Mi problema eres tú

Нечестивый воздух тёмных улиц заполнял лёгкие и с кашлем выходил обратно. Было до жути ветрено и даже скрытая под толстым слоем ткани униформы Альт-Сити, кожа покрывалась неприятными мурашками. Хотелось быстрее уйти. Хотелось уйти домой. Хотелось, чтобы горло согревал только что заварившейся ромашковый чай. Но сейчас уходить нельзя. Почему нельзя? Просто потому что "Дейв" - не такой человек. Всё потому что он - не хочет оставлять его на растерзание алкоголя и всяких незаконных веществ. Всего час назад Лололошке пришло сообщение. Райе очень не понравилось его содержание и та пыталась остановит Мироходца, но всё бесполезно. —Лололошка, поверь. Шанс того, что у Кавински алкогольная зависимость равна 82% — Роботизированный голос, больше походящий на женскую речь пытался смоделировать жалость, но это получалось не слишком хорошо и речь опять казалась слишком безжизненной. Но Райя переживала. Это был уже третий раз, когда Лололошке приходилось забирать главу преступной группировки и два из них сложились не очень удачно. — Пойми, вскоре я не смогу восстанавливать твоё тело от царапин и вычищать кожу от осколков. Но он не слушал. Ему не хотелось слушать. Просто забрать Кавински с бара - звучит не так уж сложно. Но это только вы так считаете. На деле такой героизм может обойтись "Дейву" не только здоровьем, но и жизнью. Уж очень сильно Кавински напивался, что аж не помнил ничего. Не помнил даже свои действия.. -Райя, я.. Я обещаю, что это - будет последний раз, когда я делаю этому.. Этому ментальному уроду такую услугу — Дрожащие руки пытались быстро надеть униформу и уйти, но конечности буквально не слушались. Им тоже не хотелось вновь чувствовать боль. Они будто понимали, что это не последний раз. По правде, он должен был быть таковым. "Дейву" было до жути интересно, что же будет, если он придёт на следующее утро в мастерскую, в закатанных почти до плеч рукавах и выскажет всё. Всё, что мастер с ним сделал. Именно этот интерес и заставлял его двигаться вперёд. Не успев опомниться и он открыл дверь к "Игорному залу", заходя за шторы и поднимаясь к бару. Зайдя в место, которое дышало благовонием дорогого и не очень алкоголя, Лололошка скривился. Он уже стоял в середине неприятного для Мироходца помещение и выискивал Механика. Найти его не составило труда и топая ногами, сжимая кулаки до побеления костяшек, он подошёл. Вся смелость будто испарилась, когда он увидел почти спящего Кавински. Его вид и вправду выглядел потрёпанно: не расчёсанные блондинистые волосы, которые, казалось не первый день в таком состоянии. Приоткрытые пустые алые глаза, в которых не читалось ничего. Лололошке даже показалось, что они были наполнены слезами. Правда, упавшие на бок рыжие очки не давали их рассмотреть. И помятая одежда, которая вызывала ещё больше отвращения. Но "Дейв" не ушёл, наклонившись, парень потряс за плечи знакомого, со словами: "Винс, пора уходить". От усталого шёпота Кавински вздрогнул и убрал руки, будто не узнав Лололошку. Поправив очки он стал рассматривать "Спасителя", чей вид был весьма презентабельным, чем у него: Растрёпанные каштановые волосы, пряди которых падали на бледное лицо, большую часть которого скрывали ярко-голубые, тонированные очки и униформа Комиссара. —А? Дейв? Что ты тут.. Что ты тут делаешь?! —Механик и не пытался скрыть недовольство. Светлые брови сдвинулись к переносице, а губы образовали полоску — Никуда я не пойду! Ты мне что, мать!? Ни Дейву, ни Винсу этот разговор не приходился по душе, поэтому первый схватил Механика за руку и одёрнул от дивана, после чего повёл к лифту нервно топая чёрными каблуками. — Твои выходки начинают выводить меня из себя. — Нервно шипит Лололошка и только сильнее сжимает запястие Бывшего Наблюдателя — сначала сам отправляешь сообщение, чтобы твою тушеньку забрали, а затем.. Комиссар взмахивает свободной рукой и закусывает нижнюю губу чуть ли не до крови. В лицо ударил холодный ветер, как только они вышли из Эмпориума на удивление Винс ничего не говорил, а лишь слушал и как-то заворажённо смотрел на "Дейва", что не мог не заметить Междумирец, но ничего не говорил. Ему нечего больше сказать..