Пустые

— Чет! — Гарри закусил верхнюю губу и прищурился. Клайд с хитрой ухмылкой перевернул кулачок ладонью вверх. Гарри привстал на колено и вытянул шею в попытке заглянуть в его руку. Чтобы они не мешали взрослым, их усадили на скамейку у выхода и попросили вести себя тихо. На вопрос, можно ли тихо бегать в догонялки или прятки, они получили строгий отказ, поэтому пришлось придумывать менее подвижную забаву. Выбор пал на игру в камни: нужно было угадать, какое их количество прячет в руке соперник. В церкви было темно, особенно там, где их оставили. Лампы включать запретили, но дали налобный фонарик, который они водрузили на спинку скамьи, и теперь он служил им маленьким прожектором. — Один, — Клайд выставил руку под луч света и отогнул указательный и большой пальцы. Гарри прикусил кончик языка. — Два, — выпрямил средний. — Три, — разжал безымянный и мизинец. На его ладони лежали три маленьких камешка. — Черт! — Гарри ударил кулаком по спинке скамейки. Фонарик упал на пол. — Че-орт! — он вскинул руки в отчаянной мольбе, а потом с ногами залез на сиденье и перегнулся через спинку, чтобы достать пропажу. Клайд засмеялся от того, как его друг, стоя на руках, дергал ногами в воздухе. Несколько раз ему пришлось отклониться, чтобы увернуться от пинков, сыпавшихся во все стороны. — Вытаскивай меня! — взмолился Гарри и заерзал еще активнее в попытке выбраться, но от этого только сильнее сползал вниз. Клайд, продолжая смеяться, схватил друга за лодыжки и с трудом втащил на скамейку. — Фух! — Гарри положил фонарик рядом, развалился на сиденье и запрокинул голову на спинку. Направленный в потолок луч осветил раскрасневшиеся щеки и взъерошенные кудри, которые и так всегда непослушно торчали во все стороны, а теперь напоминали какое-то кучерявое безумие. Белая уже достаточно помятая рубашка выбилась из брюк, но Гарри совсем не беспокоился, что его внешний вид далек от идеального. — Давай, — Клайд протянул раскрытую ладонь, собираясь получить выигранные трофеи. — Что? — Гарри лениво повернулся к нему и вдруг выпрямился, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Я не случайно! — он начал озираться, словно ему срочно что-то понадобилось. Клайд вздохнул, догадываясь, что спасение друга от падения не прошло бесследно, поджал губы и принялся оглядывать себя. — Я правда не знаю, как это получилось, — Гарри перестал вертеться. Клайд смотрел на серый след от ботинка на белоснежной ткани своей рубашки. Мама будет недовольна. Он попытался стереть пятно ладонью, но только сильнее его размазал. Мама будет очень недовольна. — Снимай, — скомандовал Гарри. Клайд исподлобья уставился на друга. — Давай, — Гарри уже стаскивал с себя рубашку. — Снимай, тебе говорю. Наденешь мою. Она хоть и мятая, но зато чистая. Клайд, хлопая глазами, начал расстегивать пуговицы. На Гарри вся одежда сидела достаточно свободно, то ли потому, что он был слишком худой, то ли потому, что раньше она принадлежала его старшему брату. Клайд был взрослее на год, на голову выше и уже обещал быть крепким, как отец, поэтому рубашка друга пришлась ему почти впору. Переодевшись, Клайд осознал, что зря так сильно испугался. Мама бы не стала его ругать. Да, она была бы расстроена, но не зла. Но и огорчать ее не хотелось. Она так часто говорила, сколько сил ей пришлось приложить, чтобы их с Гарри пустили на ритуал, что он не мог ее подвести. Мальчишки уселись на скамью, высыпали все камешки в середину и принялись делить их для новой игры. — Чем занимаетесь? Клайд вздрогнул и обернулся. Джон Гинзберг, подтянув брюки, присел на корточки перед ребятами. Клайд открыл рот, но не знал, что сказать. Нужно ли оправдываться за обмен одеждой? А может, отец ничего не видел, и не стоит переживать? Тогда можно просто сказать, что… — Мы играли в камни, — громко произнес Гарри. Клайд оглянулся на него, чувствуя то ли благодарность, то ли раздражение. — Клайд опять все выиграл. — Правда? Поздравляю, — Джон похлопал сына по колену и посмотрел на Гарри. — А ты, видимо, не желал признавать поражение? — А, это? — Гарри сделал вид, что пытается смахнуть пятно. — Хотел проверить, дотянусь ли пяткой до уха. — И как успехи? — Хотите, покажу? — Гарри схватил правую ногу и попробовал задрать ее к голове. — Мальчики, вы готовы? — Молли Гинзберг остановилась рядом с мужем. Джон поднялся. Гарри опустил ногу и сел смирно. Клайд настороженно поглядывал то на друга, то на мать. — Что с твоей рубашкой? — Молли взмахом руки заставила Гарри встать и подойти к ней. — Это рубашка Клайда? Что произошло? — обратилась она к мужу. — Ребята просто играли, — Джон пожал плечами и взял мальчишек за руки. — Думаю, нам уже пора. — Подожди, так не пойдет. Молли склонилась над сыном, пригладила ему волосы, заправила рубашку. Потом повернулась к Гарри, достала откуда-то из складок платья платок, протерла грязный след. Пятно исчезло. Или просто стало менее заметным из-за тусклого освещения. — Никаких больше игр, — наказала она, поправив Гарри одежду и пальцами причесав его кудри. Тот с готовностью кивнул. — А где Ноа? — спросил Джон, когда они вышли в коридорчик между рядами скамеек. — Читает молитвы, — обернувшись, ответила Молли. — Он подойдет к вам, когда все начнется. Клайд выглянул из-за матери. Перед первым рядом скамеек, где крестообразное здание церкви разделялось на два крыла, в круг сидели мужчины. Все они склонились над книгами, лежавшими у них на коленях, и можно было различить их тихое бормотание. В центре этого круга стоял невысокий, но массивный деревянный стол, прямо над которым на цепях висела люстра, и на трех этажах ее колец горели свечи. Однако света на все пространство внизу не доставало, и потому оба конца трансепта были поглощены темнотой. Клайду казалось, что на полу у дальней стены он различает что-то похожее на продолговатый ящик в человеческий рост. Но он не мог сказать уверенно, что это не была игра теней. — Почему они просто не включили свет? — громко спросил Клайд. Молли обернулась, прижала палец к губам и ответила тихим голосом: — Так нужно, малыш. Освобожденная из тела душа слишком уязвима, электричество для нее опасно. — Откуда ты это знаешь? — не отставал Клайд, позволяя матери еще раз поправить его одежду. — Это рассказал мне Пророк. А он получил это знание от Всевышнего, — голос Молли звучал необыкновенно мягко. Она всегда любила что-нибудь объяснять Клайду, особенно, если это касалось бога. Ее Бога. — Он тоже сегодня придет? — Клайд оглянулся. — Нет, малыш, — Молли погладила сына по щеке. — Он не может сегодня прийти. Клайд хотел задать следующий логичный вопрос «почему?», но вдруг ему показалось, что в углу правого крыла он увидел какое-то шевеление. Он прищурился, вгляделся внимательнее. — Там кто-то есть? — Клайд указал рукой в темноту. — Там Арам Селински, — ответил Джон после некоторого молчания. — Дядя Арам? Дядя Арам! — Клайд подпрыгнул и побежал бы, но отец успел схватить его за плечо. Молли поймала Гарри. — Не нужно его беспокоить, — строго произнесла она, и вместе с Джоном они усадили мальчишек на скамейку. Клайд и Гарри переглянулись, расправили плечи, нарочито выпрямили спины, сложили руки на коленях. Джон, выглядывая кого-то в кругу молящихся, сел рядом с сыном. Молли взяла со стоящей сзади скамьи белый фартук, повязала поверх платья, накинула такой же белый халат. — Что это? — Гарри внезапно подскочил и прислушался. Клайд, сдвинув брови, смотрел на друга. — Что? — Ш-ш-ш… — Гарри отвел руку назад, почти коснувшись выставленным указательным пальцем губ Клайда. И Клайд услышал. Крик. Заглушенный стенами, но все равно пронзительный до мурашек. Он прижался к отцу и заозирался, пытаясь найти источник. Джон приобнял сына, что-то шепнул, но Клайд не разобрал слов. Гарри, открыв рот и продолжая пялиться куда-то перед собой, сел на место. — Будьте здесь, — скомандовала Молли и поспешила мимо круга мужчин, большинство из которых уже бросили читать молитвы и встали. Где-то в темноте Молли нашла и распахнула дверь, и из черного коридора появились люди. Женщины в белых одеждах. Они шли кучкой, поддерживая молодую девушку, чье лицо, мертвенно-бледное, перекошенное от боли, узнать было сложно. Одной рукой девушка опиралась на ведущую ее женщину, а второй придерживала живот, казавшийся слишком огромным на ее хрупком теле. Ее ноги подкашивались и заплетались, она спотыкалась и кричала. Кричала непрестанно, делая лишь небольшие паузы, чтобы глотнуть воздуха. Мужчины расступились, пропуская женщин к столу, на который уже кто-то постелил белую простынь. — Что с ней? — Клайд закрыл ладонями уши, выставив вперед локти. — Она рожает, — Джон поморщился и отвернулся. — Но почему она так кричит? Ей больно? — Клайд старался не смотреть, как девушку укладывают на стол, но краем глаза все равно замечал происходящее. На какую-то минуту она перестала кричать, Клайд обернулся. Лицо несчастной расслабилось, и он смог узнать ее, вспомнил имя — Вайолет. Руки Клайда опустились. Осознание рухнуло на него как ведро с камнями. Милая, добрая Вайолет! Она вместе с ними смеялась, что похожа на воздушный шарик на ножках. Прикидывала, как далеко улетит, если резко спустить из нее воздух. Она не говорила, что избавление от шара будет таким пугающим. А может, она сама не знала? Клайду стало стыдно за все шутки, которые они с Гарри отпускали по этому поводу. — Да, малыш. Это очень неприятный процесс. Клайд обернулся на отца, совершенно забыв, что тот находится рядом. Джон барабанил пальцами по коленям, смотрел куда-то в сторону, и казалось, что он вот-вот встанет и уйдет. — Почему? — Клайд удивился поведению родителя, который всегда был для него примером спокойствия и сдержанности. Джон перестал стучать, замер, посмотрел на сына, явно обдумывая ответ. — Мама говорит, — Гарри соскочил с места, его звонкий голос без особого труда перекрикивал Вайолет, — что у женщин в организме есть маленькая дырочка, — он сделал небольшое кольцо из указательного и большого пальцев, — и через эту дырочку пытается пролезть ребенок размером с арбуз, — он развел руки слишком широко, чтобы продемонстрировать размеры фрукта. Клайд скорчился. Он не мог представить, о какой дырке говорил Гарри. Может, ребенок вылезет через рот? Поэтому Вайолет так кричит? — Ну, теории, я думаю, достаточно, — Джон хлопнул ладонями по коленям и пальцем поманил мальчишек. Они сдвинули головы, почти касаясь лбами друг друга, и Гинзберг-старший продолжил заговорщицким полушепотом: — Я знаю, что для вас это слишком рано. И, возможно, уже сейчас вы напуганы... — Мы не напуганы! — выпрямившись, возразил Гарри. Клайд запоздало кивнул. — Я рад, что вы такие смелые, — Джон улыбнулся и жестом попросил ребят вернуться. — Но если вдруг, если вдруг, испугаетесь или еще что, сразу говорите мне или Ноа. Договорились? — Ага, — в этот раз синхронно согласились мальчишки. — Добрый вечер, — к ним, наконец, подошел Браво-старший. Гарри тут же подскочил к отцу. — Привет, Ноа, — Джон поднялся, и они обменялись рукопожатием. — Можем идти. Скоро начинают. Ноа взял сына за руку, Клайд схватился за отца, и они встали на перекрестке спиной ко входу. Подходили мужчины, женщины, в силу возраста не способные помогать при родах, подростки, и круг потихоньку формировался. Вайолет не было видно из-за белых расплывчатых пятен, столпившихся вокруг нее. Клайд проморгался, пятна приобрели человеческие формы, но через секунду зрение снова расфокусировалось, словно ограждая его от происходящего. Жаль, не получалось проделать тот же фокус со слухом. Крик проникал в уши, полз под кожей, вызывал мурашки от затылка и по всей спине. Что-то дернуло Клайда за рукав, и он обернулся. Гарри выглядывал из-за спины Джона, пытался что-то показать рукой. Клайд с трудом сообразил, что друг предлагает сыграть в камень-ножницы-бумагу. Он помотал головой, отказываясь, и снова повернулся к Вайолет. Женщины расступились на мгновение, и этого мгновения хватило, чтобы из памяти навсегда стерлось изображение веселой и смеющейся Вайолет. Осталась только мрачная картинка, наполненная усталостью и болью. Клайд непроизвольно сжал ладонь отца. Джон наклонился к нему, спросил, что случилось. Но Клайд не расслышал вопрос и даже удивился вниманию родителя, поэтому просто мотнул головой. И тут какая-то суета справа привлекла его внимание. Гарри крутился на месте, тянул шею, пытаясь то с одной, то с другой стороны заглянуть между спин женщин, пару раз даже подпрыгнул. Ноа и не думал успокоить сына, зная, что это бесполезно, а Джон разок сделал замечание, на которое Гарри отреагировал кратким «ага» и продолжил вертеться. Клайд смотрел на друга как на пришельца, абсолютно не понимая, как происходящее может вызывать такой интерес. Он снова повернулся к Вайолет и закрыл глаза. Он больше не мог на нее смотреть. Это была не Вайолет. Не та милая соседка, которая бегала с ними на лужайке, которая пекла им печенье, которая радостно согласилась выйти за Гарри замуж, когда тот вырастет. Клайд вдруг осознал, что Вайолет уже не их друг. Она не будет играть с ними, потому что будет занята другими важными делами, как остальные взрослые. И теперь он сможет обращаться к ней, только добавив «миссис» перед именем. Клайд возненавидел ребенка, который еще не успел появиться на свет, но уже отнял у него друга и причинил столько боли своим рождением. — Полное раскрытие! Клайд распахнул глаза. Он не понимал значения фразы, но по вспыхнувшей суете догадался, что произошло что-то значительное. Молли, до этого предпочитавшая находиться чуть в стороне, встрепенулась, подбежала к Вайолет, и женщины уступили ей место. Клайд успел разглядеть выражение лица матери. Непоколебимая решимость. Так она выглядела, когда шла возвращать машинку, которую у него отобрал здоровяк Дэйв Джонсон. Так она выглядела, когда ругалась со стариком Харрисом из-за яблок, которые они с Гарри сорвали у него с дерева. Так она выглядела, когда несколько недель назад вышла из дома и вернулась с новостью, что Клайд будет присутствовать на ближайшем ритуале. У Клайда пересохло во рту, желудок скрутило, а по спине пробежал холодок. Не нужно бояться. Мама сейчас все решит. Нет такой проблемы, с которой не справилась бы Молли Гинзберг. Скоро Вайолет перестанет кричать. Скоро они выйдут из церкви. — Малыш, ты хорошо себя чувствуешь? Перед Клайдом возникло чье-то расплывчатое лицо. Он проморгался, сфокусировал взгляд и разглядел отца. Джон выглядел встревоженным. Одной рукой он придерживал сына за плечо, второй зачесал ему волосы, потрогал лоб. — Какой-то ты бледный. Пойдем на улицу, — Джон встал, взял сына за руку, потянул, но Клайд остался прикованным к месту. Задрав голову, он пытался разглядеть мать. Отыскал подол ее платья, небесно-голубого, в окружении белых застиранных юбок и халатов. Она стояла спиной, чуть наклонившись вперед. Вдруг выпрямилась, обернулась. Клайд вздрогнул. Его сердце быстро-быстро заколотилось, ладони вспотели. Молли посмотрела на Джона с непониманием, опустила взгляд на Клайда, губы ее стянулись в тонкую линию. Выставив плечо, она оттолкнула двух стоявших на пути женщин и подошла к семье. — Что-то не так? — тон ее голоса подразумевал ответ, что все в порядке, но Джон этот намек проигнорировал. — Ему надо на улицу. А еще лучше домой, — Джон был уверен в своей правоте и намерении увести сына, но Молли одним жестом поломала его решимость. — Разве? — она слегка склонила голову на бок. — Посмотри на него, он плохо себя чувствует. — Он просто переволновался, — Молли присела перед сыном на корточки, взяла его руки. — Да, малыш? Такое важное событие в первый раз. Это неудивительно. — Да, мам, — тихо ответил Клайд и поспешил высвободить ладони, взял руку отца. — Ребенок уже на подходе. Скоро все завершится, — Молли встала и начала оглядываться. — Вы не видели Патрика? Где его носит? Пророк всегда был с нами с самого начала. Ах, вот он. Идет, — в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Как у вас дела? — Патрик остановился рядом с Гинзбергами, пожал руки Джону и Ноа, подмигнул мальчишкам. — Почему ты не в мантии? — Молли критически оглядела костюм молодого пастора. — Добрый вечер, Молли, — Патрик обернулся на нее с вежливой улыбкой. — Я буду готов через пару минут. Как Вайолет? — Справляется. — Хорошо. Как настроение у вас, друзья мои? — Патрик наклонился, заглядывая в лица Гарри и Клайду. Его темные глаза, окруженные мелкими морщинками, блестели. — Не хотите поиграть на улице? — Они пришли сюда не играть, — раздраженно произнесла Молли. Патрик вздохнул, но ничего ей не ответил, продолжая смотреть на ребят. — Все супер! — Гарри не скрывал восхищения. — Из нее как будто дьявол выходит! — Не стоит так говорить, — Патрик сдвинул брови. Две образовавшиеся посередине лба складки были единственным намеком на то, что он не одобряет высказывание Гарри. — Ребенок — это новое творение божье. И никак не относится к дьяволу. Клайд хмыкнул. — Как твои дела, дружок? — Патрик повернулся к нему. — Ты, я вижу, не особо в восторге? Клайд замер, раздумывая. Он может сейчас сказать всего одно слово и все закончится. Он не увидит, как ребенок появится на свет. Он еще сможет сохранить в своей памяти Вайолет веселой и счастливой. Молли прочистила горло. — Все хорошо, — ответил Клайд и попытался улыбнуться. В глазах Патрика что-то поменялось. Они как будто погасли, морщинки вокруг них разгладились. Он выпрямился и с хлопком сложил ладони. — Я все же хочу сказать, — Патрик обратился к Молли, — что мой отец тоже не одобрил эту идею. Клайд ожидал, что мама вот-вот влепит Патрику пощечину. — Однако он допустил их на ритуал. — Джон, Ноа, — Патрик решил проигнорировать ее высказывание. — Я разрешаю вам разорвать круг и покинуть церковь во время ритуала, если в этом возникнет необходимость. — Никто не может разорвать круг во время..! — захлебнулась возмущением Молли. — Миссис Гинзберг, вернитесь, пожалуйста, к Вайолет. Вы ей сейчас нужнее. Молли выглядела так, словно это Патрик дал ей пощечину. Клайд еще ни разу не слышал, чтобы матери кто-то приказывал. Даже в столь вежливой форме. Патрик развернулся и вышел из круга. Молли еще с минуту стояла на месте. Клайд понимал, что она сдерживает гнев, чтобы сохранить лицо перед соседями. — Ведите себя хорошо, мальчики, — наконец сказала она, глядя перед собой. — И ни в коем случае не уходите из круга. Она быстрым шагом вернулась к Вайолет. Женщины, шарахаясь, пропустили ее. Клайд перевел взгляд за пределы круга, пытаясь найти Патрика. — Он с дядей Арамом, — прошептал Гарри, высунувшись перед Джоном и ткнув Клайда в бок. Ноа втянул сына на место, Клайд привстал на цыпочки, пытаясь что-либо разглядеть в темном углу, но его отвлекла начавшаяся внутри круга суета, больше похожая на панику. Клайд наблюдал за ней, раскрыв рот. — Вижу головку! — Патрик! — Малыш выходит! — ПАТРИК! Молли отошла, уступая место своему обидчику. Гнев сменился триумфом. Патрик влетел в центр, затормозил, схватившись за стол. Порванный его появлением круг еще сохранял проход, пересечь который должен был еще один человек. — Дядя Арам, — прошептал Клайд. Почему-то ему хотелось, чтобы старик оставался снаружи, ни в коем случае не заходил в круг. Клайд был готов закричать, броситься бежать, чтобы вытолкнуть его. Джон сжал руку сына. Теплый, слегка влажный жест сдержал его. Клайд вытер свободную ладонь о брюки. Патрик отпустил стол, выпрямился, расправил плечи. Молли едва заметно кивнула ему. Триумф на ее лице сменился снисходительным удовлетворением. Патрик обернулся на разрыв в цепи круга. Шагнул в его направлении. Еще шаг. Круг был небольшой, но, казалось, Патрику пришлось сделать не один десяток шагов, чтобы достичь его периметра. Арам Селински нерешительно вошел в круг. Патрик взял его под руку, подвел к столу, где старик и рухнул обессиленно на колени. Патрик огляделся. Клайд вперился в него взглядом, сам не замечая, что мотает головой. Молли что-то сунула Патрику в руки. Черная продолговатая шкатулка. Патрик стиснул ее. Не глядя открыл, пощупал предмет, что хранился внутри. Резко развернулся, закрыв собой Арама Селински. Брошенная коробочка прогремела по полу. Клайд видел только спину Патрика. Он понимал, что сейчас произойдет что-то страшное, что-то ужасное, непоправимое. Патрик двинул рукой. Арам Селински повалился на пол. На его щеку упала алая капля. Еще одна. Темная кровь скатывалась с лезвия ножа в опущенной руке Патрика. Лужа наполнялась из перерезанного горла, окружала черные лакированные ботинки. Клайд попытался вдохнуть. Но либо исчез весь воздух, либо легкие отказались выполнять свою функцию. Он беззвучно хлопал губами, желая выпустить ужас, рвавший его изнутри. И вдруг получилось. Крик оглушил церковь. Только спустя несколько секунд Клайд понял, что крик принадлежит не ему, а существу, которое держала на руках его мать. Она передала существо Патрику. Пока Патрик осторожно брал младенца, перерезал склизкий канат, связывающий его с матерью, что-то чертил на детском лбу кровью, пальцами зачерпнутой с пола, Клайд пытался переключиться на ту половину мира, где всего этого не существует. Голова кружилась, в ушах звенело, в горле встал комок, мешавший дышать, и сглотнуть его не получалось. Мир зашевелился. Это люди разорвали круг и начали подходить к Патрику. Шли по крови, которая, казалось, была уже везде, переступали через Арама Селински. Мертвого Арама Селински. Джон уже давно не сжимал руку сына, и Клайд высвободил ладонь. Развернулся, хотел сесть на скамью, но она стояла дальше, чем ему показалось, и он упал. Боль от коленей метнулась в голову, он пополз по полу, спрятался под скамейку. Чья-то рука схватила его за штанину, попыталась вытащить. Клайд пнул ее и пополз дальше. С трудом поднялся, не заметил, как оказался у двери, дернул ее, толкнул, не сообразил как, но открыл. Холодный ночной воздух ударил по лицу, нагнал мурашки по всему телу. Черное небо грозило обрушиться, темный горизонт несся навстречу, желая обхватить его, сжать в тиски. Звон в ушах сменился шумом ветра. И чем-то еще. Чем-то знакомым и в то же время непонятным, похожим на чье-то имя. — Клайд! Клайд, ты как? Папа. Угрожающий мир отступил. Клайд дернулся, отвернулся, и его стошнило. На лице выступил холодный пот, он сплюнул остатки рвоты. Упал отцу на руки. — Клайд! Клайд! Ты видел? От голоса Гарри хотелось зажмуриться, убежать, хотя бы заткнуть уши. Но он был не в силах сделать что-либо. Джон поднялся. Перевернутое небо качнулось, поплыло. — Клайд! Что случилось? Мама. Он закрыл глаза. Все еще было страшно. И стыдно. Он не смог. Он хотел извиниться перед ней, но сильнее хотел, чтобы она оставила его. Не трогала, не касалась дрожащими руками, ничего не говорила. Джон куда-то пошел. — Клайд! Клайд, — голос Гарри прыгал, надрывался. Клайд приоткрыл глаза. Черная взъерошенная тучка волос то и дело заслоняла небо. Клайд выгнул шею, разглядел лицо друга. Гарри улыбнулся, щеки его блестели от слез. — Клайд, Клайд, — Гарри продолжал скакать рядом, чем-то махал над головой. — Я подарю тебе машинку, я-подарю-тебе-все-игрушки-только-не-умирай-Клайд, пожалуйста. Клайд попытался улыбнуться, закрыл глаза, провалился глубже в отцовские объятия. Что-то щелкнуло, легло ему на грудь. — Машинку дарю тебе. Вот, которую ты хотел. Со светящимися фарами. Только не умирай, ладно? Клайд приоткрыл один глаз. Свет, желтый и теплый, как пламя свечей, ослепил его. — Фары светятся, — продолжал повторять Гарри.