ᴄ ᴨᴇᴩʙыʍ ᴄᴇнᴛябᴩя, Люʍин

В кабинете директора было холодно. Шторы плотно задёрнуты. Чжун Ли стоял лицом к широкому окну, заложив руки за спину. Позади него переминался с ноги на ногу юноша. — И последнее, — попросил Чжун Ли, слегка повернувшись. — Никому не рассказывать о моём прошлом, никому не позволять касаться моих рук, — не ответил, а уронил Сяо. Чжун Ли кивнул и подошёл к нему. — Верно. И помни, — он опустился к адепту и положил руку ему на оголённое плечо. — Ты всегда можешь прийти ко мне, если вдруг кто-то снова причинит тебе боль. Он пожалеет, что родился на этот свет. Сяо вздрогнул. Он хорошо помнил, как расправился Моракс с злым Архонтом Ненависти, который пытал Сяо. Его смерти не позавидуешь. — Да, отец, — юноша опустил голову, в знак полного согласия с мужчиной. Чжун Ли вздохнул и вышел из кабинета. Сяо прижался к стене и рухнул вниз. Осколки мёртвого Архонта резали тело изнутри. В голове билась кровь, отстукивая какой-то бешеный ритм. Сяо застонал и раскинул руки. Раз, два, три, надо не забывать дышать… Струны души натянулись, и боль прокатилась огромной волной по всему его существу. На лице ясно обозначилась устрашающая маска. В кабинете стало ещё холоднее, поднялся вихрь, который сметал всё на своём пути: книги плясали в сумасшедшем хороводе, бумаги и договоры рвались на части. Вдох — выбились стёкла. Выдох — поток ветра ударился об дверь и сшиб её почти напрочь. На пороге стоял отец и какая-то девушка… Сяо рванул с лица маску и встал посередине кабинета. Сколько времени он так сидел? Час или два? А может, несколько дней… — Познакомься, Люмин, новый ученик твоего класса — Сяо. Надеюсь, вы подружитесь, — Чжун Ли осторожно подтолкнул её к юноше. Люмин было замотала головой, но вовремя вспомнила, что это просьба директора, а не кого-то там, а потому сделала шаг вперёд и остановилась. Перед ней стоял довольно привлекательный на первый взгляд молодой человек. Его малахитовые волосы отливали нефритом на самых кончиках длинных прядей, лоб венчал странный сиреневый кристалл. Одежда была причудливой и очень замысловатой, какие-то золотые украшения, пряжки. Но стоило Люмин поднять взгляд, как в неё впились два янтарных глаза с чёрными тонкими зрачками. Они напоминали настоящий янтарь, в котором застряло бедное насекомое, превратившись в беспомощную чёрную точку. Девушка вдруг почувствовала усталость, ей захотелось убежать отсюда, спрятаться, лишь бы не стоять здесь, под этим гнетущим взглядом кошачьих глаз. — Л-люмин, мне очень п-приятно, — она, собравшись с духом, протянула ему руку. — Здравствуй, — сказал Сяо, не подавая руки, но Люмин это не смутило. Спокойный вкрадчивый голос не вязался с жутким видом юноши, Люмин была приятно удивлена. — Люмин согласилась помочь тебе с освоением школы, — пришёл обоим на помощь Чжун Ли. Сяо недоверчиво усмехнулся. — Сама согласилась? Что-то новенькое. — Простите? — Люмин не поняла этого нового тона мальчишки. — Забудь. Мы можем идти, оте…господин директор? — Конечно. Удачи. Люмин почти бегом вылетела из кабинета, Сяо напоследок обернулся. Чжун Ли, облокотившись о стол, махал ему рукой. Он не улыбался, но его глаза ободряли, его движения успокаивали. Они не сказали ни слова, но каждый подумал об одном и том же: — Я люблю тебя. Дверь за ними захлопнулась. Чжун Ли протёр глаза. В ту же секунду открылась другая дверь, ведущая в кабинет завуча. — Ну и представление устроил тут твой мальчик, — пожаловался Тарталья, собирая книги и старательно укладывая их на полки. — Хорошо ещё, что наша красавица этого беспорядка не заметила. — Заметила, — возразил Чжун Ли, склеивая контракты. — Но она умна и поняла, что не стоит акцентировать на этом внимание. — Конечно же, — фыркнул Тарталья и поднял последнюю книгу. Под ней лежала шахматная фигурка короля с золотой короной. — Не знал, что ты играешь в шахматы, — сказал Тарталья, кладя фигурку на стол. Сердцевина «короля» вдруг загорелась и осветила всю комнату. Чайльд закрыл глаза руками, а Чжун Ли улыбнулся и протянул к фигуре руку. Наверное, она упала, когда начался ураган. — Знаешь, мне пора тебе кое-что рассказать, — проговорил Чжун Ли, вставляя фигурку привычным движением в грудь. Тарталья отнял руки от лица и удивлённо заморгал. — Это…что это? — только и смог он выдавить из себя. Чжун Ли позабавила реакция друга, но в голове пронеслись слова Венти. «Он из Предвестников. У меня есть причины их не любить…» — Это…гм, как бы тебе объяснить, — мужчина замялся. С одной стороны предупреждение Барбатоса, а с другой — многолетняя дружба, которую точит червь лжи и недоверия. Нет, так продолжаться не может. — Помнишь, я говорил тебе, что когда-то очень давно был Гео Архонтом? Так вот…это моё сердце, — Чжун Ли показал на фигуру, которая ещё раз осветилась, но теперь уже огненным сиянием. — Так ты его у себя хранил всё это время?! — воскликнул Чайльд, но понял, что удивление слишком импульсивное. — То есть, ты его никому не отдал на хранение? — Нет, — Чжун Ли вынул «короля» и поставил на стол. — Я его храню, этого достаточно. — И давно? — Тарталья старался не смотреть на сердце, но оно так заманчиво светилось, протягивая к нему свой блеск. «Возьми меня». «Возьми его, Чайльд, исполни свой долг». — Что именно ты подразумеваешь под словом «давно»? — Чжун Ли насторожился. Глаза у Тартальи подозрительно блестели. Неужели он всё же не из Бывших Предвестников? — Да нет, нет, это я так, — к Чайльду вернулось самообладание. — Полезная вещь, однако. Можно? — он взял сердце в руки, оно так приятно согрело холодные пальцы. О, Тарталья мечтал об этой секунде целую вечность, но не так он хотел, чтобы это произошло. Он не хотел, чтобы хранителем сердце оказался Чжун Ли… — Да, полезная. Без неё я как без…сердца, в общем-то. Припоминаешь страшное землетрясение в прошлом году? — Помню, — ответил Чайльд, чувствуя, что на лбу проступает холодный пот. — Тогда я его потерял. На короткое время, но ты помнишь, чем всё закончилось. — Так то землетрясение ты устроил? Из-за сердца? — Из-за его кратковременной потери. К счастью, больше я его не терял. Тарталья насилу выдавил улыбку. Как всё на удивление плохо складывается. На ясно высоком лбу юноши проступила задумчивая складка. — Ты обеспокоен чем-то. Что-то случилось? — Чжун Ли заметил эту перемену в нём и пытался понять, с чем она связана. Однако в голову не лезли мысли о том, что Чайльд — Предвестник, что он хочет и может…нет, Чжун Ли долгое время с ним, Тарталья не предатель. Не может им быть. — Да, знаешь, голова что-то закружилась, — Чайльд ещё раз приподнял уголки губ и, отойдя на несколько шагов назад, упал на кушетку. Директор бросился к нему. — Никуда не уходи. Я принесу тебе чай и успокоительное, — Чжун Ли много лет жил на свете и всегда знал, когда, что и как нужно делать. — Спасибо, — Тарталья слабо махнул рукой и прикрыл глаза. В голове часы медленно тикали. Взять-не взять, предать-не предать… А оно стояло на столе, как раньше, никем не тронутое. Чжун Ли так переживал за друга, что напрочь забыл о себе. Чайльд скривился: бедняжка, вот в чём его проблема. Не умеет думать о себе, всё лучшее людям, подданным, своему народу. Посмотрим, как ты будешь жить без сердца… Чжун Ли вернулся с небольшим подносом, на котором высились чашки и блюдца с успокоительными. — Чайльд, — позвал он юношу, трогая его за плечо. Тарталья открыл мутные глаза. — О, это ты! Мне только что снился такой сон… — Это всё потом. Прежде выпей… Он протянул ему чашку, Чайльд с жадностью выпил до дна и бросил быстрый взгляд на стол. Сердца на его гладкой поверхности не было, но зато что-то привлекательно сверкало у Тартальи в кармане…

***

Люмин отстала от Сяо и шла позади. Она о чём-то сосредоточенно думала. С одной стороны, это, конечно, хорошо и правильно, помогать другим. Она может помочь этому Сяо освоиться в школе. Но с другой стороны девушка чувствовала, как в душе всё буквально кричало ей: беги отсюда как можно скорее! И ведь такие мысли были не без основания. Люмин собрала волю в кулак и заставила себя посмотреть на Сяо. Обычный с виду мальчик, такой же, как и многие другие…нет, не такой же. От него словно исходила тёмная энергия, Люмин читала про это. Рядом с такими людьми сразу становится не по себе. Его тонкие губы, неестественная белизна кожи и эти сверкающие оранжевые глаза — всё будто бы указывало на его тёмное происхождение. Люмин помотала головой. Это всего лишь предрассудки. Она слишком зациклена на Чжун Ли, поэтому другие юноши кажутся странными с первого взгляда. — Нам стоит познакомиться поближе, если ты хочешь учиться в нашем классе, — она подбежала к нему, лучезарно улыбаясь. — Нет, не стоит, — тихо ответил Сяо. — И кто сказал, что я хочу учиться в вашем классе? — Никто не говорил, — Люмин нервно сглотнула. — Но господин директор, кажется, хотел, чтобы ты учился с нами. — Верно. Это было его желание, — Сяо шёл, не останавливаясь, так, будто знал школу со дня её открытия. — Тебе не нужно пытаться подружиться со мной, это лишнее. К тому же, тебе ведь этого совсем не хочется. Как мысли прочёл, подумала Люмин. Это была правда, она не хотела становиться с ним друзьями. Она всё это делает исключительно ради внимания Чжун Ли. — В любом случае, — она приободрилась. — В любом случае ты будешь учиться у нас и тебе нужен кто-то, кто поможет тебе с уроками. В какой школе ты учился? Какая была у вас программа? — Я не учился, — бросил Сяо через плечо. — Я знаю историю Ли Юэ и немного географию. К сожалению, это все знания, которыми я могу… Люмин вздохнула: наконец-то удалось его разговорить. Девушка всегда легко сходилась с людьми, и она начала уже переживать, что «отношения» с близким человеком директора не сложатся. А этого бы ей не хотелось… Они проходили мимо кабинета экономики, и едва успели отскочить в сторону. Дверь распахнулась, слетев с петель, и по полу прокатилась непонятная масса. Если приглядеться, то в этом странном смешении чёрного, красного и синего можно было увидеть двух юношей, которые мёртвой хваткой вцепились друг в друга. Один из них придавил коленом другого и бил его наотмашь по лицу. Второй, кому повезло меньше, смеялся и чуть постанывал от боли. — Почему они дерутся? — поинтересовался Сяо так, словно речь шла о каком-нибудь обычном происшествии. — Это Дилюк и Кэйа. Они не ладят друг с другом. «Сошлись однажды лёд и пламя», — буркнула Люмин. — Дилюк! Немедленно прекрати. Сейчас же, — из класса вышла приятного вида женщина в строгом костюме. Её глаза метали молнии. Голос отрезвил юношу. Он слез с Кэйи, поднялся и отряхнул пиджак. Кэйа, посмеиваясь, встал вслед за ним. — Ох, Джин, неужели опять? Два наших рыцаря просто с ума сходят от ревности. Ты имеешь большой успех, — к ним сквозь толпу любопытных пробилась девушка в сбившейся набок шляпе и в фиолетовом платье. — Это Джин — классная руководительница у одиннадцатого класса, — шепнула Люмин Сяо. — А девушка в сиреневом — Лиза, заведующая библиотекой. — Дилюк, — проговорила Джин. — От Кэйи я ещё ожидала чего-то подобного. Но ты? Ты же понимаешь, что драки в школе строго запрещены? — Да, мисс Джин, я прекрасно… — Не нужно устраивать драму, — перебил его Кэйа, вытирая кровь из-под носа. — Это просто небольшая семейная потасовка. — Никто не будет ничего устраивать, — холодно сказала Лиза. — К директору, да и архонт с вами. — Прелестнейшая мисс Лиза, неужели вы хотите напугать нас директором? Запугивайте лучше примерных отличников, — сказал Кэйа с издёвкой, неопределённо повертел рукой и указал на Сахарозу, девушка была в числе любопытных. На её щеках тут же проступил румянец. — Сам за все одиннадцать лет даже не потрудился книгу раскрыть, вот и рот свой не открывай, Альберих, — к нему вышел Альбедо, в руках у него была стопка книг. — Кажется, намечается ещё одно сражение. Я в деле, — Кэйа облизнул сухие губы и сжал руки в кулаки. — Так, вы двое за мной! — Лиза взяла за руку Дилюка, а Кэйю — за ухо. — Хватит людей пугать, марш к директору! Все расступились, пропуская их. Джин, покачивая головой, устремилась за ними. В руках она держала чуть порванный лист бумаги. — Интересно, из-за чего они опять поссорились? — вслух подумала Люмин. — Тот, что с огненными волосами, предупредил учительницу, что Кэйа играет в телефон на уроке и не слушает её. В отместку Кэйа украл у него листок со стихами и передал Джин. Стихи предназначались ей, но им уже целый год. Чувства давно ушли, — сказал Сяо на одном дыхании. Люмин остановилась и посмотрела на него. — Откуда ты это знаешь? — Почувствовал, — ответ был странным. — Ты, наверное, не человек, — пошутила Люмин, сама чувствуя, как внутри всё холодеет. Может и правда с ним что-то не так? — Может быть и не человек. Люмин вздрогнула от такого неожиданного, но простого ответа. А Сяо продолжал идти вперёд. Альбедо проводил Кэйю задумчивым взглядом. Юноша встряхнулся и подошёл к Сахарозе. — Не слушай его. Он сам не понимает, что говорит. — Но он прав, я отличница, — тихонько сказала Сахароза, поправляя очки. Её уши прыгали то вверх, то вниз. — Красивые у тебя ушки, — Альбедо улыбнулся, и внутри у девушки всё упало. — Кстати, ты же вроде в лаборатории помогаешь, верно? — Да…то есть я стараюсь…то есть работаю…наверное. — Славно! Пойдём вместе, мне нужно провести один любопытный опыт. Составишь мне компанию? — С…удовольствием. — Давай помогу, — Альбедо взял у неё сумку и повесил себе на плечо. Сахароза была на седьмом небе. На неё, девятиклассницу, обратил внимание сам господин Альбедо! Он гордость школы, его рисунки всегда занимают первые места в конкурсах, а его достижения в алхимии просто… — Ты идёшь? — Альбедо остановился, заметив, что Сахароза не идёт рядом. Девушка опомнилась и подошла к нему. — П-прости. — Ничего, — он улыбнулся и смахнул с лица прядь белых волос. — Ты слышала о недавнем открытии в биоалхимии?

***

Люмин успокаивала себя, как могла. В ней боролись два чувства: бросить всю эту затею и отказаться от всего этого. В самом деле, может с неё и довольно? Школу она показала, а дальше сам. Но как же обещание, данное директору? И он ведь может разочароваться в ней, если она отступит на половине пути. Сложно, очень сложно. — Если ты не хочешь больше вести меня, то можешь идти. Я никого не держу рядом с собой, — Сяо чувствовал её неуверенность. Она молчала, не пыталась начать разговор, и он это понимал. Он понимал почему. Рано или поздно она узнает. — Сестрёнка! Привет! Люмин вышла из своих мыслей. Незаметно для себя она привела Сяо в столовую. За ближайшим столиком сидели Итэр и Сян Лин. Брат махал ей рукой. — О, это ты, наверное, тот самый новенький? — Сян Лин улыбнулась Сяо. — Рада знакомству…как тебя? — Сяо, — прошептал юноша, смотря ей в глаза. Девушка смутилась и, не выдержав кошачьего немигающего взгляда, устремила глаза в стену. По телу пробежал холодок. — Я Итэр, брат Люмин, — парень поднялся и протянул руку. Сяо кивнул ему, но на рукопожатие не ответил. — Вы уже осмотрели школу? — поинтересовалась Сян Лин. Надо же было хоть что-то спросить. Хотя все трое сразу почувствовали, что ничего хорошего из разговора не выйдет. — Нет пока. Мы должны подняться на третий этаж. И всё, — ответила Люмин. Сяо взглянул на стол. На нём стояла тарелка с… — Миндальный тофу? — спросил Сяо у самого себя. — Да, да, верно, — Сян Лин выдохнула. Уж о еде она говорить умеет. Это её страсть. — Я немного изменила рецепт, но пока ещё никто не жаловался, — она указала на блюдо. Поверх чудесных белых кусочков лежала головка цветка. — Глазурная Лилия, — с готовностью объяснила Сян Лин, видя, как лепестки приковали к себе внимание новенького. Сяо взял цветок и приблизил к глазам. Глазурная Лилия напоминала ему отца. — Ты хочешь поесть? — спросил Итэр, в душе радуясь, что всё постепенно налаживается. — Да, я бы хотел. Но мне нужно сходить к от…директору, спросить у него денег, — Сяо развернулся и направился к выходу. Изнутри начинала подниматься волна ненависти. Ненависти к тем кто убили Гуй Чжун и лишили Чжун Ли счастливой жизни. Их прошлое было похоже на тонкую нить, что связывала их и не давала обоим упасть в бездну отчаяния. — Я могу заплатить за тебя, — Итэр улыбнулся, догнал юношу и взял за руку… Боль бывает разной. Пульсирующей, резкой, тянущей, колющей. Её много. Боли много. Но ни одна из них не сравнится с болью в душе. Когда ты один борешься со злом, с ненавистью, то сам невольно заражаешься этим и выплёскиваешь злобу на других. А уж как они это чувствуют… Итэр увидел всё. Сначала мужчину в белом плаще, который держал на руках мальчика, поразительно похожего на Сяо. Затем были какие-то странные существа, они раскалывались изнутри, будто зеркало. Их было пятеро. И все они, один за другим, умирали. Остался единственный. Алатус… — Итэр, ты меня слышишь? — до него доносился голос Люмин, девушка срывалась на плач. — Боже мой, что у него с рукой? Итэр приоткрыл глаза. Голова кружилась так, словно он только-только слез с карусели. Вокруг плавали какие-то пятна, мысли сбивались в кучу и били его по телу. Итэр чувствовал, что он изранен, лишён воздуха и теперь задыхается. Он посмотрел на руку. Она горела ярким пламенем. Странно, но боль шла не от ожога. — Я могу помочь, — Сяо говорил тихо, но в голосе были слышны нотки беспокойства. Он умоляюще взглянул на Люмин. Он не хотел ранить Итэра. Он не смог удержать ненависть Архонта… — Убирайся! — закричала девушка, преграждая ему путь к брату. — Я так и знала, что хорошего от тебя не ждать! Уходи! — Люмин, не надо, — попыталась успокоить её Сян Лин. Она держала голову Итэра у себя на коленях. — Нет, нет, нет! Уходи, уходи, уходи! — кричала Люмин в исступлении. Она никогда так не боялась за брата. Что, если он погибнет? К ним подбежала бывшая в столовой учительница. Втроём они перетащили Итэра на диван. Заботливая женщина положила ему на лоб холодную повязку. — Люмин, успокойся, всё хорошо, — шептала Сян Лин, гладя её по руке. Люмин беззвучно плакала. Она любила своего брата больше всего на свете. И вдруг появился риск его потерять… — Люмин, — тихо позвал её Итэр. Девушка встрепенулась, отёрла слёзы. — Я здесь. Всё будет хорошо, всё хорошо. — Ты…должна догнать… Сяо. — Никогда! Даже имя его не произноси! Я ещё в кабинете директора почувствовала, что с ним что-то не так. — Помнишь, мы с тобой на уроке истории спрашивали про пятерых Якс, которых создал Моракс? — совершенно не к месту спросил Итэр. — Д-да. — Они все погибли, помнишь? — Итэр, к чему ты это сейчас?! — Люмин… Сяо — это Алатус, последний из них… я на миг увидел его прошлое. Не он ранил меня, а то, что осталось от побеждённых им врагов. Люмин, он страдает каждый день, его существо отравляют каждую секунду воспоминания о прошлом. Люмин, ты должна найти его! Со мной всё хорошо, слышишь? — Но…но тогда получается ему несколько тысяч, — начала Люмин, но Итэр легонько её подтолкнул. — Люмин, возможно, его жизнь сейчас зависит от тебя! Как ты не понимаешь, он защищал нас все эти годы и умирал каждый день, думаешь, он сам не ненавидит себя за то, что делает? Это не его вина, не его воля. Это карма…чёрная карма. Итэр закатил глаза и тяжело вздохнул. Люмин провела рукой по его щеке. Сян Лин прижала его голову к груди. — Иди, я позабочусь о нём. Люмин спрыгнула с дивана. Это желание её брата, и она обязана его выполнить. Она понимала, хоть и не признавалась себе в этом, что чересчур заигралась во влюблённую девушку, кроме Чжун Ли никого перед глазами не видела. И даже не заметила, как Сяо тяжело дышал, как хватался за сердце, словно что-то болит, рвётся наружу, и это что-то необходимо сдержать… Люмин выбежала из столовой. Когда Сяо успел выйти? По полу тянулся кровавый след. Ох Люмин, что же ты наделала? Сян Лин сняла повязку с головы Итэра, хотела перевязать раненную руку и вскрикнула от удивления. Рука была здоровой, как другая…

***

Из кабинета вышли четверо людей. Двое направились в класс, а другие, подумав, направились в библиотеку… Сяо стоял перед Чжун Ли. Директор только что помог сорвать с лица маску, на ней осталась запёкшаяся кровь. — Чем вызван твой приступ? — спросил Чжун Ли. — Люмин что-то сказала тебе? — Нет, — Сяо опустил голову. — Девочка не виновата. Я…я ранил её брата. Глаза архонта вспыхнули, но он затушевал блеск взмахом ресниц. — Адепт Сяо, — начал мужчина таким чужим, холодным голосом, что Сяо невольно поёжился. — Ты огорчил меня этой новостью. Я думал, ты достаточно ответственный и дисциплинированный, и не будешь допускать подобных ситуаций. Одно дело, когда люди причиняют боль тебе, и совсем иное — когда кто-то страдает из-за тебя. Чжун Ли сказал так не потому, что вздумал поиграть в «строгого отца». В нём заговорили его собственные ошибки. — Иди, — он указал рукой на дверь. — Ты будешь учиться в этой школе. Это решённый вопрос. Постарайся сдерживать себя. А с Люмин и Итэром я поговорю. — Отец, я не хочу. Не хочу, чтобы из-за меня страдали невинные люди. Особенно дети. — Сяо, милый, послушай меня внимательно…что это? Чжун Ли удивлённо посмотрел на оттопырившийся карман юноши. Сяо запустил туда руку и вынул цветок. — Это… Глазурная Лилия? — Да. Чжун Ли хотел смотреть на что угодно, только не на этот цветок. Глаза сразу метнулись к вазе, затем к фотографии. Поле…покрытое лилиями. Её белая рука в его ладони. Её губы, окровавленные губы шептали слова любви. И просьба, всего одна просьба… — Забудь про мою загадку. Никогда её не разгадывай. Чжун Ли машинально взялся за грудь. Сердца не было…а может его и вовсе там не должно быть? Камень, вместо сердца. Из чёрной, расползавшейся дыры на стол упала капля неприятного багрового цвета. А затем ещё одна, и ещё… — Отец! — Сяо подошёл к нему. В его глазах не было и тени волнения, но движения говорили сами за себя. Юноша протянул руки к Чжун Ли, желая помочь. Архонт поднял глаза и увидел Гуй Чжун вместо Сяо. Она была так близко, и так далеко. Кто сказал, что время лечит? Оно лишь ненадолго прикрывает раны, чтобы они разрослись и вскрылись с ещё большей болью… — Уходи, — прошептал Чжун Ли, держась за стол. Сяо отшатнулся от него. Ему так уже кто-то сегодня говорил… — Уходи и пытайся жить в этом мире. Потому что не вечно тебе парить в заоблачных пределах с адептами. Да, люди порой бывают жестоки, но это их мир. И ты должен жить в нём, хочешь или нет. — Но отец, прошу… — Скройся с глаз, — Чжун Ли не узнавал себя. Кому он это говорит: Сяо или призраку Гуй Чжун? Что он делает? — Это мой приказ, Адепт Сяо. Юношу поразили эти слова как гром. Взгляд потускнел, руки сами собой опустились и повисли, как ненужные плети. — Да, Владыка… Как в давние времена: не Отец и Сын, а Архонт и адепт. Властелин и подчинённый… Дверь за Сяо закрылась. Чжун Ли опустился в кресло. Боль в груди долбилась, силилась выбраться наружу и поглотить его. — Эй, — Чайльд вышел из своей комнаты. — Не надо так с мальчиком, приятель. Он ни в чём не виноват. — Знаю, — ответил Чжун Ли. Фотография, брошенный цветок, Тарталья, дверь, мебель — всё завертелось в ужасном хороводе. — Выглядишь не особо хорошо, — сказал Чайльд, кладя руку ему на плечо. — Сердца нет, — пробормотал Чжун Ли. «Сердца не было и нет, вот на загадку мою ответ…» — Я…я только что отдал ему приказ? — до мужчины дошло, что он сделал. Он отдал приказ своему сыну? Он, тот, что поклялся защищать его, оберегать от лишней боли сам, собственноручно причинил её? Нет, нет, это ошибка… Чжун Ли в каком-то дьявольском полусне встал и направился к двери. Грудь рвалась, кровь лилась ручьём, руки безумно хватались за всё, что было на пути. — Чжун Ли, ты куда? — Тарталья аккуратно пристроился сзади. — Может врача вызвать? — Не надо… Сяо…что я наделал… — Постой! Да ты же сейчас упадёшь прямо в коридоре! — но Чжун Ли упал раньше. Ноги отказали и архонт рухнул прямо на руки Чайльда. Юноша улыбнулся. — Спокойно. Не надо никуда торопиться, — он скинул неподвижное тело так, словно бы это был какой-то грязный мусор. Голова директора неприятно стукнулась об твёрдый пол. — И нет нужды куда-то идти, — Тарталья сам подошёл к двери и дважды повернул ключ в замочной скважине…