубает звук. Несколько секунд пытаюсь разлепить глаза и успокоить пульс — с армии ненавижу резкие подъёмы. Какая падла решила мне позвонить в — взгляд упал на настенные часы — в тринадцать часов утра?       Вздохнул. Смог сфокусировать глаза на экране — «Денис». Я сбросил. Друг детства, конечно, но идёт он в заросли крапивы и других растений за такие приколы.       На экране высветилось сообщение:       «Здаров, как сам?»       Я вздохнул. Его в дверь — а он в окно. Даже завидую такому упорству. Ну да ладно… Кто ж мне виноват, что я беззвучный не включил? Всё равно уже не усну.       Написал:       «Првкт. Спал» — исправлять лень.       Прикрыл глаза, помассировал веки. В голове шумело: от пробуждения, лёгкого недосыпа и плохого сна. Обычно мне кошмары не снились, но только не сегодня.       Звук уведомления. Глянул:       «Оу, сорян» — и тут же: — «Ты к нам надолго? Я думал ты на островах так и откисаешь. Мальдивы вроде?»       Я на секунду завис. Потом дошло. Потёр лоб, поморщившись — уже сам забыл, насколько давно ему не писал. Не хорошо с друзьями так, не хорошо… Вздохнул. Уселся на кровати чуть удобнее и напечатал:       «Надолго. И на островах уже несколько лет не появляюсь»       Как он так быстро печатает?       «Понял, принял. А где был тогда? Эмираты? Штаты? Нидергланды?)»       Покачал головой. Надо заканчивать — я умудрился устать за несколько сообщений и полторы минуты печатного диалога. Это или талант Дена, или со мной что-то не так. Начал думать, что бы такого ответить, но Денис меня опередил:       «Слушай, ты сегодня свободен? Можем встретиться, побазарить?»       Неужели вспомнил о такте и вежливости? Да не, скорее просто сам больше говорить не может.       «Свободен. Можем. Кидай адрес. Через пару часов не раньше. До скорого»       Выключил телефон, причём с концами — чтобы теперь точно никто до меня не дозвонился. Потом ответ прочитаю.       Я потянулся, зевая, сел на край кровати. В голове, подобно недобитым тараканам, ворочались обрывки сна. Неприятные такие. Попытался вспомнить: вроде бы никаких конкретных монстров, гоняющихся за мной, не было. Смутные образы. Помню только какую-то аморфную, бордово-чёрную массу. Она аритмично пульсировала и расширялась, росла… Вроде бы она была близко, и в этом и была главная мерзость. Хотя нет, было ещё что-то, связанное с этой близостью, но я слишком крепко всё забыл.       Вздохнул. Теперь вспомнить поможет только случайность: какая-нибудь вещь или событие, которое по ассоциации вытащит сон со дна памяти.       Встал, пошёл в ванную — надо привести себя в порядок, прежде чем куда-то идти.       Холодная вода, умывание. Завтрак, поиск одежды в багаже. Всё же прочитал ответ Дениса — до встречи несколько часов. Разбор багажа. Вытирание пыли, мытьё полов — не люблю убирать, но в местной пыли скоро мыши заведутся.       Время пролетело незаметно. Денис ещё за час начал писать, то напоминая о встрече, то делясь своими событиями из жизни, то сетуя на проблемы на работе — тяжела жизнь SMM-щика, очень. Я уже успел забыть о его привычке хоронить собеседника под ворохом своих букв. Слава богу, я в своё время отучил его использовать голосовые — их он отправлял даже больше.       Привычно вырубив звук уведомлений, спокойно добрался до кафе. Столик в углу с видом на вход. Официант, заказ, чай с булочкой.       Пока сидел, с камнем на сердце думал о предстоящей беседе. Слишком давно мы не общались. Слишком многое успело произойти и мне не хотелось бы это вспоминать, но надо — друг всё-таки. Не хорошо обижать человека недоверием. Я и так долго его игнорировал.       — Артём!       Я оторвался разглядывания «лавовой лампы» на кассе и посмотрел на окликнувшего меня человека. На входе стоял темноволосый парень, лет двадцати пяти. Белая футболка, с какой-то надписью, светлые штаны, кроссовки. На левой руке часы, на шее цепочка с кулоном, небольшая сумка через плечо. За исключением мелкого шрамика на скуле, Денис совсем не изменился.       Я кивнул. Призывно махнул ему — не стал кричать через пол-зала. Друг бодро прошагал через помещение, плюхнулся на стул напротив. После приветствий он уточнил, улыбаясь:       — Слушай, а чё так бедно? В прошлый раз ты чуть не пол ресторана выкупил, а тут какой-то выпечкой давишься.       Вздыхаю:       — Не в прошлый раз, а давненько, не пол ресторана, а два стола, не выкупил а просто хорошо погуляли. Ден, не заставляй меня жалеть о нашей встрече, — хмыкаю на последней фразе, качая головой.       — Ой, да брось, — ничуть не смутившись отмахивается друг. — Ну хоть это в тебе не изменилось: занудой был, занудой остался. Не, серьёзно, давай закажем чего поприличнее, зачем всухую давиться-то?       — Только если угощаешь, — кажется, в этот раз улыбка у меня получилась слишком неправдоподобная, потому что Ден поднял брови уточнил:       — Мне, конечно, не жалко, но с каких пор ты из себя девушку на свидании строишь? Я, разумеется, весь твой, но любопытно.       — Денег нет, — поморщился я, — и уже давно так.       — Дела-а… — покрутил головой Ден. — А что так? И вообще, чё случилось за три года? Ты, хрен такой, хоть бы написал что ли. А то как собрался на американский рынок выходить, отговорился что времени нет и заткнулся на всё это время. Мне ж интересно, говори давай, — подался он вперёд. — Вышел по итогу или не вышел?       — Нет… Не вышел, — я опёр голову на ладонь, второй рукой покручивал полупустой стаканчик с чаем.       — М-м-м?..       — Что мыкаешь? — поморщился я. — Бывает так, да. Текстильный бизнес банкротится не хуже остальных, а денег с контракта в армии едва хватало на старт — сам знаешь, что платят там не то, чтобы много.       — Да знаю, — нахмурился Ден, — но как так-то? У вас, вроде, всё ровно было.       — Да, было, — киваю, — клиенты, заказы… А потом мировой кризис. Тебе тогда почти всё равно было, а по нам это сильно ударило. Я себе зарплату ниже менеджеров в какой-то момент поставил. — Вздыхаю: дальше самое сложное. — Мало было этого. У мамы обнаружили рак.       — Оу… — друг поднял брови. — Извини, не знал…       — Да ладно… — я поморщился. Дело было не в этом году, и не в предыдущем, но вспоминать всё ещё неприятно. Лечение стоило дорого. Доход был небольшим и нестабильным. В какой-то момент мы стали всё время уходить в минус. Пришлось продавать машину, квартиру…       Я откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, уставился в потолок — там мухи крутились вокруг декоративной лампочки накаливания.       — Уже почти три года назад она и умерла, да… Стало немного легче. Раньше хуже было. Сейчас более-менее.       Денис прочистил горло, явно не зная, что говорить — редкая ситуация. Но всё же поднял голову:       — Ты поэтому?.. — он покрутил рукой.       — Да, — кивнул я. — Вообще всех старых знакомых видеть было противно. Какой-то клин поймал: «все живые, а она нет, и всем на это наплевать». Бред, конечно, — я покачал головой, подняв брови. — Сейчас понимаю, что бред. Даже врачи и коллеги тоже беспокоились просто как нормальные люди, а не как я. Я-то тогда… Вёл себя некрасиво, скажем так.       — Да как бы ожидаемо, — Ден потёр бровь, покрутил в пальцах кулон и отпустил болтаться обратно.       — Ну, — не согласился я, — Знаешь… Нет. Меня это всё равно не оправдывает. Я тогда такое мог ляпнуть, даже не знаю, как меня окружающие терпели.       Я помотал головой, поморщился, махнул рукой.       — Ладно, что было — то было. Бизнес я продал, но, как слышал, они всё же обанкротились. Впрочем, это уже не моё дело. Я когда уже в себя пришёл, то понял, что дальше надо что-то решать, как-то жить. Ну я и решил — сюда переехать. Тут квартира своя, климат мягче, город меньше. Может на кассу пойду, может менеджером, а может пройду курсы массажиста.       На последнем заявлении друг поперхнулся и уточнил:       — Массажист? Ты?       — А что? — я пожал плечами. — Работа как работа. Мне сейчас всё равно в общем-то. Могу хоть в продавцы сахарной ваты в парке пойти. Не решил пока. Хочу заново всё начать. Чтобы не похоже на что, что было. Ну разве что город знакомый, но я тут с детства не был, так что не считается.       — Тогда как устроишься, — ухмыльнулся Ден, — напиши мне, я к тебе первым приду. Будешь мне пятки мять, а я на тебя сверху смотреть.       — Тебе по блату я специально ценник задеру вдвое, — ткнул я в него пальцем.       — Да хоть втрое, — широко улыбнулся этот тип, жестом подзывая официанта, — оно того будет стоить. Помнишь: как ты на первом году каратэ меня на болевой взял и заставлял всякую дичь нести?       — Мне тогда двенадцать было, — поразился я его злопамятности.       — Во-во, — теперь уже Денис ткнул в меня пальцем, — месть подают холодной.       В этот момент подошёл официант и Ден сделал заказ на двоих, сказав, что заплатит за меня. «Считай это первой частью застолья на новоселье» — усмехнулся он.       

***

      Просидели долго, потом ещё и по памятным из детства местам прошлись. Почти ничего не изменилось. Только пустырь к северу застроили наполовину. А кроме этого, будто всё во времени застыло: наш двор такой же, деревья в нём те же, дома старые, только покрашены в новые слои краски, и то не все. Словом, всё как раньше.       Когда наконец нагулялись, я-таки пообещал Дену, что как только открою дело, то позову его — спасаться от нищеты и отсутствия клиентов. Вариант, что я уйду на зарплату или клиенты будут помимо него он учитывать не захотел.       Дошёл до дома без приключений, разве что испугался, когда, задумавшись, не заметил спящего в тени бомжа и чуть об него не споткнулся. Надо ж было ему посреди дороги развалиться?       Подъезд, лестница — лифт не работал, — дверь, ключ. Включить музыку на фоне и начать разбирать багаж с переезда. По завершении, сделать то же самое со старыми вещами такой же «немолодой» квартиры. Захламлённый балкон, шкаф со стопками жёлтых книг, югославская стенка с сервизом — в общем, полный набор постсоветского жилища, в котором ничего не выкидывали лет двадцать. Здесь ведь мама жила, пока я её к себе не перетянул. А до неё тут жила уже её мать — моя бабка. И мне предстоит тяжёлая работа: решить, что нужно, что не нужно, а что хоть и жалко, но на свалку, потому что давно превратилось в мусор.       Зевнув, я посмотрел на часы — уже за полночь. Пора и на боковую. Выключил везде свет, закрыл окна. Уже лёжа в постели и глядя в потолок вдруг поймал себя на ощущении дежавю. Немного странно: я тут всего одну ночь, а до этого не спал здесь сто лет, но бывает — выверты мозга. Я закрыл на это глаза, причём во всех смыслах. Приятное головокружение и расслабленность по телу утянули в провал сна. Было в этом что-то неуловимо знакомое…       Тёмное пятно.       Багровая пульсация.       Тяжёлое присутствие.       Духота.       «Я ведь это уже видел…»