Баивой цветочек

— Что, бойзы, тут расположимся? — спросил Шаб-Ниг, потом вспомнил, что он отныне босс, и возвысил голос: — Тут, я сказал! А кому чего не нравится, подставляй рыло под мой кулак! Бойзы огляделись. Выбранное боссом место для лагеря их вполне устроило: широкая поляна, окруженная тайгой, неподалеку журчит ручей, справа — заросший травой холм. Как раз для того, чтобы привольно расположиться. Не прошло и полдня, как высокая, по колено, трава была вытоптана, часть деревьев — повалена на шалаши и порублена на дрова для костров, под остальные деревья загнали баивую фуру и два десятка багги, а Шаб-Ниг расселся на походном троне, когда-то служившим сиденьем в «Химере», и раздавал приказы, попутно обдумывая важнейший для новой варбанды вопрос: какой бы выбрать герб. — Крук, а ну, ходь сюды! Ты чего это хорошую пулялу прихватил и мне не показал? — Так, босс, это мне сам Горка послал, — выкрутился Крук. По крайней мере, он считал, что хорошо выкрутился, но Шаб-Ниг возмутился: — Да что ты знаешь про Горку, дурбецало! Ты еще этих… подвигов не наделал, чтобы он тебе что-то посылал! Он тебя самого пошлет, догонит и еще раз пошлет. А ну, дал сюда пулялу! Крук отнюдь не горел желанием делиться, заполучив болтер астартес в хорошем состоянии, но еще не дорос до того, чтобы драться с Шаб-Нигом. Тот же, держа болтер в лапе, повеселел, слез с трона и отправился инспектировать шалаши. Ничего ценного для себя он в них не нашел. Его бойзы пока еще не успели захватить что-то достойное внимания. И тут ему попался на глаза мек Багга. — Багга! Видишь, я — Большой Босс, я даже имя твое помню! А ну, что ты делаешь? У Багги всегда находился ответ на этот вопрос. Он с подручными умел сотворять вполне рабочие баивые штуки-дрюки буквально из мусора. Вот и сейчас продемонстрировал большую пулялу — ручной гранатомет. — Он будет называться «Баивой Понос», — гордо сказал Багга. — Потому что, босс, когда нажмешь вот сюда, он пуляет без остановки, будто его проносит! И воняет так же. Прометий вонял не то чтобы поносом, но Шаб-Ниг спорить не стал. Багга был одним из немногих орков, которых он ценил. Его варбанде позарез требовалось больше оружия, больше жизненного пространства… и герб. Очень страшный и очень свирепый. «Может, пуляла? Две пулялы, — раздумывал Шаб-Ниг. — Скрестить, вот так…» — он взял пулялы и положил одна на другую крест-накрест. Вот как тот юдишка в консервах и тряпочке поверх них. Тряпочка Шаб-Нигу очень нравилась, особенно крылатый меч на ней, и он втайне мечтал юдишку этого найти и отобрать. Да и пулялы его, из которых он мастерски стрелял с обеих рук, — тоже. Юдишка был что надо: он ухитрился разозлить даже своих сородичей в таких же тряпочках, те постоянно за ним гонялись, а он оставлял их с носом. Шаб-Нигу очень импонировала эта способность: он тоже ей обладал, ловко одурачивая то Гардрагга, то Морбата, у которого и угнал часть своих багги. «Может, лучше не пулялы, а рожу? Такую, с зубами?» Орочьи рожи он отринул — их рисовали все, кому не лень. Может, дракона? Или волка? Шаб-Ниг припомнил, как едва выжил после драки с юдишками со знаком волка. А после того, как они задали дакки юдишкам со знаком дракона, таким же зеленошкурым, как орки, им с Баггой пришлось драпать… то есть делать ретираду. Юдишки всех недобитых орков сжигали из огнеметов. Насчет Горки Шаб-Ниг не был уверен, а вот про Морку Багга со знанием дела утверждал, что ему такая смерть не угодна. — Дрекки! А ты что это, консервы больших юдишек захватил? — Какого тебе… ой, — сидевший у шалаша и перебиравший лут в мешке Дрекки поднял башку с приклепанными к ней железными пластинами. Юдишка с волком тогда снес ему полчерепа. — Прости, босс. Никак нет, босс. Я их стибрил! Он подтянул под себя части доспеха астартес — наиболее ценные, смирившись с тем, что Шаб-Ниг отберет у него все, что плохо лежит. — Тыришь все, что не приколочено, — хмыкнул Шаб-Ниг. — И правильно! Тому юдишке уже не надо, а если и надо, так нам лут нужнее! Пожалуй, с лутом у его варбанды пока что все было в порядке — в отличие от завоеваний и побед. Собственно, его варбандой она стала совсем недавно, после того, как в череде неудачных драк потеряла девять десятых бойзов и предыдущего босса, а заодно и всех сколько-нибудь сильных и опытных бойцов, которые могли претендовать на это звание, кроме самого Шаб-Нига. В последнее время они не столько дрались, сколько обшаривали поля давних сражений и мародерствовали, хотя Шаб-Ниг планировал оставить это занятие и предаться пиратству. «Может, лут? Мешок с лутом?» — но эту идею Шаб-Ниг тоже забраковал: нарисовать мешок так, чтобы было понятно, что в нем именно лут, а не, скажем, жратва, не сумел бы никто из его бойзов. «Дурбецалы криворукие. Ни черта не умеют!» А вот у Газгкулла Урук Тракки художники водились. Что значит быть Великим Боссом и иметь много бойзов, много меков и много дакки, вздохнул Шаб-Ниг. Сделают все, что придет боссу в башку! Он сорвал небольшой красный цветок на краю поляны, по какой-то случайности не вытоптанный его бойзами. Чудила и по совместительству лек Зариг, увязавшийся за ним, аж подскочил. — Босс, ты чего, босс! Оно ж ядовитое, как сволочь! Кинь его, босс, чтоб его те большие юдишки с огнеметами сожрали, а то сам подохнешь! — Я — босс! — оборвал его Шаб-Ниг. — Я сам знаю, подохну я или нет! Он еще немного подумал. Бойзов у него маловато. И дакки не хватает, что и говорить. — Слышь, как тебя, Зариг… и ты, Багга, — начал он, — а если таких цветочков нарвать и твой «Баивой Понос» ими начинить? Вот это понос у врагов начнется, гы-гы! — Не получится, — замотал головой Багга, хотя Зариг воспрянул духом. — А хотя… Если отварить и рубилы помазать... — Ни один гад не уйдет, все повыздохнут, гы-гы, — обрадовался Зариг. — Действуйте, — снисходительно кивнул Шаб-Ниг. Рожа у него просветлела. На него снизошло озарение. — Слышьте, бойзы! А ну, слушать босса! У нас будет герб! Бойзы побросали работу и драки и внимали. — Наш герб — баивой цветочек! — Гы-ы, — протянул кто-то. — Кому харю начистить? — рыкнул Шаб-Ниг. Желающих не нашлось, и он снизошел до объяснений: — Наш цветочек — ядовитый! Рубилу смазать, и врагу хана, нам лут, а Горке и Морке наслаждение, панятна? Он перевел дух. — И рисовать его — как жуб выбить, — добавил он.