Защити меня!

      Темнота. Туманное пространство, что заманивает в свои путы. Сяо стоит на перекрёстке двух дорог, разделённые мостом. Каждая из них кажется манящей, но хранит в себе много опасностей. Не контролируя своё тело, Сяо направляется вперёд, переступая черту моста. В глаза бьёт яркий белый свет, и юноша закрывает их, чтобы не ослепнуть. Очнулся он уже в совсем другом месте.       Хижина. Небольшой домик, что находится на границе между лесом и деревней. Маленький ребёнок, которому было не позволено выходить на улицу, ребёнок, что всем сердцем хотел посвятить свою жизнь искусству. Пока дети из деревни резвились под лучами летнего солнышка, Сяо приходилось по уши уходить в дела отца, чтобы быть хорошим помощником. Он ведь старший сын. Только сердце юного мальчика тянулось совсем к другому. Вычерчивая новые линии ножом на деревяшке, Сяо творил искусство росписи. Стук в дверь, мальчик в испуге закидывает деревянную розу в ящик, а нож убирает под стопку книг.       — Сяо, — зовёт мелодичный женский голос.       Сяо слабо выдыхает, не показывая своего напряжения. Руки женщины обнимают его за плечи со спины, а её красные волосы спадают на лицо сына.       — Сяо, он скоро вернётся, тебе бы лучше всё хорошенько спрятать, — в голосе матери слышится толика заботливости, но только Сяо понимал, что эта женщина лишь боится отца в гневе, а если старший сын что-то натворит, то беды не миновать. Этот груз давно лёг на плечи мальчика, подобно рукам матери, которые не стремились обезопасить его от всего мира, а словно хотели накрепко привязать к себе, ограничить его свободу.       Женщина отстраняется, невесомо целует Сяо в макушку.       — Прошу, не задерживайся. Мы ждём тебя внизу, — она покидает комнату, закрывая за собой дверь.       Белый свет.       Сяо снова открывает глаза, но уже в теле десятилетнего ребёнка. На тот момент, отец мальчика считал, что он спокойно может владеть холодным оружием и пойти по его стопам. А именно быть охотником, и продолжать семейное дело. Дверь открывается и Сяо понимает, что это вовсе не его мать, что всегда стучится, перед тем как зайти, а озлобленный отец.       — Сяо, — грозный холодный голос наполнил комнату. — Ты уже большой мальчик, поэтому думаю, тебе стоит понемногу познавать наше семейное дело.       Он кладёт перед десятилетним ребёнком пистолет. Из теории, что изучал Сяо, он понял, что модель данного оружия предназначенная для моментального убийства жертвы.       — Начиная с завтрашнего дня, ты будешь ходить со мной на охоту, — после этих слов он направился к двери и вышел из комнаты.       Юный Сяо не знал, что делать с данной вещью, она казалась ему слишком скучной. Угольный чёрный цвет надоедал глазу и казался ещё более нудным. В голову Сяо пришла идея, как можно украсить данную безвкусицу. Поэтому весь оставшийся вечер он вырисовывал зелёные языки пламени на пистолете.       Белый свет снова бьёт в глаза, и Сяо очнулся уже в другом месте своих воспоминаний.       — Нори! Чертовка, как ты посмела перечить мне! — крики отца были слышны и на втором этаже.       От каждого крика и звука битого стекла тело маленького мальчика прижималось к брату ещё сильнее.       — Сяо, мне страшно! — плакал Алатус, крепче обнимая брата.       — Всё будет хорошо, не переживай, — Сяо гладил его по голове и шептал успокаивающие слова.       Крики прекратились, а юноша навострил уши. Алатус крепче жмётся к брату, а Сяо напрягается. Звук битой посуды и громкий крик.       — Сяо, быстро сюда! — холодный голос пронзает до костей.       Сяо привстаёт, но Алатус его останавливает.       — Братик, нет, не иди, пожалуйста.       — Ал, не переживай, всё будет хорошо, — он треплет брата по его красным волосам. — Ты же уже большой мальчик, — он улыбается, — подождёшь меня здесь?       Алатус вцепился в его руку.       — Сяо! — Слышится ещё один крик.       Алатус боится, и Сяо это видит. Конечно, пятилетнему ребёнку страшно, и Сяо, как старший брат сделает всё, чтобы его защитить.       Мальчик легонько угукает и, обнимая брата, отпускает его на произвол судьбы. Сяо выходит из комнаты и спускается на первый этаж. Битая посуда, лежащая на полу мать и бешеный отец, в руках которого был пистолет, тот самый, что он дарил Сяо, вот, что видит юноша, спускаясь на кухню.       — Почему так долго?! — спрашивает отец.       — Простите, такого больше не повториться, — Сяо смотрит на него стеклянными глазами, смотрит на того, кого боялся всю свою жизнь.       Отец говорит что-то неразборчивое, кидая к ногам сына оружие.       — Твоё первое задание: убей эту суку!       Сяо на миг замирает и не знает что делать. Нори обеспокоенно смотрит то на мужа, то на сына.       — Н.не.нет, как… как я могу, — испуганно шепчет Сяо       — Что ты там мямлишь, щенок! Делай, что я говорю!       — Нет, я не могу. Я не буду, — Сяо боится. Он нарушает первое правила их дома: никогда не показывай слабость перед отцом. Сяо отступает на несколько шагов назад.       — Слабак! — кричит отец, подходя к сыну, поднимая пистолет, и хватая Сяо за руку, разворачивая его лицом к матери, — Смотри и учись, сосунок!       Архонт несколько раз выстреливает в тело женщины, оставляя в нём дыры. Кровь Норы попадает на лицо и тело Сяо. Он со страхом в глазах смотрит на мёртвую мать и на ехидную улыбку отца. Ребёнок подбегает к трупу и прижимает тело к себе, начиная плакать.       Белый свет. Сяо всего трясёт, его снова и снова возвращают в те события, которые он хочет выкинуть из своей головы, забыть и никогда больше не вспоминать. Но новая картина перед его глазами, не разделяет его мнения.       Дождь. Маленькая тёмная комната двенадцатилетнего ребёнка. Гроза за окном совершенно не напрягает его. Он безразличным взглядом рассматривает пистолет в своих руках. Со дня смерти Нори прошёл один год. Если Сяо смирился с потерей матери, то его младший брат Алатус нет. Он вбегает без стука в комнату брата и подбегает к нему, обнимая, и заливая горькими слезами.       — Сяо… он. он снова на меня накричал! Что я делаю не так? — плачет маленький Алатус, ища поддержки в объятиях брата.       — Ал, всё хорошо, не плачь. Всё будет хорошо, я с тобой, — мелодичным голосом успокаивает Сяо, поглаживая мальчика по спине.       Алатус поворачивает голову в строну стола, пистолет привлекает его внимание. Маленькие ручки потянулись к стволу и, спрыгивая с коленок брата, маленькие ножки убегают в другую часть комнаты.       — Ал, не трогая! — кричит Сяо, но уже слишком поздно.       Звук выстрела, и тело маленького мальчика падает на пол. Сяо в ужасе подбегает к брату, замечая рану на его грудной клетке. Тело не шевелится, глаза стали стеклянными, а сердцебиения и вовсе нет. Сяо плачет, кричит от боли, беря на руки тело брата. Он снова потерял дорогого человека. Снова по своей же вине. Никто не придёт на помощь, никому нет дела до его горя.       Белый свет. Сяо открывает глаза. Он находиться в белой комнате, по колено в воде. Он не может пошевелиться. Чувствует, что-то холодное на своей руке и детский звонкий смех. Поворачивает голову и видит своего брата, что лучезарно улыбался и держал его за руку. Он вздрагивает, когда ощущает холодное дыхание на своей шее и ледяные руки, что обнимали его со спины. Красные волосы скользнули перед глазами. Его охватил ужас.       — Мы так давно не виделись, Сяо, — голос матери оказался рядом с ухом юноши. — Мы скучали, — она берёт паузу.       — Сяо, мой дорогой Сяо. Не кори себя в нашей смерти. — Она проводит рукой по его лицу. — Мы лишь будем твоими оковами, что будут с тобой вечно, твоими кошмарами и тенями, что идут за тобой по пятам. Мы пятна твоего гнилого прошлого, но ты мой любимый сыночек.       Перед глазами, в несколько метрах от них появляется силуэт, что принимает форму отца юноши.       — Он следует за тобой по пятам, он уже совсем близко, сынок будь осторожен, прошу!       Силуэт начал двигаться в их сторону.       — Не дай себе попасться сынок, — она вцепилась в его шею, а Алатус крепче сжал руку, когда силуэт приблизился слишком близко.       Духи закричали болезненным криком, а Сяо накрыла головная боль. Белая комната расплывалась, а силуэт оказался непозволительно близко, почти хватая Сяо за руку.       — Мама, Ал! — кричит Сяо, вскакивая с кровати.       Он прикасается рукой к горлу. Фантомные прикосновения ещё ощущались на коже. Сяо по инерции, не контролируя своё тело, присел на край кровати. Сейчас он не замечал ничего, что находиться в реальном мире и окружает его. Взгляд натыкается на зеркало напротив кровати. Сяо снова чувствует леденящие кровь объятия матери и прикосновения младшего брата. Он прекрасно видит их отражения в зеркале. В белоснежных одеяниях, с кровавыми подтёками, они стояли рядом. Мать обнимала со спины, а Алатус крепко схватил руку Сяо.       — Он уже совсем близко! — нашёптывала мать.       — Прошу, не попадись ему брат! — молящим голосом просил Алатус.       Сяо прикован к их отражениям, а когда те и вовсе начали исчезать, сумел лишь снова позвать их, только не понятно в реальности или у себя в голове.

***

      Дневной сон дается Венти легко и тяжело одновременно, как будто его сжимают тяжелые оковы, что не дают вздохнуть спокойно. Воздух был пропитан непреодолимым страхом и тяжёлым дыханием сзади. Было желание проснуться и прогнать эту темную ауру, но что-то удерживало его в царстве Морфея, словно темные нити приковали его и заставляли смотреть на измученное тело напротив, которое принадлежало Сяо? Да быть не может. Он выглядел точно также как и во сне несколько месяцев назад. Маска на поясе, белая майка с побрякушками, темные штаны с высокими сапогами. На лбу вместо шрама была тату ромба. Этот Сяо видно очень страдал и не знал, как выбраться из западни, что сковывает его так же, как и самого Венти. Он пытался дотянуться до него, схватить за руку, спасти, в конце концов. И тут Сяо подал голос, произнося всего два слова; Ал и мама. Это дало стимул Венти продолжать бороться за свободу их обоих. И вот он уже дотянулся до руки адепта и схватил её, а после резко просыпается. Он огляделся вокруг и увидел лицо Сяо, что выражало отчаяние и обиду и словно в бреду продолжая звать родных. Венти принял решение разбудить его, ведь нельзя позволить снам овладеть им. Поднявшись и принимая сидячие положение, он потряс Сяо, чтобы тот быстрее проснулся.       — Сяо? Проснись! Эй, ну же

***

      В глазах темнеет и Сяо теперь отчётливо видит перед собой маму и брата. Тёмная комната, и только эти два существа светятся ярким светом. Он хочет подойти, обнять, хотя бы провести ещё немного времени.       — Хочу остаться с ними навечно, — это то, что Сяо сейчас желает больше всего. Он хочет остаться в этом забвении навсегда, рядом с теми, кого не смог уберечь, с теми, кто откликается теплом в его сердце.       — Нельзя! — громко и резко кричит Нори, будто прочтя мысли сына.- Задержишься тут ещё хоть на несколько минут, застрянешь навеки. Я не позволю тебе терпеть ещё большие страдания.       Она берёт Алатуса за руку и отходит дальше от Сяо. Они опасны для него, они непозволительно близко, на столько, что приносят вред. Юноша тянется к ним рукой, но неведомая сила, а после и голос, заставляют его остановиться.       " Сяо, проснись!» — сердце больно кольнуло.       — Братик, отпусти нас! — плачет маленький Алатус, — прошу, мы причиним тебе лишь боль!       — Нет, не правда! — Сяо ловит себя на мысли, что именно сейчас решиться его жизнь, именно сейчас он стоит на распутье двух дорог, а судьба играет с ним злую шутку.       « Сяо, прошу, очнись!» — голос эхом раздаётся по пространству, а Сяо опускает руки.       Алатус продолжает плакать, а Нори пытается сдержать эмоции. Мальчик резко вырывает руку и подбегает к брату, крепко обнимая.       — Я бы хотел побыть ещё с тобой, хотел бы прожить счастливую жизнь, но так нельзя. У нас мало времени Сяо, тебя ждут твои родные. — Алатус трётся носиком об грудь Сяо, пряча слёзы, он должен быть сильным, хотя бы сейчас, ради брата, что сделал для него многое.       — Нет, не правда! Вы и есть моя семья! — Юноша падает на колени перед ребёнком, слёзы начинают идти неосознанно, оставляя мокрые дорожки на щеках.       — Братик, — шмыгает носом, — не только мы твоя семья. — Он обнимает Сяо, гладя по спине, точно так же как когда-то делал старший брат, — тебя ждут люди, что дорожат тобой, а это значит, что они твоя семья. Не плачь, братик, мы всегда останемся с тобой, так что всё хорошо. — Он берёт лицо Сяо в свои ручки и мило улыбается, стараясь быть сильным для брата, сдерживая слёзы — а сейчас тебе пора просыпаться.       — Нет, Ал стой! — Кричит Сяо перед тем, как маленькие губки касаются его лба и юноша просыпается. Он несколько раз моргает, жадно глотая воздух. Стирает слёзы и только потом замечает напуганного Венти.       — В-венти?       Паренёк замечает, что Сяо пришёл в себя и глубоко выдыхает.       — Напугал…       Венти и правда, не на шутку перепугался, хватаясь за плечи Сяо, немного приходя в себя.       — Ты во сне звал родных, что произошло?       Сяо глупо смотрит на него, а потом произносит:       — Ничего такого, просто кошмар, не переживай. Прости, что разбудил. — Он вытирает оставшиеся слёзы, будто их и вообще не было.       Венти понял, что это была ложь, причем наглейшая. Так оставлять было нельзя…       — Милый мой…мне ты можешь доверять, ты же знаешь…       — Прости, это всё очень сложно, сейчас, правда, всё хорошо, не переживай. — Сяо попытался улыбнуться, но вышло чертовски наигранно.       — Почему ты опять умалчиваешь? я же хочу помочь тебе, ведь…ты моя единственная семья…единственный дорогой человек Сяо. — По щеке потекла слеза, которая была убрана кулаком.       Сяо смотрит на Венти, как по его щекам текут слёзы, это напомнило ему лица двух близких людей в том зачарованном, когда они последний раз виделись. Душа болит, они ещё рядом, совсем близко, их холодные прикосновения всё ещё ощущаются на коже.       — Нет… пожалуйста не плачь… — Молит Сяо.       Он не знал что делать, не хотелось обижать Венти, но и правду сказать нельзя. А что Сяо скажет? Что он сын психопата, который перебил всю свою семью и теперь, если верить словам брата и матери, охотиться за последним выжившим, то есть за Сяо. Ну, уж нет, он не может подставлять Венти такой опасности. Поэтому Сяо лишь стыдливо опускает голову, не в силах вымолвить и слова.       Венти лишь поднял голову наверх, сдерживая слезы.       — Объясни тогда, почему ты строишь из себя героя даже передо мной? Я что, совершенно ничего для тебя не значу?       Сяо сжал кулаки на своих коленках и поднимает взгляд на Венти, его зрачки снова сузились, прямой намёк на то, что он был рассержен, или эмоции брали вверх.       — Я просто боюсь, я не хочу подвергать тебя опасности! А что если этот психопат нацелиться на тебя, что я тогда делать буду! Я уже не уберёг двух людей, хочешь, чтобы я и тебя потерял!       Сяо понял, что сказал лишнего, закрывает рот. Он со страхом в глазах смотрит на Венти, а зрачки медленно возвращаются обратно.       «Молодец Сяо, браво, снова сорвался»       Венти лишь кинул взгляд на Сяо, полный сочувствия, уж кому, как не ему понимать, какого терять близких людей, ведь он сам лишился их в один момент.       — Сяо, мы это много раз обсуждали…ты вот сам подумай, ты ведь знаешь, как сильно я боюсь потерять тебя! Прошлое осталось в прошлом и его уже не вернуть, такова жизнь…       — Я знаю, и всё понимаю, но это не отменяет того факта, что я представляю опасность. Я просто не хочу больше терять людей, что дороги мне.       Сяо всё ещё отчётливо помнил крики его родных, страшную ухмылку отца, когда он убил свою жену на глазах у ребёнка, всё это было отчётливо впечатано в память Сяо, так же как и роза, что он однажды вырезал из дерева.       — Они преследуют меня, Венти. Я слышу каждый их крик, чувствую каждую их боль. Хоть и говорят, что всё хорошо, но я понимаю, что это наглая ложь. Я запятнан кровью, кровью матери, кровью брата, я монстр, что позволил убить свою семью! А теперь ещё и этот ублюдок объявился, я слишком опасен для вас, что для Чжун Ли, что для Тартальи, что для тебя       Сяо отворачивается от Венти, не в силах смотреть на него. Он ждёт, когда парень уйдёт, когда на него пойдут оскорбления, ведь так было всегда. Ведь кличка монстра на нём ещё с ранних лет. Клеймо, что дала ему деревня, клеймо, что связывало его с отцом.       Венти такой расклад не устроил, поэтому он насильно повернул лицо Сяо к себе.       — Знаешь что, пока ты живешь со мной, ты не имеешь права так говорить про себя. Ты не монстр, чтобы говорить про опасность. Ты такой же человек, что имеет право на слабость и на помощь. Ты не можешь подвергать себя рискам, только чтобы другим было хорошо, это не правильно. Пока ты держишь всё в себе, окружающие люди это чувствуют, пойми… Я понимаю, хочешь уберечь, но какой ценой? А если он нацелился на тебя а? И если это правда, то все стены, что ты пытался выстроить будут напрасны…и да, если это правда, то даже против твоей воли я спасу тебя…       Венти прижимает к себе такое родное тело, что сейчас трясется от страха и боли.       — Сейчас ты можешь выговориться, в этом маленьком мирке кроме нас никого нет, только ты и я…       Сяо впервые почувствовал, как тепло разливается по всему телу. За последние тринадцать лет своей жизни в прошлой семье, он почти никогда не слышал таких тёплых слов. Всё, что говорили малому ребёнку, только то, что он должен познать семейное дело. Отец держал в страхе всю семью, а что Сяо? А Сяо не хотел убивать, Сяо хотел жить спокойной жизнью, но всё в этом мире играет с ним злую шутку.       " А чтобы если Чжун Ли не забрал меня? Был бы я жив? Или может смог бы остаться с мамой и Алатусом?»       Сяо мотает головой, отгоняя все эти мысли. Он крепче прижимает к себе Венти. Сейчас ему страшно, больно и жутко одиноко. Он смеётся про себя, думая, что его слишком быстро раскусили.       — Хехе, братишка, ты, наконец, это понял, — слышится голос брата в голове.       — Береги его, береги всех кто тебе дорог, а мы будем наблюдать за тобой, — уже голос матери.       Сяо стало хорошо от этих слов, от прикосновений любимого человека, он чувствует себя в безопасности. По щекам снова текут слёзы, на лице появляется небольшая улыбка.       — Мама, мама Сяо улыбается! — кричит радостно Алатус и показывает пальцем на брата.       От прошлой истерики, на лице юного ребёнка не осталось и слада. Он обещал, а значит, обещания нужно сдерживать.       — Он у нас такой хороший, — женщина улыбается, беря мальчика за руку, — пойдём нам пара.       — Подожди, — мальчик, отходит от матери и подбегает к Венти, рассматривая его лицо, восхищаясь его красотой. Он надеется на все свои качества призрака или воображения Сяо, чтобы его не заметили, аккуратно кивает головой, будто одобряя что-то и тихо произносит — ты уж позаботься о нём, — он возвращается к матери и в последний раз смотрит на брата.       — Увидимся! — махает ручкой и уходит.       А Сяо отпустил, Сяо понял, что так нельзя. Понял и то, что любой ценой защитит всех, кто ему дорог.       — Прости меня, прости, пожалуйста, Венти. — Начинает тараторить Сяо.       Через объятья Венти пытался забрать всю ту боль, что преследовала парня, становясь наравне с тенью. Его мальчик заслуживает всего мира, нет, отдельной вселенной даже не хватит, чтобы описать, чего правда заслуживает Сяо. После стольких лет саморазрушения и поедания собственных страхов, этот человек достоин большего.       Сейчас Венти передает ему всю ту любовь, в которой он нуждался, которая была необходима, подобно глотку свежего воздуха. Рядом, прямо над самым ухом раздался голос маленького мальчика, что просит заботиться о Сяо.       «Я никогда не оставлю его» — отвечает на детский вопрос в своем подсознании Венти.       Тихие извинения проносятся уже в настоящем мире.       — Тш…не стоит мой милый, просто…давай посидим так немного, хорошо?       Неназойливые прикосновения пролетают, словно крылья бабочки, оставляя свой след на волосах и спине Сяо.       — Ты — самое дорогое, что у меня есть.       Сяо лишь качает головой в знак согласия, крепче обнимая Венти. Сейчас он чувствует себя на месте Алатуса, когда старший брат его успокаивал, и теперь прекрасно понимал, почему ему это так нравилось. Сяо утопал во всех эмоциях, что были у него внутри, от всего тепла, что переходило по венам до самых пальчиков ног. Он был счастлив, счастлив рядом со своим солнышком.       — Спасибо. — Произносит тихо, куда-то в шею.        Спустя время Сяо засыпает в объятьях. Сейчас это ощущается так правильно и тепло, что Венти даже не хочется его отпускать, поэтому он поцеловал его в висок, тихонько прошептав.       — Я буду охранять твой сон, любовь моя.