Мне известно что ты пьёшь, с кем ты спишь, о чём ты врёшь.)

На улице темно. Белый снег окутывает землю, как шуба. Воздух настолько холодный, что можно задохнуться им. Небо немного туманное, из-за чего звёзд практически невидно. В квартире Осаму валялись кровавые лезвия и запутанные бинты. Фёдор снова не явился в обещанное время... Дазай знал. Он знал, где сейчас его парень, с кем он и чем занимается. Он знал всё, что Достоевский пытался упрятать, хоть и понимал, что шатен не такой глупый, и тут бы догадались многие. Измены. Раз за разом одно и тоже, всё повторяется из раза в раз. Что чувствовал юноша? Трудный вопрос, он и так не понимает свои чувства. Наверное, обычно люди испытывают то, что вскоре назвалось "ревностью". Ревновал ли он? Да, наверное, но отчасти понимал парня. Его самого привлекали девушки, не всех из них он использовал. С некоторыми действительно приятно находится и провести ночь, как это было раньше, но отношения с ними строить он никогда не думал. Всегда, когда русский приходил и врал ему, Дазай лишь смеялся. Он и сам не понимал, отчего смеётся: от какой-то усталости от этого всего? оттого, что его принимают за идиота? или же оттого, что тот слишком смешно ведёт себя? В ответ на смех Фёдор лишь улыбался. Ему самому было смешно от этих глупых оправданий, он не знал, зачем делал это. Почему не мог сказать прямо, тем более, тот и сам знает всё. Несмотря на боль, которую испытывал из-за этого Осаму, он не злился и не ревновал (как ему казалось, хотя он не уверен в этих предположениях). По позднему приходу Достоевского он спокойно расстилал кровать себе и отдельно, в виде наказания, парню. Он, всё же, чуть-чуть обижался. — Ну не обижайся, — говорил русский, когда ему приходилось спать отдельно. — Я не обижаюсь, — спокойно отвечал парень. — А почему тогда спишь один? — спрашивал Фёдор. — Не я сплю один, а ты, — сказал Дазай. — Ну ладно, почему я сплю один? — А что это меняет? — задался вопросом шатен. Достоевский помолчал, а следом ответил: — Я хочу тебя обнимать, — мило сказал он. — Ты тёплый. — Ну вот обнимай своих шлюх, они не холоднее меня, — начинал обижаться и злиться эспер. — Во-первых, они тоже какие-то холодные, а во-вторых... — он сделал небольшую паузу. — а во-вторых, я тебя люблю. — Если бы любил не приходил бы пьяный в два ночи, тем более спавши с другими дамами. Фёдор немного растерялся, не знав, что и ответить. — Ну ты же мне не даёшь, — нашёл ответ русский. — Это не повод, — ответил Осаму. — Спи уже, протрезвеешь — поговорим, возможно. На этом обычно их диалог и заканчивался, когда японец уставал слушать эти оправдания, он затыкал парня и они ложились спать. Наутро они нихуя не разговаривали об этом и просто делали вид, что ничего не было. Достоевский не всегда был в хлам и вообще не гулял по барам, иногда он проводил вечер с Дазаем, наслаждаясь ночью его теплом, так как сам он был очень холодным. Обычно шатен пытался оттолкнуть его от себя, чтобы не замёрзнуть (настолько тело его парня было холодным), но, поняв, что тот и впрямь замёрз и не отстанет, продолжил лежать в холодных объятьях. Осаму уставал от измен и просил прекратить их, на что получал лживые обещания. Всё всегда повторялось, но со временем он привык. Для него было главное, чтобы Фёдор любил только его, а с кем он спит — неважно.