Нечистые

Где-то тихо, надсадно каркнул ворон и затих. Словно испугавшись, что может выдать себя. Вокруг стояла тишина, ненастоящая, словно искусственная. Животные и птицы затаились. И в этом мрачном безмолвие раздавался лишь один звук – скрип. Тихий, заседающий в голове и сердце скрип… То был скрип висельных веревок. С десятка два, а может даже три, виселиц установили на холме близ леса Бурого. С каждой дощатой перекладины свисала крепкая веревка, а на ее конце – висельник. Синий, опухший, со сломанной шеей. Каждый человек выглядел так, будто умер еще до того, как его вздернули. Синяки, ссадины, вывернутые под неестественными углами руки и ноги, ожоги, которые начали гноиться задолго, намного задолго до казни. На виселицах оказались все без разбору: мужчины, женщины, дети, старики – никого не пощадили. Были они похожи друг на друга и одновременно нет. Но их объединяло одно – темно-синие, почти черные татуировки, витиеватые орнаменты, покрывающие мертвые тела. Даже среди грязи, мертвецкой синевы и запекшейся крови эти рисунки оставались хорошо различимыми. “Скрип-скрип” – пели веревки. – “Скрип-скрип”. Мир вокруг полнился тишиной от этого удушающего звука… И вдруг он, внезапно, прекратился. Из леса вышла фигура в темно-синем плаще. Она передвигалась степенно, легко опуская босые ноги на мягкую траву. За ней один за другим из чащи стали появляться мужчины и женщины, подростки. Их тела, как и тела повешенных, были увиты замысловатыми татуировками-орнаментами. Фигура в темно-синем плаще приблизилась к виселицам и взмахнула рукой. Легко, словно сгоняла назойливую муху с плеча. В то же мгновение веревки, опутывающие шеи убитых, исчезли, а тела зависли в воздухе, окруженные мягким синеватым свечением. – Да упокоятся ваши души во Тьме, – хрипло произнесла фигура в темно-синем плаще. Сразу после этих слов тела висельников охватило неестественное синее пламя и вскоре от убиенных не осталось ни следа. Группа, вышедшая за загадочной фигурой из леса, остановилась невдалеке от происходящего. В глазах у многих стояли слезы. – Люди, – начала фигура в темно-синем плаще, – ненавидят нас. Они убивают всех без разбору, не щадя ни женщин, ни детей. И будто этого мало – они пытают нас! – хриплый голос перешел почти что в крик. – Оставляют тела гнить вот так, – широкий взмах в сторону виселиц. – Нет предела их жестокости. А как они зовут нас? Как? Ответа не прозвучало. – Нечистые! – жестко, цедя каждый звук произнесла загадочная фигура. – Нечистые. Будто мы не достойны даже самой малости – жизни! Снова молчание. – Я зову вас за собой, братья и сестры, кровь от крови, плоть от плоти. Идите за мной и пусть дома людей станут их же могилами. Пусть нигде не будет им спасения от нашего возмездия. Не мы начали эту войну, но мы ее закончим! Секундная тишина, а потом… – Мы с тобой! – громогласно разразилась толпа на холме, взревели все, как один. – Тогда вперед, – голос фигуры в темно-синем плаще лучился довольством. И маленькая армия, пылая жаждой мщения, двинулась прочь от леса. Прочь от виселиц, которые казалось могли рассказать не одну жуткую историю. Прочь. В сторону небольшого людского города, виднеющегося всего в полудне пути от места казни… Нечистых.