Где мои отношения?

Развод её вымотал настолько, что из ЗАГСа, получив финальную печать, Света просто вывалилась, и, особо не заморачиваясь, уселась прямо на ступеньки. Нацепив на глаза темные круглые очки и натянув на голову капюшон толстовки, она, наконец-то, смогла вздохнуть с облегчением. Ей не верилось, что все закончилось! Неожиданно остро захотелось курить и выпить, а точнее, напиться! Но это позже! Вначале надо было добраться до бывшего дома, забрать кота, скрипку и еще остававшиеся там, уже собранные, немногие вещи. Ей надо только посидеть пару минут и собраться с силами. Боги, как она устала! Устроив раскопки в собственном рюкзаке, она нашла резервную пачку сигарет, с трудом выудила трясущимися пальцами одну и с наслаждением затянулась, погружаясь в терпкий аромат вишни. Голова просто гудела от мыслей. Она никак не могла понять, как и когда мягкая, заботливая альфа могла превратиться в столь мелочное, агрессивное, ревнивое существо. С тем, что большинство альф ярые собственницы, она была знакома не понаслышке. Но ее теперь уже бывшая жена просто переходила все мыслимые и немыслимые пределы с ежевечерними обнюхиваниями Светланы, поминутным контролем, бесконечными звонками и сообщениями с одним вопросом: «Где она и с кем?!» Это угнетало и выматывало, хотя она никогда не давала повода для ревности. Последним штрихом, разрушившим брак стала истерика, которую закатила Элла прямо в клубе, непонятно с каких хренов приревновав ее не к кому-нибудь, а Валере Тхаю — бете, ее старому, верному другу и извечному напарнику по дуэту. Тогда приехав домой, Сурганова просто сказала, ей нужен развод, и ушла в гостевую комнату. А дальше начался настоящий кошмар! Расходиться по-хорошему Элла не собиралась! Уходить Свете было особо некуда: квартира была продана, деньги вложены в дом. Да и, почему она должна была уходить из него?! Построенный совместно коттедж, кажется, уже готов был рухнуть под тяжестью эмоций с обеих сторон, не дожидаясь пока его распилят или продадут. Решение судьи о делении совместно нажитого имущества в равных долях не устроило Эллу, и тогда та пошла ва-банк. Когда ее адвокат прямо на суде достал из портфеля купчую на… кота, Света потеряла дар речи. Ее Вертинский, которого она лично подобрала на помойке почти подыхающим от голода месячным котёнком, оказывается, был куплен лично Эллой у какой-то беты за неимоверные деньги. Помойка же предъявить никаких доказательств не могла. К счастью, на Мишку и скрипку бывшая жена не могла претендовать, поскольку и тот, и другая имелись в наличии ещё до заключения брака. Растерянный адвокат Сургановой предложил перенести заседание и вывел почти застывшую и онемевшую омегу из зала суда. Выходя, Светлана прямо чувствовала спиной сверлящий и торжествующий взгляд бесцветных глаз почти бывшей жены. Она чувствовала себя разбитой и подавленной, она просто не верила — готова была смириться с разделом дома, машин, музыкальных инструментов, да даже драгоценностей, которые жена дарила ей, но кот?! Элла же никогда не была кошатницей! Но на следующем заседании и Сурганова, и ее адвокат наблюдали, как довольный оскал Балобиной сменяется недоумением, когда якобы бывшая хозяйка Вертинского, сверкая свежепоставленным фингалом, призналась в подделке. За крупную сумму, переданную ей альфой, она согласилась оформить задним числом купчую на кота. Получив за подделку документов немалый штраф, бета тут же сбежала, радуясь, что легко отделалась. Все оставшееся время заседания Светлана просидела как на иголках, не зная, какой пакости ещё можно ожидать от мстительной альфы, и облегченно смогла выдохнуть только после последнего удара молотка судьи. Дотянув первую сигарету до самого фильтра, она достала вторую, но не успела докурить ее даже до середины, когда на другой стороне дороги затормозил «Мерседес», некогда белый, но сейчас скорее серый, пыльный и в разводах глины. Сурганова удивленно вскинула брови, наблюдая за тем, как из авто выскочила невысокая шатенка в дорогом спортивном костюме и темных очках. Не обращая внимания на активное движение, та легко перемахнула металлическое ограждение и, искусно лавируя между автомобилями, не обращая внимания на возмущенные маты водителей и надсадный вопли клаксонов автомобилей, двинулась через дорогу по направлению к Сургановой. Омега подавилась дымом сигареты, наблюдая за тем, как эта безбашенная альфа переходит дорогу в неположенном месте. Сама она никогда бы не рискнула: только на светофоре или обозначенном пешеходном переходе — и то, убедившись, что он безопасен. Светлана выдохнула только, когда женщина уже встала перед ней. — Здравствуй, Диана, — прохрипела она, откашлявшись. Шатенка довольно оскалилась, протягивая ей руку: — Ну что, избавилась от этой ошибки природы? Сурганова поднялась, чувствуя, что ноги по-прежнему ватные и, стараясь сделать это незаметно, оперлась о заботливо протянутую руку. — Почему ошибки? — несколько удивилась она. — Потому что ни одна альфа не может быть такой тварью по отношению к собственной омеге, — отрезала та. — По крайней мере, я с такими случаями не сталкивалась… — Диана окинула мятно-зеленым взглядом бледную, основательно похудевшую женщину, оценила тремор руки, в которой дымилась зажженная сигарета и незаметно для той потянула носом. — Тебе сейчас необходимо: первое — пожрать по-человечески, второе — выпить хорошего коньяка, и третье — выспаться. Твоя машина где? — завертела она головой в поисках старого, но верного «Паджерика» Сургановой. — Сегодня я на такси. Диана, извини… — попыталась отвертеться от заботы омега. — Мне ещё надо забрать Вертинского из Всеволожска и кое-какие вещи. — Вот прямо сейчас поедем и заберём… Пока твоя придурашная жёнушка не отвернула ему башку от злости, — вцепившись в руку Сургановой, Диана потянула ее за собой, в сторону «Мерса». — Бывшая… — Светлана затормозила пятками, когда Диана, нисколько не смущаясь, собралась вновь перемахнуть ограждение. Перехватив ее взгляд, омега пояснила: — Госпожа Арбенина, напоминаю вам, что транспортная магистраль не самое лучшее место для самоубийства. По крайней мере, я не хочу быть раскатанной в лепешку таким монстром… — Сурганова кивнула на большегруз с эмблемой крупной торговой сети, что пронесся мимо, обдав их запахом выхлопных газов. — Зануда… — беззлобно буркнула альфа и двинулась в сторону светофора, не отпуская руки Светланы. Сидя в «Мерседесе», омега искоса поглядывала на женщину за рулём и совершенно не понимала, почему эта альфа, владелица преуспевающего клуба, в котором выступала Светлана, вдруг неожиданно проявляет такую заботу о ней. Не сказать, что они были такими уж подругами, просто знакомые, уже больше десяти лет, да… Арбенина была старой знакомой Жуковой — на тот момент Света с ней встречалась. Диана сама пригласила Сурганову в свой «А2» пару лет назад, когда клуб, в котором они с Валеркой выступали, неожиданно закрылся. После того, как Сурганова рассталась с Леночкой, Диана не раз пробовала подкатить к ней, но Света каждый раз отшивала: ей не нравился ее напор, наглость, вздорный характер и излишняя неразборчивость — женщины, как беты, так и омеги у нее менялись как перчатки. Света же предпочитала постоянство и спокойствие в отношениях. И Элла после тяжелого разрыва с Леной казалась именно такой: домашней, заботливой, уравновешенной. Да и красотой Диана не блистала — скуластая, с крупноватым носом, тонкими губами. Сиплый, низковатый голос и привычка резать правду-матку в глаза идеально подходили как к ее внешности, так и характеру. В первый раз увидев Светлану у себя в клубе в сопровождении Балобиной, она перехватила омегу перед выступлением: — Слушай, Сурганова, ты где откопала эту моль бледную? Да и на роже у нее написано, что она тварь ещё та. Женщина с трудом вывернулась из мертвой хватки пальцев, сжавших ее предплечье: — Тебе что до этого? Это моя жизнь! Можно подумать, ты настолько хорошо разбираешься в альфах. — И не только в них! — широко оскалилась Арбенина и подмигнула. Она хотела добавить ещё что-то, но Света уже двинулась к сцене, где Тхай настраивал гитару. После этого у омеги не пропадало ощущение, что Диана слишком уж внимательно следит за ее семейной жизнью. У Сургановой не было привычки выносить сор из избы, но когда после выступления вместо того, чтобы, как обычно, посидеть в баре, пропустить пару бокалов коньяка вместе с Валерой, она спешно зачехлялась и исчезала, Арбенина хмыкала каждый раз: — Что, жёнушка ревнует? А уж с каким неприкрытым удовольствием Диана собственноручно, отодвинув в сторону охранника, вышвырнула Балобину из клуба за шиворот, когда та, брызгая слюной, накинулась на недоумевающе хлопающего глазами Тхая. — Чтобы больше и близко не видела ее в моем клубе! — рявкнула она, когда Светлана попыталась заступиться за жену. — Иначе загремит в полицию. А ты, если хочешь работать здесь, свои семейные разборки устраивай в другом месте! Пожалуй, это был единственный раз, когда Диана повысила на нее голос. Прочим доставалось часто, но на удивление, никто не торопился покидать место работы. Несмотря на свой скандальный характер и самодуристость, Арбенина была ответственным и порядочным работодателем. Почему эта альфа неожиданно проявила заботу о ней, Светлане было непонятно, хотя подозрение в ней исподволь зашевелилось. Но она не успела сказать ни слова, как накопившаяся усталость, тишина в салоне, прерываемая только сытым урчанием мотора, скосили ее, и она провалилась в сон, уткнувшись лбом в боковое стекло…

***

…Почему мотор «Мерседеса» гудит у нее на груди Сургановой было непонятно, но тот внезапно смолк, и к ее лицу кто-то прикоснулся чем-то мокрым. Омега едва не подпрыгнула от неожиданности, но, распахнув глаза, обнаружила на груди Вертинского, который повторно тянулся носом к ее лицу, а саму себя на кровати в просторной, но незнакомой спальне. Все так же полностью одетой, только без ботинок и ветровки. Подхватив кота раздора под мышку, недоумевающая Светлана на автопилоте двинулась на поиски хозяев. Пару раз едва не заблудившись в этих странных катакомбах, она наконец нашла хоть какое-то живое существо. Им оказалась самолично Арбенина. Уткнувшись взглядом в турку, она переминалась с ноги на ногу у плиты. Сурганова одобрительным взглядом окинула стройные, накачанные ноги альфы: от щиколоток до края коротких спортивных шорт. С удовольствием задержала взгляд на ягодицах и двинулась выше — по обнаженной спине, которую пересекал спортивный топ. Инстинктивно облизнулась, глядя, как при каждом движении рук обозначается их рельефная мускулатура. С тихим мурчанием кот выпутался из ее рук, стек на пол и, задрав хвост, вальяжно двинулся к миске с кормом, заботливо установленной рядом с холодильником. — Выспалась? — Диана спросила спокойно, будто чувствуя спиной ее присутствие. — Да… Где мы? — У меня дома… — альфа разлила по чашечкам кофе, поставила их на стойку, разделяющую кухню на две зоны, и сама одним движением оседлала высокий барный табурет, предлагая это сделать Сургановой, та тут же запрыгнула на него. Обхватив изящными пальцами предложенную ей чашку, она не торопилась пить, а почему-то уткнулась взглядом в окно, за которым простирался очень уж знакомый урбанистический пейзаж. Она покосилась на Арбенину, та отхлебнула кофе и кивнула: — Все верно, это мое здание. На цокольном и первом этаже клуб, на крыше ресторан, остальное апарт-отель, я занимаю часть третьего этажа. Логично, в нем я провожу почти всю свою жизнь, за редким исключением. Зачем тратить драгоценное время ещё и на дорогу? — А почему Я здесь? — осведомилась Светлана. — Мы же ехали во Всеволожск. — Мы и доехали до него… — повела плечами альфа, поднесла к губам свою чашку кофе, дернула ноздрями, втягивая его запах. — Ты так сладко спала, что я не стала тебя будить. Сходила, забрала твоего кота, скрипку, чемодан — он в прихожей, малость пообщалась с твоей бывшей благоверной… — она потерла щеку, и только сейчас омега заметила у нее на лице несколько едва заметных царапин, уж больно похожих на следы от ногтей. — Зачем? — пробормотала Сурганова. — Я могла и сама. Больно? — и протянув руку, осторожно, почти нежно коснулась слегка опухшей щеки. — Ты обработала? — Думаешь, у нее под ногтями был яд? — насмешливо уточнила Диана. — То-то смотрю меня крючит… Светлана отдернула от нее руку, словно от раскаленной сковороды, и поспешно ухватилась за свою кружку. С наслаждением отхлебнула большой глоток терпкого, с оттенками меда и корицы напитка. Он немного сбил сухость в горле, но омега почувствовала, как на лбу, словно при простуде, выступила испарина. «Досиделась на холодных ступенях, — подумала Сурганова, стараясь незаметно смахнуть ее ладонью, — а вечером выступление…» Она исподлобья глянула на Диану — та молча тянула свой напиток, фактически уткнувшись в чашку носом. — Дин, у тебя есть что-нибудь от простуды? — рискнула уточнить омега, зацепившись взглядом за загорелые, с россыпью веснушек плечи Дианы, не зная, как сказать своей работодательнице, что, похоже, вечерний концерт Тхай будет проводить в одиночку. — Есть… — кивнула головой альфа и тут же продолжила. — Но не дам… — Прости… Я тогда, наверное, пойду. До аптеки дойти надо… — пробормотала Светлана, сползая с табурета. — Надо ещё определиться с жильем. — Куда, идиотка? — неожиданно рявкнула Арбенина. — Ты в самом деле не чувствуешь? У тебя течка, блять! Хочешь свести с ума всех альф вокруг? Где твои блокаторы? Сурганова, до которой, наконец, дошла вся нелепость ситуации, уцепилась за горевшие щеки, чувствуя, как жар спускается по телу, концентруясь в районе солнечного сплетения, и сразу стало понятно, почему она с таким удовольствием изучала тело альфы. — С собой нет… У меня эта чертова течка только через неделю… Должна быть… Наверное, из-за всех треволнений сбился цикл. Диан, ты не могла бы…? — и смущённо, шепотом закончила она фразу. — …дойти до аптеки. Арбенина хмыкнула, спрыгнула с табурета и, стараясь не поворачиваться передом к омеге, выдвинула первый же шкафчик. Немного порывшись в нем, она, лишь слегка повернув корпус, протянула начатый блистер Свете. — Держи, от моей бывшей осталось! Сурганова повертела его в пальцах, выколупала нужное количество таблеток и… ссыпала их на стол. Подошла к Диане вплотную, обхватила ее за талию, резко прижалась, слегка касаясь альфы низом живота и чувствуя, как животное желание отдаться именно ей охватывает полностью. Уткнулась носом в напрягшуюся спину, с удовольствием втягивая слегка горьковатый, пряный аромат альфы, коснулась самым кончиком языка кожи, пробуя на вкус, и тихо замычала от удовольствия. Невольно вспомнилась Элла, с ее безвкусным, почти стерильным запахом. Несмотря на все годы, прожитые вместе, Свете никогда, даже во время течки, не хотелось отдаться так как сейчас: откровенно, беспрекословно исполняя любое, даже самое бесстыдное желание альфы. Даже с Леной все было не так остро! — Дин… — мелкими поцелуями она покрывала плечи альфы, одновременно стягивая с себя одежду: толстовку, блузку, широкие брюки, белье. Оставшись полностью обнаженной, она одним движением развернула лицом к себе Диану, перехватила потемневший, превратившийся в безвозвратную бездну взгляд. Альфа с шумом втягивала бьющий по рецепторам запах омеги, но из последних сил не сдавалась, цепляясь побелевшими пальцами за края столешницы. — Выбирай: здесь или в спальне… — прошептала Сурганова, отцепляя одну руку Дианы и укладывая себе на грудь. Арбенина вздрогнула словно от пощёчины, но вопреки желанию той, настырные пальцы сами забегали по коже, то грубо, то нежно сжимая мягкие холмики с восставшими твёрдыми сосками. Альфа коротко рыкнула: — Спальня! — и подхватила омегу на руки.

***

Осторожно сгрузив свою хрупкую, драгоценную ношу на огромную кровать, Арбенина нависла над ней, понимая, что ещё немного и произойдет взрыв, потому как пальцы Светы уже мяли ее соски, явно выделяющиеся под топиком. — Сними… — капризно потребовала женщина, стягивая бретельки. С некоторым трудом альфа избавилась от него и склонила голову. Мыча от наслаждения, она слизывала с шеи Сургановой капли испарины. Кажется никогда ещё вкус омеги не был для нее настолько сладостен. В нем смешалось все: терпкость дорогого коньяка, горечь лайма и нежная сливочность сандала. Она настолько утонула в этом запахе, что даже не заметила, что шорты соскользнули с ее тела, и тонкие пальцы требовательно сминают ее ягодицы. — Хочу тебя… Я… Хочу… тебя… — громом прозвучал над ухом низкий, с лёгкой хрипотцой голос Светланы, и в мгновение альфа оказалась распростерта на спине, а омега, перекинув ногу, буквально оседлала ее. Запрокинув голову, цепляясь пальцами за плечи Дианы, она жадно терлась влажной промежностью о ее живот, лобок, бедра. Светлые кудряшки потемнели от пота и вились совершенно самостоятельно, словно живые. Ее запах стал ещё ярче, насыщеннее, он заполнил собой всю спальню, в нем хотелось остаться навсегда, утонуть… Сжимая жадными пальцами крутые бедра омеги, Арбенина настойчиво подталкивала ту к своему уже давно восставшему клитору, одновременно жадно скользя по ней взглядом. По нервно дергающимся ноздрям прямого носа, по длинной шее и хрупким плечам, покрытым крупными каплями испарины, по подпрыгивающей, небольшой, но такой удобной для ее ладони груди. Когда Светлана с лёгким, удовлетворённым стоном сдалась, и клитор Дианы оказался во власти жадных, содрогающихся стеночек, альфа поняла, что все, кто были до нее — это детский лепет на лужайке. Настолько хорошо ей ещё никогда не было! Судорожно хватая открытым ртом воздух, двигая тазом навстречу, совершенно бессознательно все сильнее сжимая пальцы на бедрах омеги, оставляя на светлой, нежной коже следы, она с наслаждением втягивала ее запах, тонула в нем. И прежде чем в конвульсиях ее мир разлетелся на осколки, в голове мелькнула последняя мысль: эта женщина, эта омега, должна принадлежать только ей. Чего бы не стоило… Всегда! Лежа на груди Дианы, прижимаясь к ней как можно сильнее, Света пыталась унять безумно колотящееся сердце. Мыслей не было. Первое, болезненное возбуждение от начала течки спало, но омега прекрасно знала, что это ненадолго. Очень скоро это ровно пульсирующее внутри тепло, снова разгорится, превратится в пожар и захватит все тело. И ей будет необходимо снова чувствовать альфу внутри, дышать ею, отдаваться целиком. Но пока можно было просто наслаждаться близостью, ощущением кожи к коже, и она лениво покрывала почти невесомыми поцелуями ключицы, шею, всюду, куда могла дотянуться губами, с наслаждением втягивая терпкий запах влажной кожи. Сладко вздохнула в предвкушении, когда почувствовала, как ладони альфы заскользили по ее спине, собственнически сжали ягодицы. Приподняв голову, Света поймала все еще темневший, затягивающий в какую-то бездонную пустоту, взгляд. Облизнувшись, она незамедлительно потянулась к губам Арбениной, сминая их страстным, требовательным поцелуем и чувствуя в ответ, как альфа прикусила ее верхнюю губу, язык ворвался в рот, тщательно исследуя его. Сурганова даже не заметила, как Диана одним рывком перевернула их обеих и подмяла ее под себя. С трудом, нехотя, оторвалась от губ Светы, обожгла коротким взглядом, и начала покрывать поцелуями шею и грудь, жадно прикусывать и посасывать твердые соски, потом спустилась ниже, провела языком по животу и замерла. Альфе стоило невероятных усилий, чтобы немедленно не прижаться губами к горячей, влажной плоти и жадно вылизывать. Запах омеги сводил с ума — терпкий и сладкий, чуть солоноватый. Но вместо этого, она сползла ниже по кровати — гладила лодыжки, колени, бедра, разводя их шире. Пальцы скользили по внутренней стороне и почти сразу же за ними следовали губы. Она целовала и целовала, специально обходя самое манящее и сладкое. Света металась по кровати, не в силах дотянуться до альфы и направить ее, она мяла простыню и тихо поскуливала. Все тело горело от вновь вспыхнувшего желания, кожа покрылась испариной. Арбенина же продолжала целовать внутреннюю поверхность бедер и низ живота, терлась щекой, носом, шумно и глубоко вдыхая сводящий с ума аромат течной омеги. Сурганова всегда пахла сладко и так маняще, но после многочисленных отказов, альфа старалась никогда не концентрироваться на этом сводящем с ума аромате, а сейчас просто не могла надышаться. — Пожалуйста… Пожалуйста… — бессвязно взмолилась омега, кусая губы и всхлипывая. Подчинившись, Диана, наконец-то прижалась губами к нежной, влажной плоти и жадно провела языком между складочек, собирая влагу, а потом проникая внутрь, как можно глубже. Выныривала, целовала, посасывала и прикусывала клитор. Она терзала омегу губами и языком, заставляла ее балансировать на краю, но не давала разрядки, сжимала ладонями бедра. Какой же невозможно сладкой и вкусной была Света и как же ее было мало, когда она наконец с громким криком выгнулась навстречу и одновременно сжала бедрами голову. — Диан… — хрипло позвала Сурганова, немного придя в себя, — Диан… — погладила по волосам. Диана же продолжала вылизывать ее, не желая упустить ни единой капли. — Диан… — снова подала голос омега, зарываясь пальцами в волосы альфы. Недовольно вздохнув, та еще раз размашисто провела языком между складочек и поднялась наверх, нависая над распростертой женщиной. Света сладко вздохнула, обняла Арбенину за шею и уложила ее полностью на себя. Желание наконец-то спало, оставив после себя приятную усталость и сладкую негу. От тяжести альфы, жара ее кожи и близости стало еще лучше и мгновенно потянуло в сон. Тихо вздохнув, Сурганова мягко, нежно коснулась губ Арбениной, слизывая языком собственную влагу, и прижала ее к себе еще крепче. И недовольно замычала, цепляясь за женщину, когда почувствовала, что та пытается сползти с нее. Послышался тихий смешок, после чего Диана улеглась на спину и притянула омегу к себе. — Так будет лучше, — шепотом пообещала она, касаясь губами влажного виска и с шумом втягивая запах омеги. Светлана вздохнула, немного повозилась, устраиваясь поудобнее, уткнулась носом в шею Арбениной и закинула ногу ей на бедра. — Да… — согласно пробормотала она и отключилась.