ᴄ ᴨᴇᴩʙыʍ ᴄᴇнᴛябᴩя, Люʍин

— Осталось два года. — Как быстро пролетело время! Итэр, я так рада! — Чему? Тому, что мучаться ещё два года или тому, что скоро всё это закончится? — Прекрати! Тебе не идёт быть таким противным. Люмин дружески подтолкнула брата локтём. Итэр поморщился, но не смог сдержать улыбку. Они направлялись к дверям школы. В ней, мы должны признаться, многое произошло за всё время их обучения: первые шаги в познании предметов и основ жизни, знакомство с учителями и образованными людьми. А сегодня первое сентября — предпоследнее в их школьной жизни. Десятый, одиннадцатый класс…и всё! Они свободны как в море корабли! Люмин шла в школу будто на праздник. Хотя сегодня так оно и было: арка перед зданием была вся украшена сиреневыми цветами (глазурные лилии, любимые цветы директора), сцену подметали и уже заканчивали все приготовления к вступительной речи директора. Начали понемногу собираться люди. Первоклассники пришли с родителями, Люмин приветливо помахала малышке Кли. Милая девочка, но вот пиротехнику ей давать будет нельзя даже с восемнадцати. Прехорошенькая и вежливая, чего не скажешь о её брате. Кэйа Альберих — главный красавчик всея школы, по которому сохнут все «нормальные» девчонки, а мальчики мечтают разбить ему нос. Точнее, только один. В одиннадцатом классе вообще много красивых юношей, но с Кэйей пока соперничает только Дилюк — богатенький сын какого-то бизнесмена. Говорили, что они братья, но Люмин не верила, больно характеры разные. Кэйа — шутник, заводила, любитель застолий и шумных вечеринок. Дилюк напротив — молчаливый, замкнутый молодой человек с принципами. Люмин вздохнула. Вот охота бороться за таких простых мальчишек! Кому вообще есть дело до старшеклассников? — Эй, Люми, — Итэр аккуратно тронул её за локоть. — Кажется, директор идёт. — Что?! Где? — Люмин запрыгала на месте, привставая на носочки. Итэр засмеялся. — Ой, перепутал. Это наша классная мисс Нин Гуан! Как же я мог не разглядеть… — Глядеть лучше надо! — сказала расстроенная Люмин, наступая ему на ногу. — Прошу тишины, успокойтесь, прошу вас! Минуту внимания! — прозвучал властный голос со сцены. Нин Гуан всегда была царицей, но сегодня она выглядела ещё лучше, чем обычно. Люмин влюблённо обвела взглядом людей. Вот бы стать такой же! — Мы надеемся, что вы замечательно провели это лето, — Нин Гуан сделала паузу, чтобы все окончательно успокоились и затихли, не было слышно даже вечно что-то говорящих малышей. — Но мы также хотим, чтобы и этот учебный год прошёл успешно и вам не в тягость. Многие из вас в прошлые года халатно относились к учёбе, верно? Она лукаво взглянула на детей, замедляя взгляд на учениках старших классов. Кэйа прищурился, вытянул губы в насмешливую улыбку и крепче сжал в руке ладошку Кли. Дилюк, в противовес брату, нахмурился и приподнял брови домиком. Его оценки всегда были отличными. — В этом году у вас есть все шансы исправить свою школьную судьбу. Ведь школа и учёба — это не просто «пустая трата времени». Это ключ к вашей будущей социальной жизни, которая, мы верим, преподнесёт вам много сюрпризов. Прошу выйти на сцену нашего любимого завуча, он скажет пару наставительных слов. Но на сцену никто не взошёл. Люмин огляделась. Завуча она помнила прекрасно — все ученики до конца жизни запомнят его сверкающие голубые глаза и вихры непослушных рыжих волос. — Кхм, ну, что ж, в таком случае, перейдём сразу к человеку, благодаря которому наша школа существует уже много лет. Прошу на сцену, мистер Ли! Внутри Люмин всё замерло. Вот он, человек, ради которого она ходит в школу и усердно учит уроки. Тот, который снится в самых распрекрасных снах. Тот, кто… — Мисс Нин Гуан, не стоит уделять этому так много внимания, — проговорил мужчина на вид неполных сорока лет, поднимаясь к старшей учительнице. Длинные каштановые пряди, собранные в хвост, развевались по ветру, под солнцем сверкали янтарные переливы в волосах, а глаза…глаза были полня непередаваемого света. Он веселил, вселял надежду, вытаскивал из омута рутины повседневности… — Люмин, рот прикрой, а то слюнки потекут, — поддел её Итэр, который давно знал про любовь сестры и часто смеялся над ней. Но делал он это не со зла, а потому, что не умел скрывать свои эмоции. Люмин насупилась и скрестила руки на груди. Какая разница, что думают люди? Главное то, что он не покинул работу, и она снова сможет его видеть. Пусть и не каждый день, а раза два в неделю, но этого вполне достаточно. — Мои милые ученики, мы с вами уже много лет вместе, я помню, какими вы пришли на учёбу, помню, с каким трудом вам порой давались некоторые предметы, помню, как многих из вас приводили ко мне в кабинет…к слову, я не знаю, почему учителя пугают детей словом «директор». Это глупо и лицемерно… — Вы отходите от темы, господин директор, — прошептала Нин Гуан. Чжун Ли мягко улыбнулся в ответ. — Конечно. Сегодня важный день, первое сентября — это всегда начало чего-то нового. Быть может именно в этом году вы определитесь со своей будущей профессией или найдёте друзей, единомышленников. Я не буду желать вам банального успеха, это…не главное. Не «пятёрки» будут помогать вам в жизни, а бесценный опыт взаимодействия с другими людьми. Ведь иногда завести разговор с человеком гораздо труднее, чем ответить урок, верно? — Абсолютно, — тихонько пропела Люмин, смотря на директора во все глаза. Итэр кивнул головой, он был с этим согласен. — Будьте собой и никогда не позволяйте трудностям сломить вас. Будьте сильнее, чем они. Школа — это не место, где «отбывают срок», это не тюрьма. Это прежде всего люди, которые хотят помогать вам и прикладывают все усилия, чтобы ваша жизнь была…счастливой. Я тоже пожелаю вам: будьте счастливы! С первым сентября! Люди зааплодировали. Всем понравилась речь директора: всё просто, нескучно, а главное — по делу, без излишеств. Люмин хлопала в ладоши громче всех, девушке казалось, что директор именно её поздравил с первым сентября. Но от её внимательного взгляда не ускользнуло то, что директор был словно чем-то обеспокоен. Его глаза утратили блеск, он нервно сжимал руки, постоянно теребил фрак. — Тебе не кажется, что с директором что-то…не так? — спросила Люмин у брата. Тот согласно кивнул, но говорить ничего не стал. Он вообще не хотел думать о директоре. Сейчас классный час, а потом домой…скорей бы.

***

Люмин не могла сказать точно, когда полюбила Чжун Ли. Просто однажды, в какой-то момент, она поняла, что постоянно ищет его в школьной толпе, что ей нравится, когда он, проходя мимо, улыбается ей. Все в классе знали о чувствах Люмин, но никто над ней не смеялся. Наоборот, все старались сблизить её и директора любыми способами, а Альбедо — чудесный юноша, который хочет стать алхимиком — даже нарисовал Люмин и Чжун Ли, кружащихся в танце среди белых лилий. Эту картину весь класс подарил Люмин в её шестнадцатый день рождения… — Люмин, ты меня не слышишь? В чём дело? Девушка очнулась. Перед ней стояла Нин Гуан, глаза у неё были печальными. Люмин быстро-быстро принялась листать учебник, но рука учительница накрыла её дрожащие пальцы. — Мы смотрим на доску, милая. Какая ошибка у Кадзухи? — Нин Гуан очень любила свою способную ученицу и хотела вернуть её к уроку. — Эм…я не…а какая тема нашего урока? — Люмин почувствовала, как щёки наливаются румянцем. Вот неудача! — Ставить двойку в первые учебные дни я, конечно, не буду, — Нин Гуан со вздохом отошла от её парты. — Но имей в виду, что отвлекаться на уроках — плохая затея. Кто может ответить на вопрос? — В уравнении элементальной реакции ошибка, — Итэр вышел к доске и исправил Кадзуху. Юноши улыбнулись друг другу. — Всё верно. Молодец, — рассеянно похвалила его Нин Гуан. Она не понимала, что же происходит с Люмин. Прежде она никогда не отвлекалась на уроках, а сейчас…неужели она смотрит в окно? Нин Гуан покачала головой. Может, у девочки что-то случилось? — Эй, ну ты чего? — Итэр положил руку на плечо сестры. Люмин вздохнула и развела руками, дескать, сама не знаю. — Посидите тихо, я скоро вернусь, — учительница поднялась и выскользнула из класса, надо дать детям отдохнуть перед следующим уроком. К тому же, у неё самой есть одно важное дело… — Как вам в десятом классе? — поинтересовался Альбедо, закрывая учебник. Он сидел близко к Люмин и Итэру, они дружили. — Отлично, — девушка показала большой палец. Итэр неопределённо повертел рукой. — Всё хорошо. Жаль, что музыку для десятых в этом году отменили. — Скучаешь по нему? — Люмин участливо посмотрела на брата. Ему не нравилась музыка, ему нравился учитель. — Да. Венти…он с таким интересом всё рассказывал, что волей неволей, а всё равно слушаешь. Мы с ним часто после уроков оставались, пили цитрусовый чай…он настоящий путешественник! Наверное, я тоже стану бардом, уйду куда-нибудь далеко-далеко и буду слагать песни о героях древности. — Не надо, — засмеялась Люмин. — Не уходи, пожалуйста, от меня далеко-далеко! Альбедо ничего не сказал. Он поднялся и обнял их, а они его. Все когда-нибудь уходят…

***

Кабинет. Светлая комната, жалюзи пропускают солнечный свет, он падает на стол, на пол, на макушку человека за столом, украшая всё вокруг утренней дымкой. На стене висит календарь, каждый вечер, перед тем, как уйти, молодой человек вырывает листок с датой, которая уже прошла. Второе сентября. Сколько ещё месяцев непрерывной работы? Сколько ещё недель, дней, часов будут давить на голову всё те же мысли? Мужчина, сидящий в широком багровом кресле, положил ручку в пенал и, подперев руками подбородок, задумался. Столько лет прошло, пора бы уж обо всём забыть. Но не получается, с каждым разом, когда эти мысли проникают в голову, он чувствует нестерпимую боль, но ему словно бы это нравится. Нравится думать эти мысли, вспоминать моменты знакомства, переворачивать всё с ног на голову, представлять другие варианты разных ситуаций. Но везде, всегда, неизменно в этих воспоминаниях играет ключевую роль образ милой, статной, любимой молодой… Дверь комнаты напротив стола скрипнула и отворилась. Чжун Ли устало потёр виски и с улыбкой посмотрел на входившего юношу. Копна рыжих волос вихрями обрамляла чуть склонённую набок голову, подчёркивая выразительные, вечно смеющиеся голубые глаза. — Почему тебя не было вчера? Дети ждали выступления завуча, — с укором произнёс Чжун Ли, не вставая. Юноша напротив рассмеялся. — Ты знаешь меня, я не любитель всех этих…представлений. Они и так знают, что я люблю их и готов помочь, нет нужды оповещать их об этом. — Готов ты им помочь, как же. За предоставленную информацию! — Это уже моё дело, — развёл руками юноша. — Зато ты, дракоша, блистал на сцене в объятиях пурпурного рассвета! — Опять ты со своими шутками, Тарталья. В следующий раз чтоб был на линейке, понял? — Слово Властелина Камня закон для меня, — наигранно поклонился тот, кого называли Тартальей. Он прошёлся по кабинету, рассматривая всё, как в первый раз. Взгляд упал на стеклянную вазу, расписанную огненными фонариками. Такие фонарики каждый год запускали в школе, в день праздника Обновления. — Его ваза? — спросил Тарталья, беря её в руки. Чжун Ли кивнул. — Это его любимый праздник, ты знаешь. Он сам украсил эту вазу. — А почему цветы не поставишь? Разве не для этого она нужна? — Знаю. Но я потом как-нибудь это сделаю. Не забыть бы только. Тарталья поставил вазу обратно, прихватил стул и уселся напротив Чжун Ли. — Давай поиграем? — Я занят. — Правда или действие? — Чайльд… — Правда или действие? — Правда, — Чжун Ли давно знал Тарталью, поэтому чувствовал, что не отвертится. — Ты когда в последний раз спал? — Ммм…давай лучше действие. — Ты сейчас встанешь и пойдёшь домой отдыхать. Думаешь, я не знаю, что ты здесь весь вчерашний день просидел и ночь тоже? — Чайльд вскочил со стула, тот с грохотом упал. Чжун Ли от такой «бурной деятельности» вжался в спинку кресла, обычно Тарталья более спокоен и сдержан. — У меня много дел: контракты и договоры сами себя не подпишут, — мужчина взял со стола стопку листков и помахал ими в воздухе, мол, вот, сколько работы. Тарталья выдавил улыбку, а через секунду вырвал листки из руки Чжун Ли и смял их. — Тебе повезло, что это копии. — Так, — Тарталья, выбросив ненавистные «документы», сцепил руки в замок. — Отвлекись от этих своих работ, они тебя скоро придавят. — Лучше пусть они придавят, чем мысли о ней, — глухо ответил Чжун Ли, показывая на фотографию, которая стояла в шкафу. При беглом осмотре кабинета старинную рамку можно было даже не заметить. На фотографии были изображены двое: высокий юноша приобнимает девушку, чуть пониже его ростом, она, склонив голову ему на грудь, прикрыла глаза. Они были счастливы, он был готов сделать ей предложение, но…во всех прекрасных историях появляется это «но». Война Архонтов унесла с собой много жизней, и Гуй Чжун не стала счастливым исключением. Она умерла с печатью одиночества на глазах. Её любимые цветы — Глазурные Лилии — послужили ей могилой. Чжун Ли по-прежнему любил их, но в вазу не ставил. И без них больно… — Послушай, друг, так продолжаться не может. Нельзя позволять прошлому осквернять твоё будущее. Оглядись! Она бы не хотела, чтобы ты умирал каждый день от одной мысли о ней. Она бы не хотела, чтобы ты отравлял своё сердце, — Тарталья легонько коснулся плеча мужчины. — Здесь, — Чжун Ли приложил руку к сердцу, — уже и так всё мертво. Уже давно ничего нет. Оно и к лучшему, знаешь, ведь, «чем меньше мы кого-то любим, тем больше шансов что жить будем». — Поэт просто, — Тарталья похлопал в ладоши, смеясь. — Это строки из «Дневника Странника». Когда-то я любил это произведение. — Да, сейчас дети читают непонятно что. Взглянуть хоть на школьную программу, — Чайльд взял со стола первую попавшуюся книгу в потрёпанном переплёте. — «Я не злодей… Ладно, я злодей. Но сейчас я не собираюсь злодействовать», — прочёл он случайный отрывок диалога. — Кто мог такое написать? — Понятия не имею, — приулыбнулся Чжун Ли. Тарталья выдохнул: наконец-то его друг начал приходить в себя. — Ладно, чего ради мы здесь торчим. Говоришь, вот тут ничего нет? — Чайльд соединил кончики пальцев в сердечко и поднёс к груди. — Тогда кто это вчера пялил свои чудесные очи на одну очень милую учительницу? — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — строго осадил его Чжун Ли, чуть заметно краснея. — Не прикидывайся! Признайся, она тебе нравится? — О ком ты? — Сама невинность, — напел Тарталья. — О Нин Гуан, конечно же, драконья твоя голова! — Она просто отличный учитель, — отрезал директор. — Вот как? Только и всего? — послышался голос со стороны двери. На пороге стояла Нин Гуан, красиво обперевшись о косяк стены. Она прищурилась и с заигрывающей улыбкой посмотрела на Чжун Ли. Последний перевёл взгляд на Чайльда, юноша едва сдерживал смех. — Доброе утро, мисс Нин Гуан. Вы по какому-то вопросу ко мне? Позвольте спросить, почему вы входите без стука? — отчеканил Чжун Ли, одёргивая плащ. Нин Гуан приложила палец к губам и засмеялась. — Я хотела зайти за расписанием дежурства на понедельник. Но вижу вы заняты, не буду мешать… — Да стойте же! Не будьте детьми, — Тарталья в момент оказался рядом с Нин Гуан, взял её за тонкую белую руку и подвёл к столу. — Ваш завуч пригласил меня на свидание, — прошептала Нин Гуан, смахивая воображаемую пыль с костюма директора. — Безмерно рад за вас, — процедил Чжун Ли, машинально оборачиваясь на фотографию. Нин Гуан протянула руку и повернула его лицо к себе. — Странно только, почему вы сами этого не сделали. — Чайльд…ты ничего не хочешь мне объяснить? — Чжун Ли выгнул брови так, что Тарталья понял: он уволен и уволен бесповоротно. — Хорошо, если свидание для вас настолько трудно, давайте просто для начала прогуляемся по городу, что скажете? Вам нужно на свежий воздух, я угадала? Чжун Ли на автомате протёр мешки под глазами. Да, какая это уже ночь без сна? — Не увольняйте Тарталью, он искренне желает вам счастья, — проговорила Нин Гуан, её тон резко изменился, стал более задумчивым. — Вы давно мне нравитесь. Почему бы нам не пойти втроём? Как лучшим друзьям? — Прекрасная мысль! Что скажешь, Ли? — Чайльд редко выбирался куда-то с друзьями, быть может потому, что у него их не было. — У меня много работы, — начал было Чжун Ли, но потом что-то щёлкнуло в голове, словно бы какой колокольчик тренькнул. — Хотя в общем-то я могу выкроить пару часов. Значит, завтра? — Вы директор, вам назначать встречу, — улыбнулась Нин Гуан. — Хорошо, — улыбнулся и Чжун Ли вслед за ней. — Завтра в шесть, вы согласны? — Идёт. До завтра, мне ещё сегодня заменять Бэй Доу на курсах экономики, — Нин Гуан величественно взмахнула рукой и «поплыла» к выходу. — Не переутомляйтесь, — сказал Чжун Ли и тут же пожалел, что вообще рот открыл. Ему было неловко говорить…с женщиной после стольких лет. — Как скажете. Она исчезла. Видение исчезло. Кто это только что вышел от Чжун Ли? Нин Гуан, учительница старших классов, или Гуй Чжун — его давняя любимая подруга… — Не злись. Я хочу, как лучше. Тебе полезно будет погулять, — опередил его Тарталья. — Да ладно, — махнул рукой Чжун Ли. — Я благодарен тебе. Спасибо. Ты прав, она мне чем-то напоминает… — Это будет потрясающий вечер! Место выберу я, вы из своей школы раз в пять лет выглядываете. Это твоё первое свидание с тех пор? — Да. Чайльд вздохнул и приобнял друга за плечи. Бедный…столько лет, память вмещает в себя тысячи событий. Сам он бы уже давно с ума сошёл. А Чжун Ли держится, из последних сил, но держится. — А что делать с ним? — Он редко приходит домой. Я не видел его неделю. — Он не будет против? Я помню, как он однажды смотрел на ученицу, которая случайно к тебе в кабинет попала. — Нет, он не будет против. В конце концов, — Чжун Ли приблизился к окну. — В конце концов, мой Сяо тоже хочет, чтобы я был счастлив.