Если бы я мог перестать чувствовать.

В комнате горит приглушенный свет, ДжиЕн сидит на диване и думает, укутанный в огромный махровый плед. Из-под него выглядывают ноги в забавных носках с нарисованными глазками на каждом пальце. Если бы не угнетающая неизвестность, это могло бы быть весело. Парень грустно вздыхает и плотнее обхватывает колени руками. Взгляд нечаянно опускается на ноги. Почему-то СынХена всегда невероятно заводило, что важный преуспевающий адвокат носит носки с забавным рисунком. Это была одержимость СынХена, и он буквально задаривал Квона этими самыми носками, любовно подбирая их. И чтобы обязательно с раздельными пальчиками... - Фетишист хренов, - пряча ступни под плед, шепчет ДжиЕн и тут же встряхивает головой, отгоняя воспоминания. Уныло вздыхая, он сводит брови и надевает очки, снова дотошно разглядывая фотографии, разложенные вокруг. Что может быть между ними всеми общего? Вещи СынХена - однозначно, но какие-то они пугающие, эти натюрморты: обязательно на каждом что-то испорчено или разбито. Уже часа три он мозгует над этим безответным вопросом, поэтому и не замечает, как в раздумьях засыпает в гостиной. Парень, сидящий у монитора, хрустит суставами, сладко потягиваясь. Использованная банка с кокой летит точно в мусорку. - Пора бы и мне баиньки, спокойной ночи, малыш... - усмехаясь и кривя чувственные губы, он отходит от монитора, падая на кровать, стоящую тут же. В захламленной маленькой комнате с выцветшими обоями и протекающим потолком, где уснул парень, синим свечением продолжает мигать монитор, передавая картинку с камер слежения, установленных в доме Квон ДжиЕна. Гостиная, где, собственно, и уснул владелец пару минут назад, кухня, спальня, коридор и (самая любимая камера, собственноручно установленная этим человеком...) ванная комната. В следующий за этим месяц, кажется, ДжиЕн узнает, что из себя представляет ад. Буквально каждый день ему приходят посылки. Если сначала это были некие натюрморты из вещей СынХена, то потом подавляющее большинство фото были с самим Квоном. Он запечатлен в магазине, на улице, в кинотеатре, до и во время отношений с СынХеном. У ДжиЕна встают волосы дыбом от ужасающего осознания, что вот уже как год как за ним кто-то тщательно следит. Он пытается сунуться в полицию с двумя заявлениями: от первого(насчет фото) отмахиваются и говорят, дескать баба влюбленная дурит, а второе об исчезновении СынХена не принимают, так как, по мнению полицейского, тот тупо бросил Квона. Нехороший взгляд полицейского отчетливо говорит, что фраза "мы жили с СынХеном уже год как вместе" тоже была лишней и увеличила решимость в отказе приема заявления. Не помогает даже удостоверение адвоката. Все это время Квон хоть и был страшно подавлен, но все еще держался, даже умудряясь работать, а по вечерам просматривая данные транспортных пунктов о уехавших и приехавших пассажирах. Первый срыв у ДжиЕна случается, когда начинают приходит фотографии другого рода. С детства страдающий болезненной стеснительностью и нежеланием показывать свое худое и щуплое тело, Квон срывается, видя фото в стиле ню. Главный герой - он сам. Видимо, кто-то установил камеры в его квартире и тщательно собирал фото день за днем. На некоторых он в ужасе видит моменты собственной интимной жизни и до СынХена, когда он, бывало, не сдержавшись, удовлетворял себя, и после. Причем "после" все намного изощренней, так как СынХен тащился не только от носков, но и от ролевых игр. После недели этих "особенных" каталогов эротического содержания, Квона увозят в больницу с нервным срывом. Последней каплей становится фотосет, где ДжиЕн был шаловливым зайчиком. Все как полагается: с ушками и пушистым белым хвостом. СынХен тогда был в восторге. Открывая глаза, ДжиЕн болезненно сглатывает. Очень хочется пить. Просто невыносимо. ЕнБэ тихо свистит носом на неудобном стуле рядом с кроватью, видя уже десятый сон. - Бэ... - ноль реакции. Квон шарит глазами по палате - на тумбочке лежат зеленые яблоки. - Я ненавижу яблоки, идиот, пора бы запомнить за 10 лет, - подтягиваясь на ослабевших руках, он хватает яблоко и запускает в друга. Удар приходится по предплечью. ЕнБэ испуганно вскакивает, перепуганный до жути, и таращится на открывшего глаза Квона. - Принеси попить. ЕнБэ крутит пальцем у виска, слегка обиженный на лучшего друга, но приносит воды. - Почему ты мне не рассказал, что тебе присылают фото? - Ты видел! Видел? - Квон краснеет и от стыда закрывает лицо руками. Бэ прокашливается: - Если тебя это так волнует, я не разглядывал их, только собрал с пола, пока никто из сотрудников не увидел. Я пришел, а ты на полу лежишь. Я знаю, был бы прецедент. Узнай... - ЕнБэ, несмотря на трагизм ситуации, давится смехом в ладошку, но продолжает, - узнай, какой из ведущего адвоката славный заяц выходит. Потом Бэ становится серьезней и, уже сочувствуя, спрашивает Квона: - Кто это так с тобой? - Я не знаю... Это сразу после исчезновения СынХена началось. До сих пор я не нашел никаких следов его отъезда из страны. Ничего. Как будто его и не было вовсе. - Я попытаюсь поговорить со знакомым полицейским. Ты извини, я и так всю ночь тут провел, мне надо поспать. - Да, иди Бэ, увидимся, - растягивая слова, шепчет Квон и откидывает голову на жесткую подушку. Бэ на прощание машет Квону рукой и прихватывает пакет с яблоками с собой. - Я себе купил вообще-то, а не тебе, - говорит он, вызывая легкую улыбку у Джи. Чтоб он делал без Бэ?