Счастье живет в нас

-Эй, стало тихо, разве мы не должны радоваться? Но почему-то это вызывает больше беспокойства, нежели уми… В последнее время, атмосфера вокруг этого леса настолько поутихла. Воздух становился свежее, а ночь более яркой, из-за полной луны. -Умиротворение? Не говори так, это лишь признак, что мы справились с заданием и убили всех чудовищ, что тут обитали. Необычная тишина немного не привычна, она настораживала этих двоих и лишь треск веток, давал понять, что это лишь их шаги и ни одной живой души вокруг. -Ха, может быть дело в том, что мы слишком быстро это сделали? И наши дела идут как нельзя хорошо. Именно это меня и настораживает. Тут слишком тихо. На вопрос молодого юноши, ответа не последовало, потому что второй скупился на том, что осматривается по сторонам и вздыхает. И правда, миссия прошла на удивление гладко, словно какой-то баг в системе. Это настораживало, и в то же время вызывало чувство гордости какой-то, что они так хорошо прокачали своих персонажей, что им все ни по чем. Вместе они прошли глубже, в саму чащу леса и вставили кристалл в нужное место, а после прошли сквозь яркий портал и на экране телевизора показался прыгающий кролик и значок, что игра сохранена успешно. -Знаешь Дазай, я не думал, что с тобой будет так увлекательно проходить миссию, - рыжеволосый юноша лишь улыбнулся, наблюдая за тем, как щеки кареглазого заливаются румянцем. Тот откладывает игральный джойстик и поднимает взгляд винных глаз. -Не думал? Плохо не думать, это может повлечь за собой ряд ошибок. Особенно в игре. Тебя должно было насторожить, что так резко стало тихо, - Осаму бурчит, хотя стоит задуматься, этим двоим уже давно не по четырнадцать. Это два взрослых парня, который работают в мафии, но в свободное время играют в компьютерные игры. Вообще, образ Дазая, у Чуи не вмещался в голове. Это отличалось от того, что он видел постоянно. Дазай очень красивый юноша, к тому же правая рука босса мафии. Он отличный стратег, мозг всего Порта. Его редко увидишь воочию, но Чуе явно повезло быть его единственным напарником, после смерти лучшего друга Осаму – Оды. Тогда рыжик и предложил Осаму сыграть в эту игру. Они каждый вечер проходили по одной миссии, порой исполняли две. Там как раз была возможность играть за двоих персонажей, но и естественно изначальный уровень игры был сложный. Много выборов, много ходов и если вместе не продумывать все, а действовать каждый сам за себя, то и соответственно уровня не пройти. Но Осаму продумывал все не только в реальности, но и в игре тоже. Чуя рад, что смог узнать такого Осаму. Оказалось, хороший парень, он умеет даже готовить, и это не какой-то яд, дабы поскорее отбросить коньки, а более чем сносная еда, которую Накахара очень даже любил. -Эй! Не засыпай, - Чуя тормошит шатена, но тому явно все равно, так как послышалось мирное сопение. Надо же, за своими мыслями, Накахара и не понял, когда Дазай уснул. По среди комнаты, на небольшом раскладном диване, сидели двое. Один хмурился, второй спал. Первый лишь изучал второго взглядом, отмечая про себя, что перед ним взрослый мужчина лет двадцати пяти, с «помятым» от усталости лицом. Его волосы слегка блестели, как тигриный камень на свету солнца, а тонкая, бледная кожа и прямые, утонченные черты лица сегодня потускнели. Этого было достаточно, чтобы потрясти рыжеволосого парня и заставить его сердце пропустить удар. Сколько они уже вместе живут? Лет пять? С тех пор как стали напарниками. Или больше? Нее, больше. Они стали напарниками, когда Чуе было четырнадцать, но вот живут вместе и правда, лишь последние пять лет, с тех пор как Осаму буквально чуть не двинул кони с последней попытки суицида. Чуя для себя открыл много приятных сторон своего напарника. -Какого черта ты делаешь, Дазай! Дерзкая манера речи Чуи, никуда не исчезла, он по-прежнему не любит, когда его игнорируют иди что-то подобное. Это потрясало многих, казалось бы, такой милый парнишка, с такими сексуальными чертами лица, и такой скверный характер. Ну явно волк в овечьей шкуре. Он снова потряс шатена за плечо, немного грубо. Однако, владелец винных, не то кофейных, глаз, лишь тихо пробормотал: -Я думал, ты дашь мне спокойно поспать, но мало того, что я слышу твой дерзкий голос, так ты еще и тормошишь меня, - Дазай приоткрыл один глаз и посмотрел на рыжика, что тихо порыкивал и надувал свои румяные щечки. -Ну что?! Что? Чуя рыкнул и поднялся. Он ушел куда-то, а после послышались его шаркающие шаги в тапочках на размер больше и достал из своей папки, пачку бумаг и бросил это на диван, прямо перед взором Осаму. -Ты сказал, что займешься этим сам! А если будешь валяться тут как идиот и дрыхнуть, Мори из нас шкуру спустит! И ты навлечешь на меня позор, ты этого хочешь? -Ну почему сразу спустит шкуру? Мори не такой уж жестокий, да и возраст старика уже не тот. Но зачем ты притащил это домой? Дазай потер глаза и все же принял сидячее положение, просматривая бумаги. Да, он обещал, что переделает все эти отчеты, но он планировал этим заняться на работе, а не дома, когда у него выдался выходной день. Чуя воистину дотошный слизняк. Осаму лишь вздохнул и собрал бумаги, посмотрев на рыжика. -Ты не меняешься. Такой строгий, -хмыкнул шатен. Осаму ухмыльнулся чуть больше, и этим разозлил рыжика еще больше, на его бледных висках за пульсировали вены. Тот рванулся к Осаму и схватил его за грудки. -А все потому, что ты тупая скумбрия, которая вечно спихивает документальную работу на меня! Думаешь мне легко? В отличии от тебя я хожу на миссии… Чуя уже пожалел о сказанных словах, ведь он сам умолял Мори не пускать шатена на миссии. Ведь тот слаб, он хорош в стратегии, стрельбе, но явно будет лишним, его способность не способна помогать в бою на столько же сильно, как у других. Он лишь закусил губу. Очень грубые слова по отношению к хозяину темных волос, но тот никак не отреагировал, а лишь чуть отклонил голову, открывая вид на красивую шею в бинтах. Будь бы это прошлое, он бы наказал его, за такие слова, вспылил бы, но почему он стал таким апатичным? Не понятно. -Ладно, я сделаю это сегодня, отпусти меня, - говорит он, обхватывая чужие запястья и заставляет их разжать ворот белоснежной рубашки. -Можешь идти, - Дазай встряхнул головой и забирает бумаги к себе. Чуя фыркнул, он тоже не желает видеть этого бинтованного. И когда это он посмел словить себя на мысли, что его сердце пропустило удар? Бред. Просто бред. Он накинул на себя курточку и просто покинул квартиру, что-то бросая в ответ «всего хорошего». Дверь громко хлопнула, оповещая одного из хозяев квартиры, что он остался один. Дазай был ленив, но понимал, что должен сделать то, что обещал, а именно разобрать отчеты и дописать новые, чтобы Чуя смог все это отнести Мори, который действительно может спустить с них шкуру. Старый? Дазай ошибся, не настолько Огай и старше него самого. Да и вообще казалось, что время для этого психопата вообще остановилось, он всегда выглядит на тридцать с хвостиком, хотя тому уже, наверное, за пятьдесят. Но тот явно не потерял сноровки в бою. Вздохнув, юноша принялся за работу, в мыслях говоря рыжику, что тот еще пожалеет, но все же он легко его прощает и забывает вообще о том, что тот существует, ведь сейчас его внимание сосредоточенно на бумагах. Эх, а ведь они могли бы пройти еще одну миссию. Или же, это был баг, и все придется начать сначала. Что за касается Чуи, он за последние несколько месяцев испытывает боль. Которой наградила его жизнь и боролся он с ней физически и психологически. Жизнь вообще похожа на весы. На одной стороне находится – реальность, а вот на другой – сердце. И под реальностью можно рассматривать много чего, но чаще всего это голова и рационально-логическое мышление, как раз то, на что сердце в априори не способно. Но даже так, начнем с того, что сердце простой механизм, точнее сложный… но не суть. Оно перекачивает кровь и работает как мотор вашего организма, оно вообще не способно принимать решений касательно эмоций. И за эмоции тоже отвечает мозг. Точнее какая-то часть мозга, которую мы можем смело назвать – сердцем. И именно сторона реальности, является для Чуи все тяжелее и тяжелее, создавая дисбаланс весов, и тем самым это причиняет боль. Невыносимую, такую, что сердце порой заходится в хаотичном ритме. Человек всегда теряет свой путь, когда он засмотрится на дорожные пейзажи и красоты в целом. Так и Чуя, из-за того, что реальность создает боль, он потерялся в этих чувствах и растерялся. И сейчас вы спросите, что вообще за чувства. А все просто. Этот бинтованный упырь, он вызывает массу чувств, которые проходят сквозь жесткие фильтры реальности Чуи, и все равно что-то, да попадет на другую сторону. Коснется его сердца, заставит волноваться, краснеть и заикаться. А что же сам виновник такого драйва? Ничего. Он словно не замечает. Игнорирует, и это лишь больше заставляет колесики крутится, сердце заходится табуном, и Чуя льнет к этому придорожному и снова обжигается и снова страдает сторона реальности. Прогулка затягивается, а Чуя понимает, что и домой уже пора. Он думал, что Осаму не станет делать то, что должен, но какого было его удивление, когда у него на столе уже все лежало. -Ты это сделал? -Ну да, это не было сложно, я же говорил, что сделал бы это завтра на работе, - смеется шатен и ставит на стол кружку ароматного кофе, наблюдая за Чуей, который в свое время рассматривает аккуратный почерк напарника, а после и вовсе всматривается в чужие глаза. Дазай чертовски красив, умен и телом хорош. Чуя понимает, сколько раз этот мудило спасал ему жизнь, а после и вовсе ощущает, как сердце снова щемит и он не выдерживает, подходит ближе и нагло целует. Плевать, что будет потом. Плевать, если это все испортит, он безумно желает его уста. Он хочет их ощутить, смять и «зажевать». И Осаму первое время и не отвечает вовсе, он явно не ожидал этого. И первая мысль кружится в его голове: «какого черта?!». Но ощутив дрожь Накахары, он все же обнял его, прижал к себе и ответил на этот поцелуй, тут же перехватывая инициативу. Дазай целует крепко, терпко. Он сжимает хрупкую талию рыжеволосого юношу и постепенно углубляет поцелуй. Рука зарывается в роскошную копну волос, сжимает их на загривке и сначала прижимает ближе, не позволяя отстраниться, а после он тянет на низ. Поцелуй обрывается, слышится недовольное мычание, а после тихий полустон, ведь уста шатена соприкоснулись к нежной коже на шее Чуи, оставляя мокрый поцелуй, а после и вовсе укус. -Что ты…ах, -тихо спрашивает синеглазый и смотрит на Осаму полу туманным взглядом, а после и вовсе сжимает рубашку шатена. -А разве не видно? Ты, приходишь домой, грустный и печальный взгляд, сердце колотится, а после ты так отчаянно целуешь меня. Ты думаешь, я совсем чурбан? Ну вот… Ты не угадал, - шепчет Дазай на ушко и прикусывает мочку, прижимает к себе и постепенно валит на кровать. Осаму и не думал, что Чуя так самоотверженно пойдет на такое. Он не думал, что тот вообще решится на поцелуй, а ведь Дазай мечтал об этом дне. Мечтал так сильно, что даже забывал о приемах пищи, лишь бы Чуя волновался. Он пытался понять, имеет ли его напарник хоть толику тех чувств, что он имел к нему. Жестоко? Да, но ведь сработало. Этот вечер, они запомнят на долго. Долгие поцелуи, нежные прикосновения Осаму к телу его напарника, что вызывали мурашки, покусывание сосков, что стояли как спелые ягодки, их только срывать. А эти стоны, они буквально сводили с ума, заставляли Дазая дрожать и желать еще. Он проводит языком по шее, вырисовывая невидимый узор, который остается пока что мокрым пятном, а после высыхает, исчезая без следа, но вот ощущение на кожи, что именно там, касались эти горячие губы – остаются. Чуя млеет, прогибается в спине, и ловит себя на мысли, что он ничуть не жалеет о содеянном. Тело дрожит, оно просит еще и еще, пока изо рта не вырывается стон. Слишком жарко. Ему на столько хорошо, на сколько и плохо. Дазай умелый в ласках, это с одной стороны восхищало, с другой же, с той, где находится реальность и расстраивало. Почему? А ведь это значит, что кто-то видел такой же взгляд кроме Чуи. Однако, эта боль быстро утихает, когда Дазай касается языком низа живота, приспуская ткань штанов. Он увлекается членом юноши, который уже давно просит к себе внимания. Он подрагивает, пускает капельку смазки, и Дазай этого не игнорирует, наоборот, он облизывает головку, опускается восьмеркой вниз, и тихо шепчет ласковые слова, которые слышит Чуя и снова млеет. Руки у Дазая ласковые, они знают, как обращаться с членом, нажимают на головку, а язычок ласкает коронку, спускается ниже, а после и вовсе берет член в свой влажный плен, прижимает его к небу и постепенно двигается в низ. Чуя дрожит, стонет, и не в силах пошевелиться до тех пор, пока не кончает напарнику в рот. А что Дазай? Ничего, он лишь улыбается и нависает над Чуей. -Ты чего? -Он вытирает слезы, которые потекли из ярких глаз, и сердце Осаму уходит в пятки, неужели он ошибся? -Ничего, просто… Просто я думал, что совершенно не нужен тебе. Что я лишь напарник… Что все это, что поцелуй, все… все – он буквально захлебывался в слезах, словно маленький ребенок, который потерял все опоры в виде рациональности и логики, и позволил себе жить только сердцем. -Чшшш, нет, все совсем не так. Не просто напарник, ничего ты не испортил, дурачок иди сюда, - Осаму целует его, прижимает к себе и слышит то, отчего сердечко замирает, дрожит и отказывается, а работать, а после заходится в бешенном ритме, вызывая восторг, радость и некое умиротворение. Любовь. Его любят, и, пожалуй, это то, что желал Осаму услышать так долго. И самое главное, он понимает, что Чуя буквально нуждается в позитивном ответе, словно это то, что вдохнет в него новую жизнь. -Люблю, больше всего на свете, я люблю тебя, - шепчет Дазай и снова целует, позволяя себе, продолжить начатое, стать одним целым с Чуей, ощутить, как его тело примет его в себя, стоны и снова этот взгляд, в котором Осаму будет тонуть. Этой ночью, жизнь перестала быть страданием для обоих. Один обрел ее смысл, второй понял, что пора перестать жить только реальностью. Нужно было позволить себе немножечко больше, чаще обращать внимания на ухаживания Дазая. Чаще слышать его: «будь осторожен», «надень шапку», «я приготовил пирог с крабами, садись кушать». И слышать это не как само-собой разумеющееся, а как заботу о себе. Заботу, в которой так нуждался Чуя. Он уснул в крепких объятиях Осаму, расслабился и наконец то, смог-таки выспаться, впервые за такое долгое время, его не мучали кошмары. Он был счастлив. Счастье живет в нас, просто ему нужно дать свободу, научить замечать его в маленьких вещах. И не позволять себе, жалеть себя. Нельзя, никогда, ни при каких обстоятельствах. Чуя это понял, лишь благодаря этой ночи, как понял и то, что наличие зрения не мешает быть слепым.