милые будни.

— шоё-о-о-о, — воет атсуму отчаянно в трубку, будто это облегчит его учесть. хината сегодня, как и всегда, встал раньше атсуму, решив пробежаться и зайти в магазин, потому что у атсуму чуть ли мышка в холодильнике не вешалась. и уж точно повесилась бы, если бы они не съехались. на вопрос чем питался мия всё это время последний невнятно пробурчал что-то про осаму. вернёмся в наше время. — что не так, тсуму? — яйца закончились! — атсуму обречённо упал на стул, словно героиня трагедии, узнавшая преужаснейшую новость. — ох, мне так жаль, тсум-тсум, — с той же интонацией, что и у мии ответил шоё на том конце. — но ты же сможешь дождаться моего прихода, да, милый? атсуму выпадает из реальности. шоё назвал его милым. и ведь не просто назвал, а произнёс обращение самым ангельским, нежным и тёплым тоном, что у атсуму ноги стали ватными и не будь он на стуле — точно упал бы. вернёмся в реальность. шоё, насторожившийся из-за внезапной тишины на том конце, начал взволнованно звать атсуму, чтоб тот подал хоть один признак жизни. и мия, сглотнув, шепчет будто не своим голосом: — я готов ждать тебя вечность. такая приятная откровенность для будничного разговора, кажется, заставляет шоё разволноваться сильнее и он обеспокоенно спрашивает: — с тобой всё хорошо? — да, — благоговейно произносит мия. — точно? — точно. — хорошо, — по тону хинаты не скажешь, что всё хорошо, — я скоро приду. и они прощаются, отключая звонок. в тот день атсуму мия двадцать четыре года отроду порхал по их квартире. *** атсуму делает очередной толчок и выдыхает, прикрывая глаза. в хинате тепло, даже жарко, и от этого настолько хорошо, что у мии голова кружится. и он, видимо, решив себя добить, разлепляет глаза. хината смотрит на него с затуманенной нежностью, и аккуратно взяв его лицо в ладошки, тянет на себя для поцелуя. вот только в тот момент когда их языки соприкасаются раздаётся звонок. — возьми трубку, — шепчет шоё, скользя по шее мии, а затем по плечам. атсуму раздражённо выдыхает, тянется за телефоном и, взглянув на имя звонившего, начинает закипать сильнее. — чего тебе? — спрашивает злобно он. хината мягко треплет его волосы на затылке. — я приеду к тебе завтра вечером, — и добавляет, — с едой. — нахер ты нужен! — рычит атсуму, ведя носом за ушком хинаты. тот вздрагивает и мия, извиняясь, гладит его по бедру, делая мелкий толчок. шоё выдыхает. — ты.. там трахаешься что ли? атсуму не выдерживает и отключает звонок, а затем и сам телефон, швыряя его за спину, на кровать. он толкается в шоё сильнее, заставляя того выгнуться, отчаянно хватаясь за плечи мии и царапая спину. — атсуму, — зовёт он, — не злись, милый. — вновь вплетая пальцы в волосы. он снова назвал его милым. когда они занимались сексом. и это мило. атсуму целует его так, будто шоё исчезнет, как только он отстранится и толкается нежнее, но всё так же глубоко. шоё стонет ему на ухо. — да, атсуму, там.. — хвалит он. — да, дорогой.. мия, кажется, срывается с катушек. *** осаму неотрываясь смотрит в глаза брата, пока хината воркует, что «осаму-сан, -ты-вовремя, -всё-как-раз-готово», порхая по кухне и тихо кряхтя тарелками и вилками. — вот! — выдаёт он, ставя тарелку перед атсуму, — теперь можно спокойно есть. осаму всё так же смотрит на него, беря вилку в руки, и атсуму неосознанно повторяет за ним, разрезая мясо в тарелке. они оба кладут куски в рот и у них одновременно расширяются глаза. — мм, вкусно, — поворачивается к хинате атсуму. — ага, — кивает, подтверждая осаму. — что за рецепт? — я в бразилии научился, — гордо улыбается шоё. они начинают обсуждать процесс приготовления, и хината говорит, что «на-самом-деле-лучше-добавить-больше-перца,-чем-в-рецепте», а астуму кивает, потому что уверен, что раз шоё так говорит — значит так реально лучше. эти двое не прекращают разговаривать даже собирая посуду. когда хината домывает последнюю тарелку, осаму кашляет, а затем почти деликатно спрашивает: — и как давно ты готовишь для моего брата? шоё хмыкает, вытирая руки полотенцем, и устраивается позади сидящего на стуле атсуму, одну руку кладя на его плечо. — относительно недавно. — в тон осаму отвечает он. — а что? — прищуривается атсуму. — да вот, — скрещивает руки его брат. — хочу сказать, как тебе несказанно повезло. — зави-и-идуешь! — довольно тянет. — должен признать. — вздыхает осаму. очевидно, комплимент предназначен не атсуму, раз младший с легкостью признается. — чтож, я пойду. — вставая, говорит он. хината пускается уговаривать его остаться, ведь уже поздно и атсуму даже соглашается с ним, хотя на ночь они планировали киномарафон. ну, может и не только это. и вот, атсуму лежит на кровати, так же как за столом, смотря в глаза ехидно ухмыляющегося брата. шоё сказал, что гостю нужна мягкая кровать, а сам он с осаму не лежат, да и атсуму ему не позволит. — я воду пить. — констатирует он, вставая. — ага, я так и поверил. атсуму не отвечает, уходя на кухню. хината спит и мия проходит мимо него, не трогая. ну, по пути в комнату он обязательно поцелует его в висок. потому что соскучился по нему находясь с ним под одной крышей. да, и такое бывает. он залпом выпивает воду, и уже собирается налить из фильтра еще, как слышит шорох шаркающих по полу ног. — не напугаешь, саму. — и тянется к стакану. аккурат в тот момент, когда он хватает его, его руку накрывает рука поменьше и темнее на несколько тонов. хината утыкается головой между его лопаток. атсуму вздрагивает. — тише, родной. — шоё скользит ладонями по плечам, а потом осторожно усаживает его на стул и встаёт перед атсуму, наклоняясь для поцелуя. атсуму не замечает, как он начинает сползать ниже, оказываясь в итоге прямо перед его членом, который пока что в пижамных штанах. — твой брат спит? — д-да, — кивает мия. шоё улыбается и трётся щекой о пах. сейчас его просьба быть тише кажется двусмысленной.