Тэхёниэль

      Каждый понедельник у Тэхена желание одно и то же. Застрелиться бы. На столе стопка бумаги, ручка, парочка изгрызенных карандашей, когда-то и у кого-то удачно спизженных, ну, и конечно, степлер. Может, опробовать последнее в деле?        Нихуя не получилось. Зря скобы потратил.       — Тэ, ты точно в порядке? — шепчет милашка Хо. Впорхнул, сука, как ебаный эльф. Весь из себя выспавшийся и довольный.       В сторону блондина летит меткий взгляд-убийца. Какой порядок, когда понедельник? Когда только девять утра, а начальник вылюбил во все дыры на планерке? Он не в порядке, от слова «заебали-блиааать-нахуй».       — Понял, зайду-ка я к тебе в пятницу.       Зря ты, Хося, ожидаешь, смены бури на легкий бриз. Тэхен пиздует в командировку. Сегодня узнал. Рад безгранично. Ехать предстоит в ебеня, проверять готовый к отправке товар. Другими словами, делать чужую работу: переупаковывать и заполнять сотни проигнорированных бланков. Вот оно ему нужно? Мальчик в детстве мечтал русалочкой стать и уплыть в закат с принцессой. Вот только не осуждайте, у каждого свои мечты.       Тэхен себя из последних сил по атомам собирает в желе-работягу. Печатает-распечатывает, исправляет-заполняет, носится электровеником по офису, не забывая кланяться и выжимать улыбку перед начальником. Работа, говорили они (родители), хорошая. Легкая. Пиздец. Жопа в мыле, даже член вспотел. Или он плачет из-за долгого воздержания. Что поделать, если хозяин работяга-дебил с горой кредитов, зато в новеньких брендовых шмотках, а шкаф ломится от женского белья. Снова осуждаете? Зря, Тэхен не гей, он милая русалочка. У него хвост имеется и паспорт русалочий. Такой же друг-даун подарил на двадцатипятилетие. Чимини зовут. Единственный, кто терпит ежедневное нытье и голубые мечты (о море, конечно! Кто сказал о Чонгуке? Рано, тссс…).       Парень держится, молится на часы. Почти шесть вечера. Начальство сейчас красиво свалит, а потом можно и самому сделать ноги.       Стартует Тэхен красиво. С разбегу влетает в лифт первым. Товарищей по несчастью не ждет. Обнимашки с потными, вонючими мужиками в его планы не входят. На парковке любимая машинка приветливо мигает. Родненькая. За рулем можно расслабиться, проораться, включив попсовый хит удачно проебанного лета (жизни).       Пальцы барабанят по рулю. Вкусно пахнет морем (ну почти). Тэхен вот-вот кончит от удовольствия. Вот оно счастье. Дома не так круто. Дома соседи сумасшедшие. Как еще назвать чудаков, решивших, что родить пятерых детей и завести двух огромных псов, охуенная идея. Ребята, вы идиоты, крикнул бы Тэхен, но перекричать огромное семейство не сможет. Ходить по дому в наушниках, это не выбор, это жизненная необходимость. Уши Тэхена в любом случае скоро откажут. Плюс в этом тоже есть, он не услышит противную резь голоса своего начальника. Угадайте, почему его Ниф-Нифом называют. Вспомнил — вздрогнул. Не упоминайте начальника вне рабочего времени — грех.       Тэхен паркуется. Соседей с улицы слышно. Парень почти готов заплакать, но ситуацию спасает рыжее чудо на каблуках.       — Я тебя не знаю, — Ким проходит мимо. Вдруг прокатит.       — У меня ящик мартини и три банки оливок.       — Чимини, друг мой лучший. Как же я мог тебя не узнать!       Пака сжимают в неуклюжих объятьях. Отбирают банку оливок, которую тут же целуют. И этот человек еще удивляется появлению герпеса на губах. Вот она разгадка. Чокнутый.       — Я знал, что тебя сегодня спасать нужно, — рыжий парень легко семенит на каблуках за другом. Не поспешит, тот забудет о нем, как только окажется в квартире. Не впервой. Чим привык. Он на шпильках так научился летать, а позже и на стрипах. — План такой: живем один раз — бухаем, как черти.       — У меня работа.       — Бла-бла-бла, вот что я слышу. А нужно — буль-буль-глоть.       — Глотать ты мастер, — подкалывает Тэ. — Юнги вообще в курсе, куда его Персик в шлюшьем прикиде укатил?       — Пошел. Он. Нахуй!       — Эй, — Ким напрягается. Баночку с оливками чуть не выронил. — В смысле?       — Мы расстались.       Чимин отталкивает друга от двери. Сбрасывает туфли, снимает джинсовку. Тэ на топ и подтянутый животик с колечком пирсинга в пупке с завистью смотрит. Его мягкое плюшевое пузико с этим не сравнить. Ноги в сиреневых лосинах под цвет кружевного чокера на золотистой шее. Давненько Чимин не давал себе волю. Что ж там такое у них приключилось? Они ж душа в душа, член в попу, дружненько так пять лет жили.       Кризис? Поздно так-то. Юнги все возможные заебы Чимина знает. Да он его из такого дерьма вытаскивал, что у Тэ до сих пор волосы дыбом встают. В семнадцать он занимался эскортом и вебкамом. Секс, наркотики, рок-н-ролл, как говорится. Тэхен на него почти рукой махнул, пока тот с Юнги не познакомился. Юнги мужик суровый, его даже мама Тэхена побаивается, хотя он с ней лишь однажды поздоровался. Парниша крышует мелких барыг. Сам не употребляет и контролирует, чтобы малолеткам не впаривали товар. Такой человек разговоры не любит. Ствол, деньги и дырочка Чимина — вот набор довольного Юнги. Попытаетесь исключить хоть что-то из списка — вы труп. Мир вам и земля подушкой.       Тэхен на всякий случай отписывается Мину, что Чимин у него. Он за ним присмотрит. Нет, ну, а что? Двадцать пять — это еще не старость. Тэхен хочет пожить.       Юнги отвечает сразу же.       «Выйдете на улицу. Убью»       Ким шумно сглатывает. Верит. А может, ну его, этого Чимина. Подружиться с Хосоком? Парень смотрит на «чудо-женщину» с уже сопливым носом и мокрым взглядом. Сейчас заревет. Ох, бля, нужно успеть выпить.       Перестарался. Минус мартини, минус оливки. Отстой. Из дома выходить нельзя, а так, сука, тяяянет. Чимин ноет над ухом о… О чем, кстати? Тэхен ничего так и не понял. Ор соседских детей стихает после десяти, поэтому всхлипы и душевные изливания Ким не улавливает. Он вообще думает о море, о своем милом зеленом хвостике, который так и не увидел воду. А еще у парня имеется прекрасный топик в сетку с крохотными блестящими ракушками. Они так приятно щекочут кожу.        Ким вызывает такси.       — Ку-даэ…мы? — мычит такой же готовенький Чимин.       — На море…

***

      На пляже пустынно. Место не популярное. Да и для людей холодно. Осень так-то. Дубак. Чонгук рад. Его кожа к холоду не чувствительна. Расположившись на любимом камне, русал любовался звездами и слушал заигрывания волн. Прекрасный вечер. С чего он вообще решил, что человеком быть здорово. Бунтовал, против отца пошел и выбрался-таки на сушу. Но… Учеба, работа, люди-долбоебы. Да ну, все в устрицу! Он сегодня прощается со всем земным дерьмом и уплывает в родную обитель. Конечно, гамбургеров и пиццы будет не хватать. Ничего. Справится.       —Да, я пизде-еецкий, скажи?       — Пизда-тый, Тэ, пиз-датый — пьяно икает Чимин.       Чонгук косится на парочку акробатов, скачущих по холодному песку полуголыми. Тот, что пониже, кажется, на каблуках. Спотыкается. Летит лицом в песок. Мда. Второй шлепается на задницу рядом, роется в рюкзаке. Что-то на ноги натягивает и ползком-ползком к воде спешит.       — Я русалочка! Я Тэхёниэль!       — Бля… Меня тошнииии…       Русал, тот, который настоящий и немного (очень много) охуевший, отворачивается. Мелкого на каблуках выворачивает. Он блюет долго, с отвратительным хриплым воем. Чон из виду ползущего придурка упускает. Слышит всплеск. Может не мешать природе с естественным отбором.       — Далеко уплыл, хм, — потирает подбородок Чонгук. Он не обязан никого спасать. Не обязан. «Русалочка», видимо, далеко собралась. Хорошо плывет, только скоро окоченеет и утонет. — Последний раз. Первый и последний.       Гук спрыгивает с камня в воду. Тело реагирует мгновенно. Расправляются плавники. Адреналин растекается по венам, ускоряет реакцию. Догнать человека проще простого. Тот уже тонет, раскинув руки в стороны и красиво прогнувшись в пояснице, словно море взяло несчастного на руки, баюкает. Русал не слепой, сразу подмечает мягкую плавность линий чужой фигуры. На длинные стройные ноги чудак натянул зеленый искусственный хвост. Торс обнажен, если не считать серебристой сетки с длинными рукавами-плавниками доходившей незнакомцу до середины груди. Красивый человек.       Чонгук тянет его наверх. Чувствует кожей слабое тепло угасающей жизни. Возможно, спасти его не такая уж и плохая идея. Уложив спасенное чудо на мокрый песок, Гук сорвал чертов топ и растер грудь ладонями. Так, что он там помнит о спасении утопающих?       Рот приоткрыл. Хм, красивые губы, только синие. Два выдоха. Сколько же он алкоголя выдул, алкаш несчастный? Чонгук старательно надавливает на грудную клетку, ждет, когда «русалочка» очнется. Еще несколько вдохов и Чону кажется, что человек дернулся. И да, молодец, водичку морскую выплюнул, глазки открыл.       — Мы… целуемся?       — Еще нет, — хмыкает Гук.       — Почему?       — Действительно.       Губы стали мягче, горячее. Русал с радостью толкается в тепло языком, смешивая слюну. Тэхен максимально податлив. Ластится, поглаживая чужую спину. Крепкий парниша ему попался. Стоп. Погодите. В смысле парень?!       Чонгука толкают в грудь. Он морщится. Все так хорошо было, вкусно. Что чудик хочет на этот раз?       — Отъебись! Изыди! Я в жопу не дам! Мы не знакомы.       — Привет, Тэхёниэль. Меня зовут Чонгук. Теперь дашь?       Ким долго соображает. Темновато так-то, но, кажется, парень-спаситель — горячий красавчик. Брюнет. Волосы до плеч. Тату от шеи до ключиц и забитые черными волнами руки.       — Я не гей. Наверное…       — Бывает, — пожимает плечами Чонгук, — Так что, продолжаем?       Тэхена резко накрыло горячим туманом. Он видел только черные глаза незнакомца. Чувствовал, как умело пальцы играют с сосками и… И ничего! Он пошевелиться не смог. Что за магия? Или паралич? О, господи, спаси и сохрани, Тэхен пить больше в жизни не станет. Его сейчас выдерут на пляже. Лучше бы утонул.       — Не плачь, прелесть, тебе понравится. Главное, расслабься, — воркует русал.       Карие глаза человека горят, видимо, русалочий афродизиак сработал. Не стоит целоваться с русалками. Слюна у них не простая, сводит с ума и возбуждает до сумасшествия. Тэхена в детстве об этом не предупреждали. Да и кто мог знать, что они вообще существуют. Еще и такие горячие.       Целоваться с другим парнем отчего-то приятно. Да, нет, не приятно. Это крышесносно! Кима так еще никто не засасывал. Незнакомец вылизал и высосал донельзя. Губы у Тэ опухли, язык онемел и, кажется, он от поцелуя почти кончил.       Стащив искусственных хвост человека до коленей, Чонгук присвистнул. У русалочки член не хуже его собственного. Длинный, с крупной красной головкой. Блестит и вздрагивает от прикосновений. Чонгук сжимает чужую гордость у основания, мажет подушечкой большого пальца по крохотной дырочке уретры и ловит громкий стон Тэхена. Парень списывает все на алкоголь, долгое воздержание и шок от произошедшего с ним за день. Во всем виноват понедельник. Как иначе объяснить странное удовольствие от двух длинных пальцев в его драгоценной попе.       — Прелесть, ты такой узкий… Можно вставить? Не могу больше терпеть.       Тэхен бы послал его, но если сейчас не кончит — умрет. Его хвост на плече парня, задница в чужих ладонях… Будь, что будет.       Член входит туго. Чонгук сплюнул на него несколько раз, растер слюну и попробовал снова. Человек под ним стонет, ерзает. Другими словами, нисколько процессу не помогает. У русала, может быть, тоже давно никого не было, и его шишка сейчас от перевозбуждения взорвется.       Выдержка на ноль. Чон загоняет член глубоко, удачно цепляя чувствительную точку. Тэхен резко дергается, шипит. Больно, сука, и приятно! Его трахает парень, вот Чимин удивится… Трахает, к слову, очень хорошо, качественно. Сжимает щиколотки, прожигает глазами дыру и коротко рычит, входя по самые яйца.       Тэхена уносит после нескольких толчков. Он кончает, ловя под веками разноцветные звезды. И так три раза подряд. Русалу мало. Усадив человека на свой член сверху, Гук впился в шею. Вот когда Тэ особенно кайфанул. Шея его самое слабое место. Опираясь спиной на грудь Чонгука, он откинул голову на его плечо.       — Блять, твои стоны… — шипит русал, ловя долгожданный оргазм. Он бы дольше продержался, но Тэхёниэль просто космос. Одно сплошное удовольствие: узкий, громкий, прекрасный, да еще и с хвостом, пусть не совсем с настоящим. — Еще раз?       — Ааа?!       — Соглашайся, прелесть, тебе же понравилось.       Понравилось, то понравилось, но задница у Тэхена не железная. Жалко так-то. Русал человека соблазняет долгими поцелуями. Чувствует, что тот вот-вот согласится. Но оба резко теряют весь запал, когда слышат выстрелы.       — Блять, Юнги!       Чонгук наблюдает за подорвавшимся Кимом. Тот вместе с хвостом чуть кожу с ног не содрал. Белье мокрое в сперме и песке. Бежит, спотыкается, проклиная какого-то Чимина. Умеют же люди отдыхать. Чонгук с досадой пялится на неуклюжую прелесть. Отличная получилась благодарность за спасение. Хорошо, только мало.       — Эй, Тэхёниэль! Возвращайся завтра!       — Я не гей! Пошел ты! — матерится, смущенный парень.       — А я не человек! Споемся!