Слепые заложники тёмной комнаты

Пока все коллеги, находящиеся в кабинете мэра Сторибрука, активно обсуждали проект по обновлению освещения главной улицы города, ремонт дорог и строительство турбазы, светловолосая женщина под конец совещания витала где-то в облаках, наматывая на палец крупные длинные локоны. Хотя, учитывая её высокую должность, это было крайне недопустимо. Заместитель мэра должен быть сосредоточенным и собранным, чтобы потом не влетело от начальства, когда что-то пойдёт не так по её вине. Однако она никак не могла собраться, откинуть ненужные мысли из головы, и заняться работой казалось непосильной ношей. Как бы она ни старалась вникнуть в суть обсуждения, у неё никак не получалось, и женщина перебирала мысль за мыслью. Хотя, возможно, это из-за хронического недосыпа, который она заработала на новой должности. Блондинка не спала уже несколько суток, и внимательно относиться ко всему окружающему было физически не то что сложно, а практически невозможно. Но если бы только это было причиной отчуждённости женщины. Мужчина, внимательно выслушивая своего коллегу Джефферсона, на несколько мгновений перевёл яркий голубой взор на своего заместителя. Сегодня она была необычайно несобранной, но, кажется, к счастью, никто не заметил того, что она «не с ними». Мысленно поставив себе заметку поинтересоваться у мисс Свон после встречи её самочувствием, он вновь перевёл взгляд на Хеттера. Однако думал он уже совершенно не об улучшении их небольшого городка. В последнее время у них с Эммой выпадало катастрофически мало времени побыть вместе и хотя бы поинтересоваться друг у друга, как прошёл день или какие планы на завтра. Такая у них работа… Но ещё совсем немного — и у них будет заслуженный, законный отпуск, где они смогут побыть только вдвоём и не думать о проблемах, заботах города и его горожан. Не будет нужды выкраивать время для друг друга в рабочие часы. Все три недели они будут наслаждаться компанией друг друга, бессовестно отключив телефоны. Улыбнувшись уголками губ, мэр вновь посмотрел на Эмму. Женщина почувствовала на себе его взгляд и повернула голову в сторону начальника. Виновато взглянув на него, она нервно улыбнулась. Поправив волосы, Свон тихо вздохнула и, задумчиво закусив губу, в который раз постаралась вникнуть в работу. Прошло около двадцати минут, прежде чем совещание закончилось, и все присутствующие начали как можно быстрее расходиться. Был конец рабочего дня, и всем не терпелось покинуть мэрию и оказаться в уютных домах рядом с близкими, любимыми людьми. Эмма же осталась и внимательно буравила взглядом документы, будто хотела сжечь к чертям бумаги, лежащие перед ней на столе. Она, наверное, даже не заметила, что все уже разошлись и они остались с Киллианом вдвоём. Джонс позвал её. Один раз, потом второй. Однако женщина никак не отреагировала на его голос. Покачав головой, он вздохнул и с грустной улыбкой на губах стал за спиной Свон. Она явно устала и была чем-то сильно озабочена, раз она «выпала из реальности». В голове проскользнула мысль, что, возможно, это как-то связано с её подругой, которая также работает с ними. — Эмма, — вновь мягко позвал женщину мужчина и, положив ладони на женские хрупкие плечи, нежно помассировал их. — Любовь моя, у тебя всё хорошо? Как твоё самочувствие? Когда ты последний раз спала? — спросил он, наклонившись вперёд, обжигая ухо горячим шёпотом, от чего у Эммы пробежались мурашки по шее. — Да, Киллиан, всё в порядке. Мне просто нужно хоть немного отдохнуть и узнать, что эти тупые бараны помирились! Они меня настолько достали, что я уже не могу перестать думать о них! Ещё и оба выбрали меня в роли их семейного недопсихолога! Я так в петлю скоро пойду, — вспылив, сердито проговорила женщина и от злости, скопившейся в ней на подругу и её мужчину, со всей силы стукнула ладонью по столу. Однако тут же пожалела об этом. От прикосновения ладони и деревянной поверхности стола нежную кожу руки начало нещадно жечь и пощипывать. Прерывисто вздохнув, Эмма подняла взгляд на мужчину. Виновато глядя в родные глаза, она с сожалением и нотками стыда в голосе произнесла: — Извини. Это совершенно не профессионально с моей стороны — вести себя так в то время, когда я должна быть занята работой в рабочее время. — Я понимаю, что ты устала и про работу уже физически не можешь думать, а головная боль в виде Локсли-Миллс легко забила твои мысли, — опустившись на соседний стул, с пониманием произнёс мужчина и взял женскую ладонь в свою руку, ласково потирая её. — Спасибо тебе. Но такого больше не повторится. Обещаю, — пообещала Эмма и, глядя в голубые глаза-омуты, улыбнулась Киллиану. — У меня есть маленькая, слегка шаловливая идея, как их помирить, — коварно улыбнувшись и играя бровями, заговорщицким тоном проговорил он. Поднявшись с места, Джонс подошёл к Эмме и встал у неё за спиной. Положив руки на плечи, мужчина начал медленно массировать их. Свон удовлетворённо промурчала и прикрыла глаза. Ещё секунда — и она уснёт в нежных руках любимого мужчины. Расслабившись в объятиях Джонса, женщина не хотела ничего — ни делать, ни говорить, ни думать, — но всё же она нашла в себе силы, чтобы спросить: — Какая? Улыбнувшись уголком губ, мужчина наклонился немного вперёд и заговорщицким тоном прошептал: — Надо их запереть в одном помещении. — Да ну, это не сработает, — нахмурившись, скептично ответила женщина и вздохнула. — Сработает, лапушка. Более чем уверен в этом. У них будет вся ночь впереди для того, чтобы поговорить, — вполне убедительно проговорил мужчина, кивнув головой. — Возможно, но где ты собираешься это провернуть? — немного оживившись, заинтересованно спросила Свон. — Прямо здесь, — раскинув руки в стороны, восхищённый своей гениальностью, ответил мужчина, а после добавил: — Я одновременно позову Локсли и Миллс в кабинет, а затем ты позвонишь мне, и я уйду якобы по важному вопросу. И всё — птичка в клетке. — Реджина тебя убьёт, — сочувственно взглянув на мужчину, усмехнулась женщина. — А Робин ей поможет, когда помирятся… — поразмыслив, произнёс он, а после, шутя, добавил: — Может, их вообще не выпускать из кабинета? — Что за ребячество, — покачав головой, женщина закатила глаза. Джонс же ничего не ответил на это. Приблизившись к женщине, он поцеловал её в губы. Запустив пальцы в длинные светлые локоны, мужчина не дал ей отстраниться. Он так соскучился по Эмме, что хотелось хотя бы на несколько секунд продлить момент. — М-м-м, — промычав что-то невнятное в губы мужчине, Эмма слегка отстранилась от него и, опасливо покосившись на дверь, добавила: — Вдруг нас кто-то увидит, дверь же не заперта. — Да пусть знают, что моя женщина — самая лучшая женщина мира, — самодовольно улыбнулся Джонс и провёл пальцами по женской щеке. — Киллиан… Ты же знаешь, я пока не хочу афишировать наши отношения, — вздохнула она и, виновато взглянув ему в глаза, улыбнулась уголками губ. — Знаю, знаю, и не собираюсь на тебя давить. Расскажем, когда придёт время, — улыбнувшись, тепло произнёс Джонс и оставил быстрый поцелуй на женском виске. Киллиан подошёл к своему столу. К слову, сделал это как раз очень вовремя. В ту секунду, когда он опустился на своё кресло, в кабинет постучали, и в дверном проёме показалась тёмная макушка. «На ловца и зверь бежит», — мысленно усмехнулся Джонс, увидев Миллс. — О, Свон, так и знала, что ты здесь. Тебя искала Ингрид по поводу завтрашней ярмарки. Сказала, это срочно, — передав информацию, Миллс собиралась уходить, но мэр оставил её, сказав: — Реджина, можешь остаться? Эмма молча посмотрела Киллиану в глаза и перед тем как уйти, подмигнула ему, взглядом давая понять, что сейчас доставит Локсли. — Что-то случилось? — глядя на начальника и непонимающе нахмурившись, спросила Реджина. — Нет, ничего. Почти… — нервно почесав затылок, вздохнул Джонс и пытался придумать причину, по которой он сможет задержать Миллс у себя, и чтобы она ничего не заподозрила. К невероятному счастью Джонса, в дверь постучали ровно через четыре минуты. Но эти короткие минуты казались ему вечностью, ведь занимать Миллс несуществующими вопросами — настоящая пытка. Реджина заподозрила что-то неладное и скептически смотрела на него, скрестив руки на груди. — О, отлично, проходи, Робин, — не скрывая радости, пролепетал Джонс и указал рукой на стул возле Миллс, которая заметно напряглась в присутствии Локсли. — А я могу идти, мистер Джонс? — сжав губы, сквозь зубы процедила женщина и тяжело вздохнула, даже не глядя на Робина. — Не-не, подожди, сейчас передам тебе документы по озеленению — и можешь идти, — поднявшись с места, Джонс подошёл к стеллажу с папками, делая вид, что он что-то ищет, и мысленно молился о том, чтобы Свон позвонила ему. И буквально через несколько секунд после этого телефон в его кармане зазвонил. — Да, слушаю. — Джонс, надеюсь, твоя затея не вылезет нам боком и что от твоего кабинета останется хоть что-то, — произнесла Эмма, находясь за дверью кабинета. — Да, хорошо, понимаю вас, я сейчас буду, — деловым тоном ответил Киллиан и, нажав на красную кнопку, обратился к Робину с Реджиной: — Прошу прощения, но мне надо отойти буквально на пару минут. Локсли, посмотрев на Джонса, кивнул ему и, как ни в чём не бывало, сел на стул напротив места Миллс. Открыв папку, мужчина, не поднимая головы, исследовал бумаги, в то время как Реджина напряглась. Джонс вёл себя подозрительно, и то, что он ушёл по якобы важному делу, ей совершенно не нравилось. Тяжело вздохнув и выровнявшись, женщина решила не думать об этом. Ведь какое Киллиану дело до неё и её любовных дел? Киллиан закрыл дверь на ключ и скривился от громкого щелчка. Робин и Реджина повернулись на звук. Женщина в ту же секунду подорвалась с места и дёрнула за ручку, но дверь, как следовало ожидать, не поддалась. — Эй! — крикнула Миллс, стукнув кулаком по двери. — Открой дверь! Джонс, мать твою! Киллиан, я не посмотрю на то, что ты мэр, и надеру тебе зад! — Мы не откроем дверь до тех пор, пока вы с ним не поговорите! — по ту сторону послышался угрожающий голос Эммы. — Свон, и ты туда же! Что за… детский сад! — закатив глаза, Миллс ещё раз ударила рукой по двери и, недовольно поджав губы, вздохнула. — Я вызову полицию! — Реджина, они правы. Нам следует поговорить, — оказавшись за спиной Миллс, на ухо ей прошептал мужчина, обдавая горячим шёпотом нежную кожу и осторожно положив руку на острое женское плечо. — Ты сговорился с ними? — резко повернувшись лицом к Робину, бросила женщина и прожгла его испепеляющим взглядом. Посмотрев в голубые глаза, она мысленно чертыхнулась. Робину удавалось неведомым, почти магическим способом овладевать ею всего лишь одним взглядом. Стоило ей только посмотреть в его глаза… — Ладно, — недовольная тем, что ей пришлось уступить, вздохнула Миллс и, закатив глаза, обошла Локсли. Мужчина вздохнул, покачав головой. Все знали, какой непростой нрав у Реджины, но это никогда не пугало его. Он умело сглаживал все острые углы между ними, однако в последнюю их ссору это не удалось. Даже больше — он подлил масла в огонь, сорвавшись и наговорив ненужных вещей. Локсли знал, что Реджина не такая колючая и сильная, каковой кажется на первый взгляд, и в ту же секунду пожалел о сказанных словах. Однако она уже успела обидеться. После он пытался поговорить с ней, извиниться, однако Реджина даже не стала слушать его. Уж слишком долго отходчивая. Робин был благодарен Джонсу и Свон за то, что заперли их в одном пространстве, без возможности для Миллс куда-то сбежать. — Джина… — начал мужчина, положив руку на плечо Реджины, но та дёрнула плечом, скрестив руки на груди и отойдя от Локсли на пару шагов. — Робин, не о чем нам говорить. Мне кажется, ты всё сказал ещё в нашу последнюю встречу, — зло бросила Миллс, разглядывая клумбу с фонтаном и фонариками. — Реджина, просто выслушай, прошу. Я наговорил лишнего и того, чего не считаю на самом деле, — искренне произнёс Локсли и, встав за спиной Реджины, положил руки ей на плечи и уткнулся носом в тёмные распущенные женские волосы. — Не думаю, что у нас что-то получится, — покачав головой, ответила она и вытерла одинокую слезу со щеки. — Ты же знаешь, какой у меня тяжёлый характер… — Знаю, Реджина, но от этого моя любовь к тебе не становится меньше, — убедительно, но мягко говорил мужчина и, осторожно развернув женщину к себе лицом, поцеловал её. Она незамедлительно ответила на поцелуй, обняв Робина за талию и ещё ближе прижавшись телом к мужскому торсу. — Ненавижу тебя, — без злобы произнесла Миллс, оторвавшись от губ мужчины и улыбнувшись ему. — И я тебя люблю, — широко улыбнулся Локсли и заправил выбившуюся прядку волос из женской причёски за ухо, после чего оставил несколько поцелуев на лице любимой. — Ты невыносим, — тихо засмеялась Реджина и провела кончиками пальцев по щеке, покрытой лёгкой щетиной, глядя в серо-голубые глаза. Неожиданно для самой себя Миллс осознала, что сопротивляться Локсли, глядя ему в глаза, попросту невозможно. — Знаешь, мне кажется, Свон не ожидала, что мы так скоро придём к примирению, — по-доброму усмехнулся Локсли, поглаживая ладонями женскую спину. — Я сама от себя такого не ожидала, — негромко призналась Реджина и спрятала лицо, уткнувшись лбом в мужское плечо. — Но ты… ты действуешь на меня так странно, иногда с тобой невозможно спорить и противостоять тебе. Для Локсли была неожиданна такая откровенность Реджины, однако он не мог не ценить этого. Ведь как никто другой, Робин знал, насколько сложно для Реджины делиться своими чувствами, а тем более признавать свою неправоту. — Так не надо мне противостоять, мы с тобой на одном борту корабля, — улыбнувшись, произнёс он и оставил ещё один короткий поцелуй на её губах. — Может, ты, наконец, поцелуешь меня нормально? По-взрослому, — наигранно возмутилась Миллс, но не успела она договорить, как мужчина резко притянул её к себе, жадно целуя и поглаживая руками женскую спину. Быть заложником ситуации — не самое приятное, что может случиться с человеком. Однако, оказавшись взаперти в этом кабинете, Миллс была даже благодарна этому. В силу воспитания и жизненного опыта ей нелегко переступить через свою гордость, и этим она отталкивала от себя людей. Робин оказался не из робкого десятка, однако даже тогда, когда он пытался достучаться до неё, чтобы обсудить всё, поговорить, она делала всё в точности наоборот тому, что велело ей сердце. Маленькая, обиженная и раненая девочка внутри Реджины боялась, что исход этого разговора может быть не самым радужным, потому Миллс и тянула время как только могла. Однако, оказавшись в ситуации, где она не сможет сбежать, ей не оставалось ничего, кроме как послушать Локсли и осознать, что она попросту накручивает себя, а Робин — такой же несовершенный человек, как и она, и может допускать ошибки, но, несмотря на это, любит её и готов заботиться о ней до конца своей жизни. На следующее утро Миллс отчитывала Джонса и Свон как нашкодивших первоклассников за то, что те оставили их с Робином в кабинете мэра на всю ночь, но в её голосе не было ни капли злости. Только лёгкая усталость. А во взгляде пряталась теплая благодарность за, пожалуй, самое правильное и приятное заточение в своей жизни. И только она одна знала, что впервые за долгое время была не в плену, а на свободе.