Ушки и хвост

Пуф! И у Акасиро-сэнсэя появились белые, с ярко-красными, переходящие в золотой, кончиками лисьи ушки и такой же хвостик. Он предупредил меня, что с привычными девятью хвостами ходить так, в человеческой форме, крайне неудобно. И я с ним соглашусь. Мне и с моими двумя ой как неудобно, но убрать их, как и ушки, к сожалению, не могу — не умею еще. — Давно же я так не ходил… Лисьи уши оказывается тоже… неудобные… — и они опустились, как и хвост, подстать настроению Акасиро-сэнсэя. — Человеческие уши хоть и неидеальны, но гораздо привычнее и, как бы так сказать… никто не узнает, что у тебя на уме. Да, лисенок? Акасиро-сэнсэ смотрел на мои хвосты, которые место себе не находили и извивались из стороны в сторону. Я пытались остановить их руками — не вышло. — Хе-хе… Да… — Небось, опять думал о похабщине из манг, которые ты читаешь? Эроты бы гордились тобой, Гидзэн-кун, — он вздохнул. — Простите… — Я серьезно. Не понимаю что ты во мне нашел. Мне больше 900 лет, а тебе только 225! Почему не нашел девицу или парня своего «человеческого» возраста? — Вы мне запали в душу, Акасиро-сэнсэ. — Чем?.. — Добротой? Искренностью?.. Я на самим-то деле еще не до конца разобрались в своих чувствах, — я почесали затылок, продолжив. — Иногда у меня бывает чувство, что вы относитесь ко мне как вашему давно усопшему сыну… Тем не менее, вы — лучший кицунэ, которого я когда-либо встречали! Акасиро-сэнсэ, по всей видимости, посмотрел мне в глаза. Было сложно понять из-за маски, которую он почти никогда не снимал. Но было чувство, что он смотрит на меня. Смотрит с тяжестью и печалью... — Д-должно быть, мне не стоило упоминать вашего сына в таком ключе... Простите меня, пожалуйста... — я обняли себя за плечи и отвернулись от Акасиро-сэнсэя, мои хвосты опустились, как и уши, и слегка обвивали мои ноги. Тут я почувствовали руку на своей голове. Она медленно и нежно гладила меня, задевая уже поднятые ушки. Я повернулись к нему лицом. — Все хорошо, Гиз, — хрипло проговорил Акасиро-сэнсэ, стоя рядом и смотря мне в глаза. — Я просто... — он замолк. — Ты напоминаешь мне его. Поэтому мне сложно ответить тебе взаимностью. Каким же я буду отцом, если полюблю собственного сына не по-отцовски? — Но, Акасиро-сэнсэ... — начали я, чувствуя ком в горле. — Я же не... — слова с трудом выходили из моего рта, — ваш сын... В ответ Акасиро-сэнсэ лишь горько улыбнулся и — неожиданно — обнял меня. Я неловко и аккуратно обняли его в ответ. — А мог бы им быть... Он — опять, совершенно внезапно! — поцеловал меня в макушку, между моих ушек, отчего я чуть не расстаял на его руках... — ごめんなさい、息子よ...

* * *

— Кстати, Акасиро-сэнсэ, раз вы затронули эротов, то вы не боитесь кары Антероса? Слышали, он так мстит за тех, кто не отвечает взаимностью... — Думаю, Антерос будет на моей стороне, — Акасиро-сэнсэ чуть отпил зеленого чая из своей кружки. — え？！ Это еще почему, Акасиро-сэнсэ?! Он пропустил мои слова мимо ушей, громко отпив чая. — Ака-сиро-сэнсэ-э-э... Э-то еще по-че-му-у?!... — Потому, Гидзэн-кун, потому, — и снова громко отпил чай, оставив меня в раздумьях.