Проклятие Бога Ясура

«Ты только полюбуйся — Гарри теперь даже не смотрит на тебя. Как ощущения?» «Это пройдёт. Как только проклятие будет снято и мы выберемся с острова — наваждение тут же пропадёт и он будет жалеть о своих необдуманных действиях. И тогда мы уже не сможем вернуться к нашей стабильной дружбе». «Да откуда тебе знать, что Гарри чувствует? Он же никогда ни о чём подобном не говорит. Все эти годы тебе приходилось обо всём самой догадываться! Забыла, какой он несговорчивый?» «Но он никогда раньше не проявлял ко мне интереса! Так что это всё остров строит козни. Определённо». «Да ты сама себе козни строишь. Ты… да какая ты гриффиндорка, скажи на милость? Не хочешь рискнуть и узнать? И что это там в пещере он сделать намеревался, а? А?» «Так он ведь опомнится! А мне потом как с этим жить?» «Прислушайся к своему сердцу, в конце концов, я знаю, ты умеешь. Выкинь эту проклятую логику хоть на мгновение. Что, если ты упускаешь что-то жизненно важное? Поговори с ним откровенно. Что, если всё по-настоящему? Что, если у него показались реальные к тебе чувства в наиболее напряжённые моменты ваших приключений? Что, если ты ранила его, оттолкнув? И что же ты будешь делать со своими чувствами?» Гермиона с силой зажмурилась и что-то тихо прорычала себе под нос. Так значит, вот каким образом проклятие действует на неё! Гарри боролся со своим раздражением, вспыльчивостью, прямолинейностью, что в последствии вызывали между ними ссоры и двоякие ситуации, а её сердце и логика вступали в яростную конфронтацию и формировали незнакомые страхи. Она захлебнулась в своих ощущениях и мыслях, словно неожиданно оказалась посреди океана и вспомнила, что не умеет плавать. Она совсем не умела нырять с головой в собственные чувства, не позволяла брать им над собой контроль, предпочитая подавить их в зародыше и мыслить логически. Если же не выходило, то сначала требовалось некоторое время для их переваривания, прежде чем она бралась за выполнение задачи. Проблема была в том, что с Гарри как раз у неё постоянно так «не выходило». Ей постоянно требовалась пауза, чтобы суметь справиться с собой, своими эмоциями, и не стискивать Гарри в объятиях при каждом подобном случае, ибо именно с ним обычно и происходили все те неприятности, что выбивали её из колеи. Но показывать свои слабости Гермиона не стремилась. Как и Гарри. И ей действительно хотелось целовать его до беспамятства, теперь уже глупо это не признавать. Так что её гложет, что мешает? Не находись они здесь, да ещё в этой напряжённой ситуации, так может она и не сомневалась, что у них может что-то получиться. Конечно она виновата. Что сподвигло её отстраниться, когда он сделал шаг навстречу? Откровенно говоря, она никогда не была против возможных романтических отношений с другом, хоть и пришлось их давно убрать из списка потенциальных ввиду незаинтересованности самого Гарри. Гермионе наивно казалось, что она давно смирилась с тем, что никогда не привлекала его как девушка, но оказалось, что всё было не так однозначно. Что в ней самой всегда жило то самое всепоглощающее чувство по отношению к нему, а он вполне способен её возжелать. Просто было нужно однажды кому-нибудь из них это осознать и показать, даже если под действием сиюминутных эмоций. Стоило лишь одному из них отбросить эту привычную осторожность, что сквозила между друзьями все эти годы… И Гарри это как-то сделал. Легко так, непринуждённо. Правда, она не верила, что он толком всё осознал, скорее просто действовал под действием момента. И всё же… Но почему это так невыносимо трудно для неё? В чём дело? Похоже, дело действительно в острове с его идиотским проклятием. Активно вносит смуту в её душевные метания и явно не желает поспособствовать их возможной любовной связи. Что там говорилось? «Влюблённые ссорятся, дети не рождаются, распри между людьми не прекращаются?» Вот это они встряли! И без того их отношения странными были, так теперь ещё и это. А эта ругань с самой собой, словно у неё раздвоение личности случилось? Просто потрясающе, просто великолепно. Мало того, что со злобными каннибалами бороться приходится, так теперь ещё и с собой. Она открыла глаза, вырвавшись из тяжких размышлений. Голова раскалывалась на тысячу паззлов, а взгляд с трудом фокусировался перед собой, но вместо ожидаемого потолка пещеры она увидела причину своих переживаний, который нависал над ней. В зелёных родных глазах мелькнуло беспокойство, прежде чем Гарри ровным голосом произнёс: — Ты долго не просыпалась. Вместо ответа Гермиона лишь смотрела на него слегка отрешённым взглядом, чувствуя мощный прилив нежности. Помятый, взлохмаченный до предела, с хмурым выражением лица — Гарри нравился ей и таким. Да по правде говоря, он был мил её сердцу абсолютно в любом состоянии и виде. Её привлекали эти его спутанные чёрные волосы, что падали на лицо, выразительные скулы, пусть сейчас и с ссадинами на них, яркие изумрудные глаза, что всегда либо задорно, либо яростно сверкали даже в темноте. Ведь в них всегда было столько жизни, столько страсти, что заражали и её саму, когда она внезапно обнаруживала себя в очередной с ним авантюре. И как, скажите на милость, она могла его не любить? Но сейчас Гарри смотрел на неё непроницаемым, почти холодным взглядом, и она поёжилась, чувствуя себя так, будто её в ледяной пруд окунули. Всё же она обидела его. И не могла найти себе никакого оправдания. Не испытывай она к нему ничего, помимо дружеских чувств, то так бы не металась, а сердце на куски не разрывалось. Как же всё-таки странно, как необычно, что они вдруг снова оказались вместе в очередной передряге, по которым она втайне скучала, сидя у себя в кабинете и порой тоскливо глядя в окно… — Плевать, — пробормотала она тихо и отстранённо. — Плевать… А после шумно выдохнула, неожиданно протянула руки, совершенно не успев подумать о том, что делает, обвила ими шею парня и прижала оцепеневшего друга к себе. После чего уткнулась в прохудившуюся рубашку Гарри носом, которая пахла пылью, дождём и им. Да так и застыла, не желая отпускать и каждой клеточкой тела чувствуя щекочущее дыхание друга возле своего уха, колющуюся щетину на его скулах, что ощутимо царапала её щёку. А несколько секунд спустя услышала глубокий вздох, который вырвался из его лёгких. Объятия с Гарри всегда вызывали у Гермионы предательское ощущение где-то внизу живота, но она всегда умышленно их игнорировала. Теперь же они проявились довольно явно то ли из-за того, что он буквально лежал на ней, то ли из-за полного поражения перед самой собой, из-за чего в голове пронеслась шальная и закрытая ранее на железный замок весьма бессвязная, но важная мысль: «Даже от объятий с ним я чувствую… такое… такое… Ох, и как это всё сейчас неуместно… Но Мерлин…» От подобных размышлений тут же подло перехватило дух и ослабла хватка, отчего Гарри слегка отстранился. Он сосредоточенно оглядел испуганную подругу, по-своему поняв её резкий порыв, а после, натянуто улыбаясь, негромко произнёс: — Всё в порядке, Гермиона, я вовсе не злюсь на тебя. Наверное, ты даже права. Как обычно. — Всё не совсем так… — начала робко она, но Гарри её остановил, подняв ладонь вверх и продолжая вежливо улыбаться: — Я всё прекрасно понял, так что совсем ни к чему усложнять это ещё и словами — у нас с этим теперь явно имеются проблемы. Скажу лишь, что и так всегда знал, что не подхожу тебе по многим причинам, — отрезал он, пытаясь отстраниться, но Гермиона судорожно вцепилась ногтями в его рубашку, будто от этого зависела её жизнь. Гарри сдвинул брови на переносице и мрачно воззрился на неё, явно прося его наконец отпустить. «Ты слишком много думаешь, — мысленно кричала она сама на себя, кусая губы и неотрывно глядя на самого родного для неё человека. — Просто засунь свои страхи в одно место, и будь что будет. Разве Гарри этого не стоит? Даже если у вас ничего не выйдет? Даже если всё вдруг окажется временным наваждением? Это же, соплохвост тебя подери, Гарри! Самый важный тебе человек в этой жизни! Что ты творишь!» — Как я уже сказал — всё в поря… Гарри осёкся, когда Гермиона быстро припонялалсь и робко коснулась своими губами его губ. Он удивлённо моргал, пока пальцы Гермионы проводили по его лицу и шее, а после её ладонь осторожно прижалась к давно небритой щеке. Отстранилась она так же неожиданно и быстро, словно чего-то опасаясь. Резко побледнев, поглядела слегка замутнённым взглядом в изумлённые глаза напротив и нервно улыбнулась. — Не в порядке, — пробормотала она странно дрожащим голосом, едва заметно мазнув большим пальцем по его скуле, — но теперь стало лучше. Таки будь её воля, Гарри бы так и оставался в её руках навечно. Пусть даже его рубашка была несвежей, на лице местами имелись грязные разводы, а мазь на ране отдавала резким и не самым приятным запахом трав. И пусть даже его упрямство да желание помочь и каждому, рискуя собой, порой вызывали у неё настоящее бешенство. Ох уж это его чёртово благородство в ущерб себе! Но она всё равно всегда будет считать его самым лучшим человеком, что когда-либо встречала. Лёгкое головокружение всё ещё имело место быть, и Гермиона не знала, дело ли в том донельзя странном липком страхе, что сковал нутро, вынуждая её и ранее пасовать и переступать через себя, либо от активного ночного бдения в мире шаманов, либо именно от подобной близости Гарри — всё перемешивается в одно месиво, отчего она неожиданно захватывает ртом воздух в попытке отдышаться. Лоб вдруг покрывается испариной и она зажмуривается, чувствуя себя так, словно её лихорадит, словно что-то забирает у неё последние жизненные силы. — Так вы наконец к чему-то пришли? — фыркнул кто-то поблизости и они заморгали, осознав, что рядом находится Элвуд, который не без веселья изучал разыгравшуюся перед ним сцену. Гермиона болезненно улыбнулась, неохотно выпуская озадаченного Гарри из своей хватки, снова упала на спину и прижала ладони к лицу, чувствуя, как оно огнём горит. Дыхание не без труда выровнялось через пару минут, но рёбра будто бы всё ещё неприятно сдавливало со всех сторон, будто это она получила рану, от которой может знобить, а не Гарри. Что за чертовщина? — Гермиона? — позвал её Гарри напряжённо, медленно приходя в себя и убирая влажные пряди с её лица. — Ты… как? — Кажется, подобное здесь… не приветствуется, — застонала она, слегка смущённо глядя на него сквозь пальцы. Тот лишь склонил голову набок, внимательно изучая её измождённый вид, а она заметила, что смотрит он на неё задумчиво из-под поднятой брови и с лёгкой недоверчивой усмешкой на губах. Похоже, то был не дружеский поцелуй. Вот совсем. Пусть короткий, быстрый… но всё же поцелуй. Поцелуй в губы. И извиняться Гермиона за него совсем даже не спешила. Гермиона же почувствовала острое разочарование от того, что пришлось прерваться — ей ведь в самом деле как следует хотелось показать, как он ей дорог. Как она безгранично любит его. Но эта странная и неожиданно накатившая слабость… И всё же она не могла не заметить, что в зелёных глазах друга снова мелькнули знакомые тёплые искорки, отчего выдохнула с облегчением, поняв, что между ними снова наступил, может и временный, но мир. По крайней мере, теперь Гарри не думает, что Гермионе всё равно, отчего его невероятно болезненно-колючий взгляд чуть смягчился. А ей же сейчас искренне хотелось, чтобы все вокруг, кроме Гарри, просто исчезли, оставив лишь их одних. Пусть катятся со своим проклятием в жерло вулкана! Хоть и к попутчикам-братьям они, конечно же, оба уже успели неслабо привязаться… — Эйда где? — поинтересовался Элвуд, зевая и морщась от боли в рёбрах. — Тренируется с посохом, — ответил Гарри, переводя на него взгляд и стараясь им его случайно не убить за то, что помешал. — Мы вроде сообразили, как управлять этой штукой. — Правда? — поразилась Гермиона, во все глаза глядя на друга и неторопливо садясь. — Что за… ох, только у меня так раскалывается голова? — Нет, — меланхолично отозвался Элвуд. — У меня похожие ощущения. — И у меня, — сказал Эйда, заходя в пещеру. — Тогда может объяснишь мне, — Элвуд поднял что-то из потухшего костра и помахал, — откуда это взялось? — Ну, — Эйда втянул шею в плечи и растерянно заморгал. — Это растение… — О. А я-то думал, — процедил сквозь зубы Элвуд, сверля брата недобрым взглядом. — И что же оно здесь делает? — У Гарри… он… ну… был жар, — промямлил Эйда, опасаясь взглянуть на рассерженного Элвуда. — Мазь этого растения помогает. Я её ночью готовил… рану полечить… — Ага. Я рад, что ты помнишь это. Что-то ещё насчёт растения скажешь? — Ещё… можно делать сок, — с готовностью ответил Эйда, уже увереннее глядя на брата, который сощурился лишь сильнее. — Тоже для лечения… вроде… — А точнее? — А? — пробормотал Эйда уже без запала. — Ну… ну наш отец его использует часто. — Знаешь для чего? — вкрадчиво поинтересовался Элвуд, напомнив Гарри Снейпа, что любил его третировать подобным образом. Чёрные глаза знакомо и гневно блеснули в сторону сжавшегося от недоброго предчувствия Эйды. — Нет… — Так я напомню. Ты же помнишь, кто наш отец, брат мой? Эйда хмуро косится на Элвуда, который уже открыто рявкает в его сторону. — Он использует сок для общения с духами! С духами, Эйда! — прорычал Элвуд, потирая рёбра, что заныли от резких взмахов руками. — Теперь ясно, почему ночь прошла так интересно! Я бы сейчас с удовольствием надрал тебе зад, если бы мог! Эйда весь скукожился, словно пытаясь стать тоньше и исчезнуть за посохом, а после опасливо покосился на Гарри и Гермиону, которые заинтересованно слушали беседу. — Я готовил мазь… ну и наверное… наверное, несколько листьев попало в костёр… кхм. Гарри громко фыркнул, Гермиона закусила губу и опустила голову, сначала скрывая взгляд за волосами и сдерживая смех, а после медленно меняясь в лице. — Так… у нас что, были просто галлюцинации? — настороженно поинтересовалась она, украдкой косясь на Гарри, который поймал её взгляд и приподнял вопросительно брови. А что, если произошедшее ей привиделось? Вава, Даин, пещера… Тогда выходит, что она набросилась на Гарри пару минут назад без причины! Не может быть… это не могло быть настолько содержательно! Или могло? — Ну… мне всю ночь мерещились только какие-то едва одетые женщины, похожие на вейл, но с тёмной кожей, — протянул Гарри, расслабленно улыбаясь. — Они шикарно танцевали и рассказывали мне истории этих мест. Вы знали, что здесь есть сотни водопадов и сернистые источники, которые обладают целительным эффектом? Наверное, мне это виделось потому, что рана давала о себе знать. Гермиона в упор смотрела на друга, побледнев и забыв, как моргать. Что он несёт? А как же встреча с Вавой и Даином?! А как же его попытка её поцеловать в пещере?! И что он тогда имел в виду, когда Гермиона проснулась? Что, мол, «Всё между ними в порядке и она, как обычно, права»? Неужели речь была о том, первом поцелуе, когда она с хижины на Гарри рухнула? О, Мерлин… — А ещё здесь есть поселения христиан. Они носят привычную нам одежду, играют на музыкальных инструментах. Может, они нам помогут отсюда выбраться, как считаешь, Гермиона? — обратил друг на неё свой взор и она вконец растерялась. — К-конечно, — буквально проблеяла она, ощущая страшную неловкость. Не придумал же он эти факты? «Может, мне просто извиниться и тоже спихнуть всё на адреналин?» — проносится сердитая мысль на мгновение в голове, но спустя мгновенье ловит крайне насмешливый взгляд Гарри, отчего тут же свирепеет — так он просто подшучивает над ней и виделись им всё же одинаковые события! — Я видел, как она умеет гневаться, — осторожно произнёс Элвуд, косясь на Гермиону, которая стала яростно выдыхать через ноздри едва ли не пар. — Ты бы… не рисковал? — А кого она тогда будет вечно спасать, если прикончит меня? — искренне удивляется Гарри, но в то же время вскакивая. — Э-э-э… Э-эйда, не хочешь ещё потренироваться с посохом? — ДА! — тот также проворно бросается в его сторону и оба в мгновение ока скрываются на улице. — Два шельмеца, — проворчал Элвуд, на что Гермиона неожиданно прыскает, резко растеряв весь пыл. — Что? Я видел это в словаре… там точно было такое слово. Гермиона в ответ лишь тихо смеётся, чувствуя, как проходит недовольство. Она вдруг понимает, что даже если ночью бы ей всё привиделось, то в этот раз не стала бы бегать от ситуации и поговорила бы с Гарри. Сказала бы честно, что чувствует. По крайней мере, это то, чего она хотела бы в действительности, а вот что вышло бы на самом деле… Пусть даже и близость с ним вызывала странное головокружение, страшный упадок сил и неприятное сдавливание в рёбрах. И ссоры. Какие-то невероятно глупые, совершенно нелепые ссоры вперемешку с отчуждением, которое были для них совершенно непривычным. Таки сомнительное удовольствие отношения строить в условиях упавшего на их голову проклятия, но, Мерлин, как же ей страшно понравилось его целовать, а после видеть, как от её прикосновений неожиданно теплеет взгляд зелёных глаз! И пусть даже на неё снова то и дело накатывал мерзкий липкий страх неудачи касательно отношений между ними, тот необъяснимый ужас, что изматывал до самых глубин сердца. Это было похоже на паническую атаку, как вероятно сказал бы какой-нибудь психолог. Подобное с ней случалось после войны, когда она посреди ночи нервно пробуждалась от каждого шороха с бешено стучащим сердцем и долго не могла прийти в себя, судорожно сжимая палочку и взирая в темноту, но вскоре подобные ночные сюрпризы прошли, и теперь было донельзя беспокойно ощущать давно знакомую, но уже почти позабытую тревогу. «Что ж, — печально заключила она, морщась и подходя к кувшину, чтобы умыться, — проклятие ожидаемо протестует против моих чувств. Так вот как оно работает — вносит смуту, вытаскивает затаенные страхи, чтобы ничего у нас не вышло. Зато я теперь это ясно вижу и понимаю, в чём заключается проблема. Так что мы ещё посмотрим кто кого. Но мучают ли ли Гарри те же самые дилеммы, что и меня?»

***

— А где Эйда? — поинтересовалась Гермиона, подходя к Гарри, который напряжённо сжимал посох и периодически взмахивал свободной рукой. Он казался донельзя сосредоточенным — всё же возможность использования посоха сильно увеличивала шансы на то, чтобы разобраться с происходящим и, возможно, даже умудриться кому-нибудь из них выжить. Она слабо улыбнулась, откидывая пряди с лица, которые настойчиво лезли в лицо и уселась на ближайший камень. — Ушёл на разведку. Гермиона склонила голову, внимательно глядя на друга, который что-то бормотал себе под нос и спросила: — Нужна помощь? — Хм… — он замирает на секунду в задумчивости. — Нет. Посох уже срабатывал, просто пытаюсь это повторить. — Рада слышать, — вежливо улыбнулась она, намереваясь уточнить детали, но осеклась, неожиданно встречаясь с прямым взглядом Гарри, который наконец повернулся к ней, сцепил пальцы рук поверх посоха и положил на них подбородок. Он молча глядел на неё и Гермиона зарделась, чувствуя неловкость от подобного пристального к себе внимания. Её внешний вид на данный момент оставлял желать лучшего, учитывая потрёпанную одежду, полный хаос на голове, а несколько ссадин и синяков на лице ничуть не украшали её вид. От всего этого ей откровенно хотелось спрятаться за спутанными волосами. Или в кусты. Вон в те, самые густые, кусты. Гермиона нервно пригладила свои всколоченные пряди и нервно улыбнулась. — Я просто хотел сказать, что ничего из того, что между нами происходит… — спустя продолжительное между ними молчание произносит Гарри, явно осторожно подбирая слова. — То есть, наши отношения за эти годы… они важнее нынешний любых дрязг, недопониманий и прочего. Надеюсь, ты понимаешь это? Гермиона безмолвно поглядела на него в ответ. — Мы ведь с тобой столько всего пережили вместе. Я этого не забуду. Даже сосчитать не смогу, сколько раз ты спасала мою задницу за всё это время, но благодарен за то, что ты всегда рядом. Пусть и протестую против подобного, но всё же… благодарен. — Твой протест ничего не изменит, ты забыл? — только и нашлась что ответить она, оказавшись смущена подобной речью и с подозрением щурясь. Что он задумал? Явно ведь к чему-то ведёт! — Это я уже понял, — усмехнулся он, хитро сверкнув глазами. — Даже когда я делаю глупости, судя по всему. — Особенно, когда ты делаешь глупости, — улыбнулась она уже чуть более расслабленно. — Я же не вынесу, если с тобой что-то случится, Гарри. Ты нужен мне живым. Она надеялась, что это не прозвучало так болезненно, как ей самой показалось, но серьёзный ответный взгляд друга и её дрогнувший голос говорили об обратном. Она чувствовала себя так, словно призналась в тяжёлой и постыдной зависимости, что и являлось правдой, но почувствовала себя лучше, когда он коротко и сдержанно ответил: — Взаимно. — Я… — начала Гермиона, глубоко выдохнув и решившись. Она скажет. Скажет. — Знаешь, я… Она замолчала под долгим настороженным взглядом Гарри, не без труда собираясь с духом и чувствуя, как горло сдавило от невысказанных слов. Оба чувствовали важные недомолвки, что повисли между ними, и вздрогнули, когда в их тишину внезапно ворвался тревожный голос Эйды: — Они здесь! Идут за нами!

***

— Я, как мог, скрыл наши следы, но в конце концов они найдут нас, — протараторил Эйда, тяжело дыша и с силой цепляясь за локоть Гарри. — Нужно что-то делать! — Успокоиться, — ответил Гарри хмуро и Эйда часто закивал. — Предупреди Элвуда. Эйда тут же убежал, а Гермиона судорожно сглотнула. Как они смогут одолеть этих кровожадных каннибалов? Их всего четверо, да и то: Элвуд ранен, Эйда всего лишь подросток, сама Гермиона совершенно беспомощна без палочки, а Гарри с неизвестным успехом пользуется посохом. Гарри слегка толкнул её плечом и улыбнулся уголком губ, вырывая подругу из пучины пугающих мыслей. Та казалась откровенно подавленной и он заметил, что её дрожащие пальцы сжались в кулак. — Мы умрём, — наконец мрачно заключила Гермиона, поднимая на него застывший взгляд и ощущая лёгкую тошноту от неожиданно накатившего пессимизма. — Без сомнений. И даже не смей мне тут втирать про этот твой боевой дух. Может, у нас всё ещё есть возможность куда-нибудь сбежать? Что ты там говорил про тех христиан? Это правда? В деревне мне сказали, что можно уплыть, улететь как-то отсюда… Гарри сжал её плечи руками и слегка встряхнул. — Гермиона. Я знаю, что делать, — сообщил он, сжав губы в тонкую линию и нахмурившись. — Но вы должны будете бежать, пока я отвлека… — Я думала, — тут же яростно перебила она, впиваясь в его лицо колючим взглядом, — что мы уже не раз обсуждали такой сценарий, и ты сам, буквально минуту назад, сообщил, что всё прекрасно понял! — Понял, — невозмутимо отозвался он, медленно переведя взгляд на ярко-голубое небо. — Но это не значит, что согласен. О да. Конечно. Заставлять Гарри делать то, что ему не хочется, и то, что он считает неправильным — примерно так же невозможно, как вынудить её признать, что учёба — бесполезная трата времени. Переубедить этого упрямца в чём-то всегда было сродни фантастики, ну как же она могла забыть! Гермиона буквально зарычала от бессилия, дёрнула плечами, резко сбрасывая с них его ладони и принялась ходить взад-вперёд, ища аргументы. К собственному неудовольствию — таковых не находилось. Им нужно было как-то безопасно добраться до поселения, которое в лучшем случае могло бы им рассказать, как выбраться с этого проклятого куска земли, но также имелась проблема с этим проклятием, которое решалось лишь одним способом… в виде избавления острова от Ороры и его шайки. И те так или иначе наткнутся на беглецов, если они попытаются скрыться. Недоброжелатели, очевидно, знают остров как пять своих пальцев, а по следам в какой-то момент и догонят свою добычу. Но отдавать Гарри в руки каннибалов? Нет. Просто нет. — Я не позволю приносить тебе себя в жертву! — рявкнула она, нервно запуская пальцы в волосы и чувствуя, как начинает дрожать голос. — Снова. С меня хватит подобных впечатлений на всю жизнь! Как и с тебя. Ни одно проклятие, ни один остров не стоят твоей жизни. — Но она вполне стоит твоей, — буднично сообщает Гарри и она перестаёт метаться, ошарашенно застыв и глядя на него во все глаза. Что он несёт? — Это не так, — одними губами лишь произнесла она, со страхом глядя на друга и чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Не так. Гарри лишь бросает на неё весьма скептический взгляд и даже не удосуживается ответить, беззаботно крутя в руках посох. — Как ты можешь так говорить! — вскричала она, снова вцепляясь в свои растрёпанные волосы. — Значит, ты можешь разбрасываться подобными словами и решать за меня, что мне нужно делать, а что нет, а потом я должна просто молча со всем согласиться? За кого ты меня держишь? — Молча согласиться, — громко фыркнул Гарри, почесав щеку. — Прямо так и вижу, как ты покорно киваешь и делаешь так, как я говорю. Это был бы весьма знаменательный день. Честно говоря, я бы даже весьма удивился. Гермиона прожгла его максимально агрессивным взглядом, на который только была способна и с трудом сдерживаясь, чтобы не оттаскать этого поганца за ухо как следует. Что он собрался делать? Есть ли у него план? Она была уверена, что тот в очередной раз полагается на импровизацию, а там будь что будет! — Нет, — начала она лихорадочно бормотать, — никакой самодеятельности и геройства. Я тебе этого не прощу, так и знай. Самолично прокляну твой труп и себя заодно. Это тебя мотивирует? Ты ведь меня убиваешь. Без ножа режешь. Так нельзя! Ты не посмеешь так со мной и с собой поступить, ты понял? Гермиона решительно кивнула под изучающий и долгий взгляд Гарри, а после он, ничуть не испуганный её угрозами, лишь слегка склонил голову будто бы в согласии. Как же, труп его проклянёт… Он тихо и незаметно усмехнулся. — Как скажешь, — вежливо согласился Гарри, и Гермиона бросила на него подозрительный взгляд. Хоть совсем не отходи от этого упрямца! — Не вздумай. Не прощу, — грозно напомнила она ему напоследок и быстрым шагом отправилась к пещере, чтобы поговорить с братьями. Гарри задумчиво смотрел вслед подруге. Он снова был весьма обескуражен подобным отношением Гермионы к себе, но это никогда не мешало поступать ему наилучшим, как он считал, образом. Он всё же действительно должен сделать так, как считает правильным. Так, как они с Элвудом ещё утром договорились. В голове снова всплыли слова Гермионы: «Ты нужен мне живым», и он слегка замешкался. Так должен? Но какой у него выбор? Он просто не посмеет допустить неминуемой катастрофы.

***

Гарри стоял на кромке кратера вулкана. Тот по-прежнему полыхал, но уже без прежней ярости, словно теперь лишь нетерпеливо выжидал обещанную ему жертву. — Подумать только, — пробормотал Гарри, поднимая глаза к небу, — чем я занимаюсь. И где нахожусь. Он недовольно пнул камешек в вулкан и, вертя посох в руках, принялся наворачивать круги по окружности кратера. У него было пару минут подумать, прежде чем враги появятся в поле зрения и попытаются его своими топориками и ножиками как следует порубить. Но рассуждать о том, выживет он или нет, Гарри отвык уже давно. Каждый его рейд был достаточно опасен, чтобы и без того держать себя в постоянном напряжении, хоть о смерти он всё же задумывался. Изредка. А вот, к примеру, о том, что происходит между ним и Гермионой, Гарри толком не размышлял, находясь в смятении, и лишь идя на поводу у себя и своих желаний, чем наверняка неслабо привёл подругу в сильное замешательство. Гарри и сам не понимал, что с ним вдруг случилось, и какие верные слова нужны для того, чтобы в конец всё между ними не напортачить, но при напряжённых ситуациях у него тут же пропадали все сомнения по отношению к Гермионе, которая довольно настороженно относилась к его непривычным порывам. И ничего удивительного — он ведь и сам ей признался, что это остров на него так странно влияет. И больше ничего так и не сказал. Правда, теперь по отношению к девушке у него то и дело возникали определённого рода желания, которые он просто не мог выбросить из головы. Даже мысль «Она же твоя давняя подруга» — ничуть не уменьшала влечение, а отчего-то усиливала в разы. И мысль о них двоих в виде пары казалась отчего-то такой… надёжной. Странно здравой. Наверное, стоило ему всё же быть более открытым в своих чувствах, но Гарри опасался всё испортить. А Гермиона и сама все эти дни смотрела на него весьма опасливо, будто у него вторая голова отросла. Он вполне себе мог представить, как они встречаются, время вместе проводят, о чём говорят. Но уклончивая и весьма осторожная реакция Гермионы на его попытки сблизиться его неслабо обескураживала. Но всё же… всё же она ведь его поцеловала. Пусть быстро и неуверенно, но так мило и трогательно, что у него сердце каждый раз подло ёкало, едва он вспоминал об этом. Как противоречиво. Что там за непривычный бардак творится в её умной голове? Похоже, в отношениях, она и сама не слишком сведуща. — Гарри! — раздался поблизости встревоженный голос Эйды и он вздохнул. Напоследок подумал о том, что всё же хотел бы выжить, чтобы узнать, получилось бы у него что-нибудь с Гермионой или нет. — Они уже здесь! Узнает ли? И уже спустя несколько секунд перед ними нарисовался Орора со своими последователями, но Гарри и Эйда были морально готовы. — Привет, — дружелюбно произнёс Гарри, глядя в тёмные глаза Ороры и вытирая пот со лба. — Ну наконец догнал, а то я тут спёкся уже. Тот оскалился и громко рассмеялся в ответ. Что-то произнёс. — Он говорит, что очень удобно, что… — начал Эйда, но замешкался, — что ты сам пришёл на место жертвоприношения. Может, тут всё и разрешится. — Я тоже так считаю, — мило улыбнулся Гарри, но недобро сверкнул глазами. — Осталось понять, кто из нас здесь жертва. Орора прищурился, когда Эйда передал ему слова Гарри. В глубине его глаз мелькнула неуверенность, будто он догадывался, что владеет неполной картиной происходящего, но всё же радостно похлопал ему в ответ за смелость. Гарри видел в позе врага скрытую угрозу, несмотря на смех и весёлое выражение лица. Он понимал, что тот даже не удосужится его выслушать и понять, будучи слишком уверенным в собственной правоте. Стоило ли в таком случае впустую тратить время и слова? Впрочем, потянуть время было в их интересах. — Эйда, — со вздохом всё же обратился Гарри к другу, — хочешь ли ты попробовать всё ему объяснить? Последний шанс, парень. Эйда замер. Несмотря на то, что он всё же вырос с Оророй в одной семье, он всегда ощущал исходящую от него агрессию, которая сделала его таким, каким он есть сейчас. Тем, кто угрожал, что убьёт женщину Элвуда и её друзей, избил брата ранее, похитил Гермиону и намеревался попользоваться её телом как и сам, так и отдать её остальным, прежде чем принести в жертву Ясуру. И хотя Гарри был готов тут же покромсать этого мерзавца на кусочки, всё же Эйда был тем, для кого всё происходящее было не менее важно. — Не… не думаю, что он заслужил, — ответил Эйда слегка дрожащим голосом, неуверенно глядя на Гарри, а после отворачиваясь и делая шаг назад. — Его сердце давно отравлено. Он же не будет нас слушать. С него ведь и началось проклятие, верно? Столько зла... И такой человек способен вдруг измениться? Я не верю. Не буду даже пытаться. Я не хочу. Гарри нахмурился. Он был уверен, что Эйда хотя бы сделает попытку переубедить брата, рассказав ему обо всём, но и сам подозревал, что это совершенно бессмысленно. Гарри был уверен, что их решающая встреча и была главной причиной того, что Эйда рванул за ним, решив ранее оторваться от Элвуда и Гермионы. — Я просто не хотел, чтобы ты разбирался с нашими проблемами и нашей семьёй в одиночку, — обескураживающе произнёс он тогда, верно оценив свирепый взгляд Гарри. И поэтому они и оказались на вулкане вдвоём. А ведь всё могло бы пойти иначе часом ранее…

***

Едва узнав, что враги близко, они вчетвером тут же бросились в деревню к христианам, надеясь на их помощь, но противники уже наступали на пятки, и Гарри пришлось воспользоваться посохом, чтобы их отвлечь. И, на удивление и к облегчению, посох даже сработал и внимание переключилось на него, заметно отрезав его от остальных. Гарри же перед этим едва заметно дал знак Элвуду, который понимающе кивнул, схватил удивлённую Гермиону и потащил волоком за собой в ближайшее укрытие, зовя при этом Эйду за собой. Эйда, оценив ситуацию, размышлял лишь несколько секунд прежде чем решиться, и в итоге всё же рванул к Гарри, который одарил парня крайне рассерженным взглядом за непослушание. Он понимал, что его старший брат также будет страшно разгневан неповиновением, но сейчас их активно преследовали, отчего на данный момент данное обстоятельство оказалось в большем приоритете, нежели скучные семейные нравоучения. Гарри и Эйда кинулись в сторону вулкана, понимая, что в ином случае их окружат и отступать будет некуда. А на кромке вулкана толпе достать их будет гораздо сложнее да и «Ясур» им свои требования уже выдвинул… Гарри устало смотрел на противника, понимая, что это может оказаться последним днём его жизни. Но всё же ему было страшнее как за Гермиону, так и за Эйду, который рванул за ним вопреки плану и которого, даже несмотря на кровное родство с главой каннибалов, вряд ли пощадят. Орора оскалился и больше не медлил — лишь небрежным кивком приказал своим людям схватить жертв. Эйда тут же стиснул зубы, не зная, решится ли Орора причинить вред и ему, а Гарри неотрывно смотрел на приближающихся к нему островитян. Места было недостаточно, чтобы на них могла сразу наброситься толпа, поэтому лишь двое неторопливо направились в их сторону, понимая, что в конце концов никуда их добыча не денется. — Что ж… — буркнул Гарри, с силой стискивая посох и ощущая, как от усилия задрожала рука. — Гермиона предупреждала, что убьёт меня, если я не выживу. То есть… хм, кажется, в её угрозах не хватает некоторой логики… Похоже, остров на неё действует гораздо, гораздо хуже, чем на меня. Он тяжело вздохнул, поднял своё оружие. Была не была. Закрыл глаза, в уме и пальцем в воздухе прочертил давно известное ему движение, что применял при использовании палочки, и как следует стукнул посохом о землю. Из посоха в ту же секунду вырвался мощный красный сгусток энергии, мощно отшвырнув изумлённых островитян в разные стороны. Один из них скатился по холму вниз в сторону деревьев, а вот второму повезло меньше — того стремительно отбросило прямиком в жерло вулкана. Гарри внимательно проводил взглядом вопящего и машущего руками от ужаса мужчину, которого вскоре поглотила лава. Твою… Что ж, что ж. Любимый Экспеллиармус не подвёл, просто замечательно. Гарри всё же не сдержал победную, но донельзя кривую усмешку. Остальные сторонники Ороры напряжённо застыли, со страхом глядя то на него, то на своего предводителя. Такого сопротивления от чужака они совсем не ожидали и теперь пытались понять, как лучше действовать. — Ха, — произнёс Эйда, победно взмахнув руками и приплясывая, — кому ещё наподдать? Гарри покосился на взволнованного Эйду. Сам он так сильно не радовался быстрой победе, ибо уделать такую толпу будет всё же довольно непросто… А их самих всего-то двое, да и то только он худо-бедно вооружён. А задача и впрямь становилась сложнее — Орора приказал нескольким людям их окружить. Гарри и Эйда начали пятиться, пытаясь не дать осуществить задуманное, но противники принялись поочерёдно подползать сбоку по узкой и опасной кромке вулкана, и пытаться до них дотянуться. Гарри ещё несколько раз воспользовался заклинанием, но враги расползались как тараканы, окружая их со всех сторон, отчего стало довольно непросто атаковать их всех одновременно. Особенно этой чертовски неповоротливой штукой, которая поддавалась ему с дичайшим трудом! Орора засмеялся, глядя на напряжённые лица Эйды и Гарри. Похоже, тот факт, что жертвы легко не сдаются, лишь усиливал интерес к их поимке. — Что будем делать? — прошептал Эйда, вцепившись в рубашку Гарри и отчаянно того тряся. — Может, лучше сразу просто прыгнем в вулкан? — Ха-ха, — мрачно посмеялся Гарри, отпихивая парня к себе за спину. — Нет, делаем другие глупости. Он попытался было воспроизвести другое заклинание, но оно всё никак не срабатывало. — Какая всё же идиотская штука, — прошипел он, как следует давая посохом по макушке одному из противников, что добрался до него со стороны холма и попытался было вцепиться в ногу. Эйда же хорошенько потоптался по рукам другого незадачливого врага, что полз по кромке, отчего тот с криком полетел вниз по склону. С третьей попытки у Гарри наконец вышло наколдовать невидимый хлыст, и он едва не проехался им по Эйде, который мельтешил перед носом, усердно скача по чужим пальцам рук и кормя врагов пыльным чёрным песком, чтобы не дать им подобраться ближе. — Пригнись! Гарри взмахнул посохом, что будто превратился в ручку от хлыста и нескольких врагов с воплями отбросило в стороны. Кому-то снова повезло меньше, и они оказались в недрах вулкана на радость Ясуру. Или же Даину. В любом случае, те наверняка остались в некоторой степени довольны. Орора с интересом наблюдал за происходящим с остальными его сторонниками, что всё ещё стояли за ним и с испугом следили за действом, пока не решаясь приблизиться. — ВАУ! — восхитился Эйда, глядя на Гарри большими глазами. — Научишь? — Если не превратят в барбекю, — согласился он, ловя непонимающий взгляд напарника. — А то сейчас нас как следует маринуют… Отброшенные и скатившееся ранее вниз противники снова упрямо лезли на вершину и пытались добраться до них. Слева, справа, снизу… Гарри едва успевал отбиваться и уже всерьёз рассматривал Непростительные, ибо одним Экспеллиармусом тут не спасёшься. Он, конечно, старался обычно к запретным заклинаниям не прибегать без необходимости, но если дело совсем плохо станет, то такая возможность не исключена — всё-таки враги явно желали им совсем не добра и бесстыдно нападали толпой. И Гарри не столько ради них, сколько ради себя, старался избегать всех этих тёмных заклинаний — свои незыблемые принципы он всё же старался по-максимуму соблюдать, холить и лелеять. Хоть и до определённого момента — пока не прижмёт, это уж точно, он не совсем всё же псих. — Можешь сказать своему братцу, что если он не прикажет этим баранам отступить, то я заставлю их либо добровольно прыгнуть в вулкан, либо натравлю на него самого. Или мы всё же можем поговорить, как цивилизованные люди. Хоть и ума не приложу, что бы такого проникновенного ему сказать, дабы он прекратил пытаться нас прикончить, а после сожрать! Но я попробую. Эйда нервно сглотнул, поймав испепеляющий, не хуже лавы, взгляд Гарри, который уже явно вышел из себя. Кивнул. Прокричал Ороре послание, на что тот задумчиво склонил голову. А после равнодушно пожал плечами. Вот значит как! Гарри с досадой скривил губы, поняв, что тому плевать на любые доводы. Что ж, что ж, выбор он ему дал. В таком случае — его совесть будет чиста. Тогда Гарри без обиняков направил посох на одного из противников, и тот застыл с остекленевшим взглядом, а после с криком развернулся, бросившись с копьём на Орору. Главарь же ловко увернулся и одним ловким движением толкнул неожиданно напавшего сородича в сторону и, судя по адскому хрусту, сломав ему в процессе руку, отчего тот принялся кататься по земле и истошно кричать. Гарри перевёл взгляд на Орору, который выжидающе на него уставился, ожидая следующего хода. Похоже его вовсе не пугала перспектива лишиться своей команды и теперь лишь интересовало, что же Гарри предпримет. Сам он явно пытался взять их измором, чтобы позже самому забрать себе все лавры победителя. Гарри недобро усмехнулся. Он ведь пытался отделаться малой кровью, всего лишь натравив одного из них на предводителя этой шайки. Правда, Империус хоть и давал довольно ощутимый контроль, но требовал от него сосредоточенности, отчего Гарри не мог использовать это заклинание на нескольких людях и при этом продолжать сражаться. Да и сноровки в этом деле у него всё же было немного. Мучить Круциатусом он, разумеется, никого не собирался. Это лишь приносило невыносимые пытки жертве и доставляло извращённое удовольствие различным моральным уродам, что упиваются в процессе его применения чужой болью. Это всё было как-то не про него да и он вообще использовать это заклятие толком не умеет, как показал его давний опыт с Беллатрисой. Авада… Наверное, он мог бы её использовать. Но пока ситуация не вышла из-под контроля — держался. В конце концов, прикончить можно было и другими способами. Пока хватало и того, что уже нескольких они скормили жадному вулкану, что бушевал поблизости и довольно обжигал их лица своим жаром. Но будто бы требовал ещё и ещё… Гарри вздохнул. Как бы то ни было, в одиночку он вряд ли справится, даже если начать швыряться Авадами. А противники всё приближались и приближались… И оказалось их куда больше, чем было тогда, в той самой деревне каннибалов. Видать, подтянулись и другие согласные, которым взгляды Ороры близки оказались. Возможно, всё же придётся прибегнуть к Смертельному заклятию, как бы от этого не становилось паскудно на душе, ведь о честном бое уже речи и не шло. Впрочем, есть и ритуалы похуже… И он даже один такой знает. Интересно, не добила ли там Гермиона Элвуда?

***

— ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! — отчаянно кричала и бешено вырывалась Гермиона из цепких пальцев Элвуда, который морщился от боли в рёбрах, но за локоть её всё же держал крепко. Та брыкалась, ругалась и пыталась сбежать, как следует уже пройдясь ногами и руками по его и без того несчастному и пострадавшему телу. — Уймись, — зашипел он, встряхивая девушку и недобро сдвигая брови у переносицы. — Гарри предупреждал, что ты будешь вопить. Но я даже не думал, что так оглушительно. — Слушаешься Гарри? — огрызнулась она, полоснув его яростным взглядом из-за спутанных волос. — Проклятые остолопы! Сговорились за моей спиной? Бестолковые мужланы! — Я бы тебе всё рассказал, если бы ты наконец замолчала, женщина, — процедил сквозь зубы Элвуд, таща её за собой сквозь джунгли. — Но если тебе нравится терять время и надрывать глотку, то давай, наслаждайся. — Что рассказал? — насторожилась она тут же, спотыкаясь о камни. Её стопы невыносимо болели из-за отсутствия обуви, а локоть ощутимо свело из-за того, что она активно играла роль буксира. Про сердце и говорить нечего — этот многострадальный орган на куски разрывало от того, что Гарри остался позади и увёл за собой толпу каннибалов. — Немедленно выкладывай, куда меня тащишь и что Гарри там задумал! — Так бы сразу, — выдохнул Элвуд, но продолжая её волочь за собой. — Ещё бы ногти убрала и драться перестала. Но знаю, что не перестанешь, пока не узнаешь. Итак. Пока ты спала, Гарри спросил у меня про мою одежду. И я рассказал, что какое-то время жил у христиан после ухода из своей деревни. Вспомнил, что они живут недалеко. Но не знаю, захотят ли они помочь, но они же чтут свою… эту книгу… законов? Там были какие-то указания на тему помощи. — Библия? — нахмурилась Гермиона, замерев. — Так эти христиане твои друзья? — Некоторые, — пожал он плечами. — Но это было давно. Могут не помочь. Им-то что наши проблемы? — И что мы тогда будем делать? Элвуд покосился на Гермиону и промолчал. Ни к чему ей знать о запасном плане. — Мы оставили там Гарри! — продолжила бушевать Гермиона, глядя на Элвуда мокрыми глазами и находясь в полнейшем раздрае. — Какого хрена?! Как вы посмели решать всё без меня? — Не было времени объяснять. И он сам захотел разобраться с Оророй. Ну или хотя бы попытаться его задержать от нашего преследования, — безэмоционально ответил Элвуд. — А ты там всё равно ничем не поможешь. И уж точно не согласилась бы с планом. — Да какой это к дементору план! А Гарри… — прошипела она, сверля взглядом мужчину, что застыл, отпустил её локоть и резко её прервал: — А Эйда! Этот дурак… Если ты думаешь, что мне плевать на брата… — Я так не думаю, — чуть остыла она, глядя на рассерженного попутчика. Всё же он пошёл с ними только из-за Эйды, в этом она ничуть не сомневалась. — Ладно. Ладно! Руки в ноги, и в темпе показывай где там твои христиане, пока за нами погони нет! И пусть нам только посмеют не помочь! Самолично проклятие на каждого нашлю и, клянусь, мне даже посох не понадобится! — Слава Ясуру, — выдохнул он, вытерев пот со лба. В вулкан всех этих женщин, одному лучше! Ещё и ругаются так страшно.