Маргарита

      

      Моя беззаботная юность закончилась слишком рано. Замужество отрубило от меня потоки желаний и мечт. Я прощалась со своим пионерским детством и комсомолом, надеясь в новой стране взрослых найти счастье. Только бы встретить кого-то, только бы любить, только бы не быть одной.... Еще родители подливали масла в огонь: А Надя уже замуж вышла, вот с мужем в общежитии им комнату дали! А ты все как дятел по машинке долбишь непонятно для чего!". А я плакала и прокусывала простыни, чтоб не услышали моего отчаяния. Так прошли годы учебы в институте и разовые подработки наборщицей в газетенках. Одно и то же каждый день, разве что теперь переживала все это в одиночестве. Порвала с родителями и редко обращалась к ним. Только осознание того, что где-то ходят два породивших меня человека, угнетало. Я любила их, но не настолько, чтобы терпеть их голоса. Появление мужа все изменило. Однажды, придя на выставку в архитектурный, меня поразили милые карандашные рисунки. Абсолютно бессюжетные, вырванные из контекста жизни фигуры, заинтересовали меня. То ли он сам окликнул меня, то ли меня звали познакомиться с автором работ, этого я уже не вспомню.       - Михаил - громко и четко проговорили полные губы. Он не был красив, но его очарование скрашивало простоту черт. Мне нравился этот кончик носа, который иногда подрагивал во время разговора, квадратная челюсть и взъерошенные русые кудри делали его похожим на Есенина, более мужественного, более крестьянского.       - Анна - и протянула руку в ответ.- Я вижу очертания местности на фоне, но не могу вспомнить, где это? Похоже на Сокольники.       - А вы наблюдательны, Анна. Если хотите, покажу еще несколько рисунков у меня в мастерской.       Уже тогда все стало ясно, что он вцепится в меня, как коршун и не отпустит без веской причины, а ее, в общем-то, и не нашлось. На все мои просьбы прекратить донимать меня, звонить ко мне на работу, он насмешливо договаривался о последней встрече. И конечно, эта вереница "последников" тянулась вплоть до росписи. Потом меня настигла свадьба, жилье в его студии, так как денег на съем комнаты или общежития у нас не было. Ни он, ни я не работали официально. Но мы тогда много пили, ничего не ели, за недоделанными холстами всегда стоял дешевый коньяк. Жить было весело. МИг мог решить наши с ним судьбы. Его богатенькие приятели привозили из заграницы томики Ахматовой и Бродского, неимоверно красивые шарфики и бижу. Один даже ухлестывал за мной и сказал, что привезет мне воспоминания Одоевцевой, если проведу с ним ночь. Миша взбесился и прогнал его. Как мавр кричал и клялся что убьет нас двоих, если я посмею изменить ему. Мне оставалось лишь смеяться и надеяться, что скоро все кончится.       Для меня никогда не было проблемой наличие девушек в нашем с Мишей окружении. Он с ними работал, а спал со мной. В моей голове не было и мысли о том, что он сможет мне с кем-то из них изменять. Злые языки сплетничали, говорили напрямую, что с такой-то его видели в "Аквариуме", с этой прохаживался по Тверскому бульвару. Тогда я не обращала на это внимания, так как знала, что каждую ночь он будет говорить, что любит меня одну и ему не интересны другие женщины в сравнении со мной. Потом стало еще хуже, мы уже не пили и не ели, а прекрасный пол в студии перестал появляться, за натуру нужно было платить. И тогда Миша рискнул, поставив на кон все:       - Любимая, раздевайся. Буду тебя рисовать.- на мои возражения он еще усердней раздвигал мольберт. Его упрямство стало залогом нашей безбедной жизни. Он решил рисовать меня голую- взял старую синюю шаль и приказал лечь на пыльный диван. Уже было холодно и от прикосновения ткани к телу меня пробило мурашками. Он поправил драпировку и снова взглянул, но теперь на меня. - Возьми уголок и прикрой лицо и смотри на меня, не отрывай взгляд.- так я провела порядка восьми часов. Вместо синего у него был зеленый, поэтому художник немного пересмотрел детали композиции. Но работа мне понравилась, я себя не узнала. Откуда столько лукавства и заигрывания в этих глазах? Неужели муж видит меня именно так?       - Ну, как тебе?        - Мне нравится.

***       Успех был оглушительным. Картину купил мой неудавшийся любовник и заказы полились, как из рога изобилия. С этим росла Мишина известность, я же стала штатным редактором в журнале "На заре", изредка посылала свои стихи в простые газеты или иные издания. Печатать мои, как эти сволочи выражались, "огрызки", считали тратой бумаги. Но даже так меня все устраивало. Мы мирно жили в двухкомнатной квартире в пределах кольца, к нам приходили гости, интересные личности с доступом "за ограду". Меня все называли мишиной музой, на что я скромно отнекивалась и пряталась за его широкие плечи. Все смеялись над моей пугливостью, мне же было ужасно неловко выходить в свет, но Миша этого хотел. Я видела как на этих квартирниках светились его глаза, когда обсуждали его работы.       Но долго эта идиллия не продлилась. Мишу все дергали на какие-то всесоюзные выставки, читки лекций и открытые показы для студентов. Я была рада за него, он переживал, что мало заказов и не сможет найти применения своим навыкам. А тут такой удобный случай подвернулся - нас пригласили на вернисаж к одной интересной паре. Марина и Николай были архитекторами и собирали у себя на квартире бедных и перспективных студентов со всех ведущих университетов Москвы. Теперь прошло полгода и мы счастливы...        - Марина позвала меня к себе, сказала, что хочет поговорить.        - Тебе обязательно нужно ехать к ней? Ты была там два дня назад, разве она не может потерпеть до выходных, когда мы все придем?- Мише не нравится мое тесное общение с Мариной, хотя, мне плевать, что он думает, его это не касается. Разве теперь он имеет право влиять на мой выбор среди друзей? Он потерял вес в своем голосе, а ведь раньше я бы обязательно порвала с ней. Переодевшись, вызвала такси и поехала на Патриаршие. Он остался один. По дороге думала обо всем, что происходило с нашей семьей: о вранье, об усталости и непонимании, моем одиночестве рядом с ним. Чем больше Миша работал, тем дальше от него я становилась. Его командировки на неделю могли выключить меня из ритмов жизни. В то время хотелось только одного, чтобы он быстрее приехал и все стало так как раньше. Я могла ждать его, как преданный пес. Мир вокруг переставал существовать, когда начинались очередные сборы в командировку. Теперь формула наших будней так упростилась...       Я нашла Марину абсолютно разбитой. Она полулежала на кресле и вливала в себя коньяк из хрустального графина. Ее прекрасный образ трещал по швам- мятая одежда, подтекший макияж, не уложенные волосы и бешеные глаза, вместо двух обворажительных кристаллов. Я подбежала к ней и села у колен:        - Марина, что случилось?- на полушепот, чтобы не повредить последние нервные клетки. Она улыбнулась, смахнула черные дорожки и прохлюпала:       - Дурочка, со мной все прекрасно! Лучше и быть не может!! Мне нужен был умный собеседник, а среди этой псевдоинтеллигенции, только ты смогла бы меня понять.-и ласково погладила по щеке. Меня обдало мурашками, настолько были холодны ее пальцы.- Ты, красавица. Я не верила, что такие как ты еще остались. Такая ясная и ..и... и сметливая. - и подскочила на этом в кресле. Марина сидела на коленях, обхватила мое лицо и спросила, помню ли я нашу первую встречу? Я только кивнула.

***       Мы с Мишей вошли в их роскошную квартиру. В высоких потолках ревел Ив Монтан. Повернув голову чуть левее, я увидела пару- мужчина сидел в креслах, а на нем какая-то фея в длинном зеленом платье и с ниткой жемчуга в волосах. Она была огоньком, к которому подлетали все эти нескладные мотыльки-студенты, жаждущие хотя бы минуту поговорить с этой волшебницей. Одним взглядом эта ведьма могла отогнать от себя всех пустословов, которых, хочу заметить, было немало на этих вечеринках. В самом начале тебе кажется, что вокруг собрались сливки сливок, по уже после двадцати минут ты понимаешь- из общего воя лишь единицы с ясной мыслью могли произвести приятное впечатление истинных интеллигентов старой закалки. Я подумала о булгаковской Маргарите, которая каждую ночь вылетала на своей метле и била окна остолопам - критикам из "Сегодня" или "Вечеров", увидя ее впервые. Это и была Марина, бестия во плоти. Заметив нас в толпе она спрыгнула со своего мужа и буквально подлетела ко мне.       - И кто же к нам пожаловал? Неужели сама Венера озарила этот дом?- ее улыбка, да, без сомнения, это была улыбка дьяволицы. И в этот момент она украла меня. Мы обошли с ней всех гостей и она представляла меня как малоизвестную поэтессу, которую не могут по достоинству оценить наши издатели:       - Вы представить себе не можете, сколько потеряла наша печать! Она - бриллиант. Но сегодня все изменится - Энн, я беру вас под свое крыло и никто более не посмеет притеснять ваш талант! Господа, давайте выпьем за это чудо- и по гусарски опустошила бокал с шампанским.       Марина стала моим телохранителем и другом. Я успела только моргнуть, как в голове всплыли эти воспоминания, а ее глаза все смотрели на меня. То, что случилось, было равносильно этому мигу- быстро, ярко настойчиво и страстно. Последствия были закономерностью, которую почему-то смогла предугадать только она. Она знала обо всем еще полгода назад, попивая шампанское из бокала, повернув свою нарисованную углем головку к двери. Через секунду я уже была под ней, и мы целовались. Она настояла, чтобы я осталась. Утром, лежа рядом, пришло осознание, что Миша никогда не был моей любовью. Да, мы были друзьями, хорошо проводили вместе время, но там не было чего-то важного. Пастель не была "нашим" местом. Хорошо было только ему. Я же все время отгоняла чувства неловкости и легкой брезгливости. Обманывала себя до последнего, если кратко. Об меня потерлась нога. Марина начала шевелиться и ее грудь оголилась. Я видела обнаженное женское тело много раз, но сейчас это была не просто плоть- волшебная земля из озер, рек и диких джунглей. Я дотронулась до маленькой части островка и слегка смяла его. Мой бесенок сонно улыбнулся и подкатился ближе. Последовали короткие нежности, и она снова взяла надо мной верх.       - Еще рано, можно поваляться.- дыша в шею, просипела Марина.       - Что это было?- этот вопрос был настолько банален, что мне самой стало от него как-то неловко. Словно, сейчас я начну ее обвинять во всем и говорить те мерзости, которые возможно слышал Юрьев или Козин. Так ярко это предстало передо мной, что мне стало стыдно и хотелось сбежать от нее, но как на зло, опасность почуяла не одна я. Марина привстала на локтях, и ее кудри закрыли наши лица.       -Если хочешь - уходи, но знай, что я никогда не прощу эту трусость.- твердо и холодно. Она была полна огня, который сжигал ее изнутри. Через кожу меня кололо жаром марининого тела. "Только бы она не отвернулась от меня, не бросила и не отняла этих часов, когда я любила по настоящему. Моя Марго, смогу ли я быть с тобой счастливой? Не отбросишь ли ты меня, как тех однодневок у дверей твоей квартиры, которые на секунды решили, что смогли покорить тебя и усыпить пустыми фразами? Ты не видишь за своей гордостью мою преданность и страсть к тебе. Ты слишком холодна, как те самые звезды, о которых кричал какой-то богатырь в свитере давным давно. Никому не скажу, что люблю тебя, что только ты имеешь надо мной власть, только ты можешь целовать. Марина, я кричу, я рыдаю, я в отчаянии. Я могу быть счастливой только тогда, когда ты смотришь на меня; я ревную тебя ко всем твоим гостям, к этим шутам гороховым, а ты специально меня дразнишь, прячешься от меня!; Марго, прошу оставь меня, сделай так, чтобы все это было самым прекрасным сном; фея моя, заколдуй меня, пусть я буду спать вечно; твоя маска меня не пугает, она милее твоих французских духов и новой подводки; только не оставляй меня...".       - Ты прекрасно знаешь, что я не уйду пока сама не прогонишь.- Марина за секунды сменила гнев на милость и позволила мне оседлать ее. Теперь мои волосы заслонили нас. Я целовала ее в полубезумии. Она не шевелилась, а водила глазами по мне, а ее ладонь опустилась вниз. Марина плавно и нежно скользила по мне, заставляя покрываться мурашками. От ее касаний мое тело словно застывало. Оно не понимало, что можно чувствовать вот так. С ней по настоящему хотелось близости, не нужно было играть в страсть, как с Мишей. Трепет не был вымученным, он поглощал и тянул к ней. Марина постанывала от моих поцелуев, но когда я решилась скрестить ноги, я заметила, как она плачет.       - Тебе больно? Извини меня, прости Иночка, прости меня- и целовала, целовала, целовала....       - Дурында- смешно хлипнула- мне не больно, ты никогда не делала ничего такого со мной. От тебя только счастье, ты слышишь?- нежно и так по-матерински погладила меня по голове. Мои плечи стали тяжелеть с каждым касанием ее губ. Мы продолжали быть вместе весь вечер и ночь, а утром она сказала следующее.       Сидя на кухне и выкуривая первые сигареты мы болтали о всякой чепухе. О том, что быть замужем так скучно, что хочется уехать, что здесь никто никогда не поймет тебя, о травле и принудительном лечении. Она поглаживала мое бедро и пристально смотрела на меня, ничего не произнося. Потом подняла меня и посадила на кухонный стол. Я помню как от неожиданности вцепилась в ее халат. Он казался мне таким мягким и пах ею. Снова посмотрела на меня уже полная отчаяния, опустилась на колени и приступила к доказательству своей любви. Как верный пес, сидела у моих ног и оставляла вечные шрамы. После она призналась, что уезжает из СССР в Израиль- навсегда. Я не могу понять даже сейчас, что мной двигало в тот момент?! Полное ощущение собственной бесхребетности и никчемности, понимание, что никогда не смогу уехать за ней, как бы не старалась, возможно, все еще держащая меня на коротком поводке семейная жизнь? А была ли у меня семья, настоящая, а не этот пустой сосуд с биркой соц ячейки? Больше всего меня поразило с какой легкостью я ее спросила:       - Ты будешь мне писать? А она ответила:       - Буду.

***       Все старые болячки уже давно не тревожат. Время смогло все унять, похоронить все страсти и желания. Юность мне теперь кажется чем-то несбывшимся, тем чего я никогда не увижу. Уже забыты перебежки по московским улочкам на Никитской, перестали сниться лица и голоса прошлого. Больше никто, никогда не назовет меня Энн. Я никогда не смогу увидеть ее снова. Я ничего не забыла. Память- самое предателское оружие, оно убивает в самый неожиданный момент , забыв или назло напомнив.

Письма

****       Хай, Энни! Как ты поживаешь? Мы приземлились два дня назад, здесь безумно жарко! Хотим поехать в Иерусалим, посмотреть на эту Стену плача. Взяла бы тебя в охапку и помотала бы по всем эти неказистым, но очаровательным улочкам. Потом пригласила бы к себе, сняла бы с тебя пыльные босоножки и зацеловала бы до смерти. Приложила свое фото отсюда, жду ответа Безумно скучаю Твоя Иночка

*** Почему мне не приходят твои письма? Похоже с почтой что-то не то. Но это не важно, мне дали проект строительства отеля, приступаем в четверг. Наконец смогу работать, а то от безделья пухнет голова.

*** Я рассказала обо всем Коле. Мне нет нужды больше жить с ним, хочу приехать к тебе при первой же возможности, завершу отель и прилечу к тебе, любимая. Не забыла ли ты меня? Помнишь ли о наших ночах? Я, вот, помню и забыть этого не смогу никогда. Торчу в бюро днями напролет, лишь бы не видеть его. Он все пытается меня вернуть, говорит, что это было легкое увлечение, эксперимент - не более. ИДИОТ! Я люблю тебя, моя маленькая, люблю, люблю, люблю....

*** Он не хочет давать мне развод, шантажирует деньгами и тем, что всем обо всем расскажет! И пусть- только бы доработать и увидеть тебя. Держит меня на поводке из-за дома... Мне одиноко. Страшно скучаю Марина

*** Мои письма до тебя не доходят, мне не у кого спросить о тебе! К кому обратиться? Куда писать, чтоб получить от тебя хоть строчку. Помнишь мишину картину? Я выкупила ее у этого вышибалы (он тоже решил уехать). Теперь могу любоваться на тебя каждый день. Стоит уснуть, как мне чудится, когда я впервые увидела тебя. Такую маленькую и робкую... Мне нужно перестать об этом думать, иначе могу снова заплакать. Напиши мне молю!!!! за два месяца ни строчки!!! Аня так нельзя. Не поступай, так, со мной! Люблю тебя твоя Иночка

*** В последнее время я пью все больше снотворного, мне кажется, что Коля крадет мои письма к тебе. Но этот дегенерат не знает, что не сможет уничтожить тебя во мне. хочу слышать твой голос, хочу тебя, просто хочу тебя рядом.

**** Врач прописал какие-то странные таблетки, от которых я не могу работать. Руки трясутся над чертежами, письма стали похожи на записки сумасшедшего. Но я все еще в здравом уме. Если я могу вспоминать твое лицо хотя бы три раза в день, значит все в порядке Марина

*** Мы далеко друг от друга, но от этого моя любовь только окрепла. Я понимала, что главным человеком в моей жизни была ты и я появилась на свет ради встречи с тобой. Я не могу жить вдали от тебя, мне страшно от мысли, что ты меня забыла, не разлюбила, нет- забыла. Забыть ,значит подчиниться обстоятельствам, но ты ведь у меня боевая, правда малышка? Всегда помни, что я любила только тебя, все письма, что я писала я попросила передать вышибале. Не забывай меня и прости за все. Твоя Марина "Не мигают, слезятся от ветра безнадежные карие вишни. Возвращаться — плохая примета. Я тебя никогда не увижу."

- Я тебя никогда не забуду... - Я тебя никогда не увижу... *zikronot (זכרונות)- с иврита переводиться, как "воспоминания"