Умер навсегда.

Его нашли, когда было уже поздно. Бездыханное тело болталось в петле, потталкиваемое ветром с незакрытого окна. Кожа была белая, словно снег. В голубых глазах уже не было видно никакой жизни. Радужка выцвела, словно яркая футболка после стирки. Губы приобрели синеватый оттенок, вместо привычного розового. Раздаются крики: «— Они убили Кенни!» «— Сволочи!» Но Кенни этого уже явно не услышит. Эти слова никогда ничего не значили. В них не было почти никакой жалости. Они просто приелись, как обычное "привет" и тому подобное, что люди говорят каждый день. Они стали обычаем после каждой смерти белобрысого мальчика, который на следующий день вновь приходит на автобусную остановку и вновь едет в школу со своими товарищами. Их даже товарищами назвать сложно, не то, что друзьями. Но с этого момента Кенни больше не появится на той автобусной остановке, он больше не будет пошло шутить, больше не будет играть с пацанами в приставку или смотреть Терренса и Филиппа с ними. Он больше не будет сидеть с ними за одним столом в школьной столовой, его место займёт кто нибудь другой. Он больше не будет смотреть на ругань Кайла и Картмана, смотреть на драму Стэна и Венди. Не услышит, как жиртрест ржёт над ним вновь и обзывает нищим. Не увидит цирк Твика и Крэйга, как они держат друг друга за ручку, хотя и не любят друг друга вовсе. Никто больше не увидит Кенни в школе. Никто не увидит Кенни на улице. Он больше не появится ни в одном из магазинов. И мало вероятно, что кому то будет больно, грустно и так далее. Всем будет плевать, как и было до этого. Годы спустя могила Кенни поросла травой. Никто её не посещал. Все забыли про Кенни, словно его никогда не существовало ранее. Кенни уже плевать на всё и всех, ведь он лежит глубоко под землёй в деревянном гробу. Он больше не проснётся в своей кровати в целости и сохранности, как было раньше.

Проклятие снялось, и теперь Кенни умер навсегда.