Маяк

I can't save us, my Atlantis, we fall

We built this town on shaky ground

I can't save us my Atlantis, oh no

We built it up to pull it down

Seafret by Antlantis

      Пожав протянутую руку, она подметила, что та была мягкой и теплой, в отличие от ее вечно ледяных конечностей. Приятный контраст, учитывая, что за всеми происходящими событиями она пропустила тот момент, когда ее кожа покрылась мурашками, а тело начала бить мелкая дрожь. Это также не укрылось от него, и он с некоторым пренебрежением стянул с себя черную джинсовку и протянул ей: – На, надень, а то трясешься. Почему ты вообще в одной футболке? ­– Я как-то не планировала тут задерживаться и попадать в заварушки. Ее забавлял этот тон, будто она нерадивый подросток, который постоянно вытворяет глупости и ввязывается в передряги, а он примерный отец, который устал ее из этих передряг вытаскивать. Как бы то ни было, его вопрос напомнил ей, зачем она вообще покинула свой иллюзорный алко-приют. Похлопав себя по карманам, обнаружила, что оставила сигареты в пальто, тихо чертыхнулась и без тени смущения обратилась к новому знакомому: – Ты куришь, Дима? Я оставила пальто и сигареты внутри, – сказала она, указывая на бар. Он молча вытащил пачку сигарет и протянул ей. Парламент. «Спасибо хоть не тонкие», - подумала она, но вслух сказала только: – Зажигалку я тоже забыла. Она чувствовала, что его терпение кончается. Это читалось в его суровом взгляде и коротких напряженных вздохах. Ей даже показалось, что он закатил глаза. Или он так моргает. Но ей доставляло странное удовольствие испытывать его. Было интересно, сколько он продержится. В конце концов, он мог давно оставить ее одну, ведь долг перед кармой он на сегодня выполнил. Но он все еще был здесь. И ей хотелось понять, почему. Не говоря ни слова, он достал блестящую в темноте серебряную зиповскую зажигалку и дал ей прикурить. Она глубоко затянулась и на выдохе поблагодарила его.Почти все то время, что она курила, они молчали и не смотрели друг на друга. За всей этой историей у нее не было времени и возможности вспомнить о приведших ее сюда событиях, но стоило оказаться в тишине, как они без промедления напомнили о себе. Судя по всему, это отразилось на ее лице, потому что он спросил: – Ты в порядке? Выглядишь как призрак. Она долго и внимательно смотрела на него. Конечно, она не в порядке. Она, блять, в полнейшем дерьме. Но она не собиралась рассказывать об этом тому, с кем знакома от силы десять минут. – Как выглядят призраки, если их никто не видел? – лучшее, что пришло ей на ум. – Не хочешь, не говори. Но что бы ни случилось, бухло и сигареты – это не выход. Только этого ей ни хватало. Мудреного праведника – всезнайки с набором стандартных жизнеутверждающих фраз. Ее мало волновало выход это или нет. Она не думала, что будет делать и как справляться завтра. И послезавтра. И ближайшие месяцы. Ей просто казалось, что если она переживет сегодняшний день, то переживет и все оставшиеся. А справляться сегодня одной силой воли и моралью в ее планы не входило. Она докурила и выбросила бычок в стоящую рядом урну. Стянула с себя куртку и протянула ему с подобием улыбки: – Мне пора возвращаться. Спасибо. За спасение. И за сигарету. Принимая из ее рук куртку, он случайно коснулся ее пальцев и бросил взгляд на синеющее запястье. Она проследила за его взглядом и поспешила другой рукой закрыть проступающие синяки. Встретившись с ним глазами, она заметила, что его стали темнее. Были ореховые, а сейчас цвета сепии. Или это на улице стало темнее. – Синяки так не оставляй. Купи мазь, иначе будут долго сходить, – посоветовал он с явным знанием дела. – Ты врач? – По образованию. Но не по призванию. «Хороший врач, – подумала она, – и вдарить, и полечить может». Отчего то ей казалось, что он тянет время. Она уже собиралась кинуть дежурную благодарность за совет и вернуться в бар, но он ее опередил: – Точно все в порядке? Я могу вызвать тебе такси. Или сам отвезти. Забавный он все-таки. Даже милый в этих попытках помочь. Но сегодня помощник у нее был один, к нему она и направлялась. В любой другой день она бы достоинству оценила его благородные порывы, даже приняла бы помощь. И с неожиданной для себя тоской подумала: «ты выбрал самый неподходящий день и самого неподходящего человека для спасения». – Береги себя, Дима. Она в последний раз улыбнулась ему и скрылась в темных стенах бара.