Шестая Тень / The Sixth Shadow

Ребенком Генма ненавидел Какаши. Или, возможно, точнее будет сказать: его научили ненавидеть. — Сын этого отброса, — обычно говорил отец. — Ты не поверишь что отродье Хатаке сегодня выкинуло… Дело в том, что отец Генмы был начальником Какаши в генинском корпусе и он пользовался своим положением, чтобы унижать его при каждом случае, так что после он мог щеголять за ужином перед Генмой и ка-сан его «забавными» историями о изгое. Не то, чтобы Генма считал, что с ребенком что-то не так. Он просто привык радоваться вместе с остальными тому, как семья Хатаке впадает в немилость. И это был никчемный, совершенно отвратительный способ мышления, который прокладывал ему дорогу к светлому будущему. Когда это случилось, Генма учился в одном классе с Асумой Сатуроби. Сатуроби Асума: сын Хокаге, потенциально сильнейший шиноби их поколения и единственный человек, как он знал (на тот момент), которого Какаши возмущал больше, чем его отца. Благодаря тому, что Генма знал все об оплошностях Хатаке, он нашел общий язык с сыном Хокаге как никто другой. Их дружба заключалась не только в хаянье Хатаке, но с этого она началась. Это была единственная общая тема для разговора между презренным выходцем из гражданских и высочайшим в иерархии шиноби мальчишкой, которую они могли иметь. Эта дружба скорее всего была единственной причиной всего того, что за этим последовало. Спустя год их знакомства Генма вырос до звания единственного партнера по тренировкам с которым Асума позволял себе делать ошибки. Иными словами: его доверенное лицо — его лучший друг. Асуме был нужен кто-то для тренировок — кто-то, кто бы не стыдил его или не сравнивал с Какаши при каждом случае — и Генма был этим кем-то. Он единственный был достаточно талантливым ребенком гражданского происхождения в классе (не представлял для Асумы никакой опасности, но не был смущающе неумелым), которому вдобавок повезло знать множество анекдотов про провалы Хатаке. Итак, Асума выбрал его из всех мальчиков своим лучшим другом, и следующее, что Генма помнит, как он внезапно оказался для кланового ребенка — Кланового Ребенка всего их поколения — лучшим другом… в неравной дружбе и все проблемы в его жизни существенно поблекли. Не будет преуменьшением сказать, что единственной причиной его текущей удачи по жизни был тот факт, что его отец был конченым подонком, которому нравилось издеваться над маленьким ребенком и после хвастаться этим перед своим сыном. Ну и способность Генмы повторять каждое сказанное слово. Он не гордится этой версией себя. Не переваривает вспоминать об этом, но что есть, то есть… Однако удача или неудача — сложно сказать, пока не дойдешь до конца. Асума был так же причиной (в каком-то смысле), по которой его родители развелись, по которой его ка-сан вкалывала на множестве работ, просто чтобы платить за жилье, причиной, по которой произошло все остальное. Все началось достаточно невинно, с приглашения погостить в доме Генмы спустя пару-тройку лет их дружбы. Асума мог быть сыном Хокаге прежде всего, но однажды он превратился в «просто Асуму» и, как и делают друзья, Генма пригласил его в гости. Он заранее попросил родителей приложить усилие и быть милыми, даже если то-сан терпеть не мог все, что связано с ниндзя, а это был сын Хокаге. Возможно, если бы он знал, что произойдет далее, он бы сказал то-сану быть как обычно грубым, но все умны задним числом. В тот день, когда Асума наконец пришел, Генма довел обоих родителей до состояния покорности и даже то-сан показал себя с лучшей стороны. В результате Асума быстро проникся его семьей. Следующее, что Генма помнит: его родителям предложили принять участие в экзаменах на чунина. Это была уникальная возможность. Шанс вырваться из генинского корпуса, который никто не получал за исключением прямого приказа Хокаге. Не было прецедентов того, как кто-то выкарабкивался из дыры известной как карьера генина. Пока не появился Асума и, предположительно, не попросил своего отца сделать невозможное возможным. Итак, добрая, милая мама Генмы, которая посвящала свое обеденное время повторению каждой ката и упражнениям с ним, чтобы он не отставал в классе, записалась на экзамен, вместе с его отцом, который был уверен, что получит повышение. Но, как оказалось, все занятия ка-сан значили больше, чем способность отца опрокинуть пятьдесят стопок саке подряд. И так как распределение в поединках, как и всегда, было подобрано специально, чтобы отсеять как можно больше гражданских, вышло, что его родителей заставили драться друг с другом и … ка-сан победила. Таким образом ка-сан стала чунином и полгода спустя отец ушел. Последующие годы были сложными. Иногда, приходя домой из Академии, Генма натыкался на своего отца, пытавшегося заставить его переехать к нему и его новой девушке, и когда он говорил нет, тот начинал кричать. Однажды он попытался покалечить ка-сан, затем начал распространять слухи о ка-сан среди их общих друзей, до тех пор, пока она не осталась полностью изолирована. Это удача, что у Генмы уже было так много друзей шиноби, потому что никто из его прошлых гражданских друзей больше не хотел с ним общаться. Генма привык чувствовать себя виноватым. Если бы не экзамен на чунина, ка-сан и отец бы все еще были вместе и все было бы хорошо. Ка-сан бы не приходилось так чертовски тяжело работать, чтобы Генма мог чего-то добиться. Ей не приходилось бы закатывать так много торжественных ужинов, чтобы подлизаться к новым коллегам и родителям одноклассников Генмы, ей бы не приходилось работать на полставки помимо миссий чтобы платить чунинам-наставникам за его обучение… она бы не выглядела всегда такой чертовски грустной. Ей бы не пришлось соблазнять сенсея Генмы, чтобы тот взял к себе гражданского. Он обязан ей всем. Он начал ненавидеть своего отца почти так же сильно, как он ее любил. Осознание этого повлекло за собой изменения в нем. Он не хотел иметь ничего общего со своим отцом, ничего связанного с ним, и это включало в себя издевательства над Хатаке Какаши — его и Асумы любимое времяпрепровождение в прошлом. Как только эта тема всплывала, Генма чувствовал себя некомфортно. Ему было почти девять и он начинал понимать, что это было… это было неправильно, то, что делал его отец. В результате Генма начал вести себя сдержанно рядом с Асумой. Он не мог объяснить это кому-то другому, но ему стало некомфортно проводить время с мальчиком. И так, он нашел нового друга: Учиху Обито. Обито был непопулярен среди сверстников, еще хуже, чем Генма, который был гражданским, а это о чем-то говорит. Но Генме нравились перемены. Быть лучшим другом Асумы очень выматывало. Все хотели урвать его внимание, подлизаться к нему, все пытались избавиться от Генмы с целью занять его место лучшего друга Асумы… Общаться с Обито было намного проще. Мальчик не особо обижался когда дело касалось его недостатков, никто не боролся с Генмой за место его друга, не было ожиданий. Хотя самое главное, что Обито был добрым. Ему нравилось помогать каждому встречному, от бабуль до случайных гражданских продавцов, никаких предрассудков. Он был смешным и немного дурашливым и у него было намного больше общего с Генмой, чем у Асумы, начиная от социального статуса и заканчивая желанием вписаться. Обито пришел с довеском, довесок был одноклассницей, которую звали Рин. Он был склонен вести себя как влюбленный щенок когда девочка была поблизости и каждый, у кого были глаза, это видел. Рин тоже, разумеется, хотя она была достаточно доброй, чтобы не говорить об этом идиоту. Выпуск прошел вскоре после девятого дня рождения Генмы и вместо того, чтобы попасть в команду с двумя своими лучшими друзьями, он оказался один в незнакомой команде, тогда как Рин и Обито поместили в команду ни с кем иным как Какаши Хатаке — единственным человеком, к которому он не знал как относиться. После осознания этого общаться с ними двумя стало испытанием на прочность. Когда он и Обито были одни, то начиналось «Бакаши то, Бакаши это», «высокомерный мудак, бла-бла, думает он лучше, чем все вокруг», «опять избил меня при Рин-чан» и так далее и тому подобное. Генма откровенно устал об этом слушать. С одной стороны нести херню про Какаши заставляло чувствовать себя некомфортно, с другой стороны, по крайней мере слышать подтверждение того, что он на самом деле был мудаком и заслуживал того, чтобы быть униженным, немного уменьшало чувство вины. Но, разумеется, Рин была тут как тут, чтобы вернуть его совесть на место, потому что при всем том, что Обито терпеть не мог Какаши, Рин его вечно не хватало. «Он такой… утонченный, и умный, и… восхитительный. Ему так тяжело пришлось, и он такой смелый, и…» Да. Генма не был уверен кому из этих двоих нужно верить, но что он точно знал, так это то, что он наслушался про Хатаке Какаши на всю жизнь. В попытке избегать остальных одержимых Какаши одноклассников Генма подружился с Митараши Анко. Анко была как он. Гражданская, но не совсем, ее сенсей был легендой и теперь она стала ученицей легенды. Генма время от времени ей завидовал. Она была достаточно особенной, чтобы привлечь внимание Саннина. Сам Орочимару взял ее в ученицы и даже позволил подписать свиток призыва. Генма знал, что бесклановые, как он, никогда не смогут заполучить призывных животных. Ему нравились животные, так что он и мечтать о большем не мог. Так вышло, что он был рад подружиться со всеми маленькими змейками, которых Анко призывала время от времени. Вскоре девочка последовала за ним на встречи к Обито и Рин у ручья, на которых Обито практиковал его жалкие попытки огненных дзюцу после ежедневных тренировок, но вместо того, чтобы вести себя прилично, она скорее травила — за неимением лучшего слова — двух других друзей Генмы. Генма с удивлением отмечал насколько иначе девочка ведет себя, если они не одни — почти откровенно жестоко, иногда пугая Обито своими змеями и дергая волосы Рин, называя ту бесполезной и ребенком под чьей-то защитой. Генма не знал почему Анко временами вела себя так зло, хотя могла быть такой доброй и беззащитной, когда они были одни. Но после того, как она зашла слишком далеко в одной из ее импровизированных засад на Обито и Рин, Генма наконец решил, что с него хватит, и прижал ее после того, как те двое ушли. — Анко, зачем ты это делаешь? — Что, Ген, не говори мне, что эта девка Нохара не бесит тебя до усрачки? — Нет, она не бесит. — Что ж, а она должна, ясно?! Всегда такая приятная, жеманно улыбается всем вокруг с ее охрененно богатыми родителями и дорогими занятиями медициной, и ее милым видом! — Но, Анко, о чем ты вообще говоришь? Ты тоже мило выглядишь. И можешь быть приятной, если попытаешься. — Не в этом дело, Генма! — крикнула Анко. — И в чем тогда дело? — Она просто… она просто раздражающая, понятно?! Для Генмы это прозвучало будто она просто ищет оправдания. — Послушай, Анко, я не знаю в чем твоя проблема, но ты же в курсе, что у Рин хватает своих проблем, так ведь? Ее родители хотят возродить клан не смотря на то, что у нее астма… к тому же все эти люди, пытающиеся ее похитить… я бы сказал, что у тебя все намного лучше. Я имею в виду, что у тебя есть Саннин в личном распоряжении. И тогда, неожиданно, Анко разрыдалась. Она начала всхлипывать бесконтрольно, упала на пол почти задыхаясь. Как бы Генма не пытался у него не получалось ее успокоить. — Анко? Анко, что не так? Я сказал что-то не то? — Я ненавижу — ненавижу — моего сенсея, — завопила Анко. Генма сел рядом с ней, прямо в грязь, и закинул руку ей на плечи. — Почему так? — Я — я ненавижу его! — девочка продолжила всхлипывать. — Я не хочу видеть его больше никогда в жизни! У Генмы был богатый опыт в утешении друзей. Он не знал почему, но он всегда был тем, к кому обращались, когда нужно было выговориться. От Асумы, тихо плачущего в его плечо, когда они были младше, шепчущего, что он никогда не будет достаточно хорош, до Рин, оплакивающей то, какой жалкой она была, с астмой, и что ее семья отказалась бы от нее, до тревог Обито, что у него не получится сохранить свою фамилию, если у него не пробудится шаринган. У Генмы определенно был богатый опыт. Хотя он никогда не видел, чтобы кто-то плакал вот так. Если бы он не знал лучше, он бы сказал, что нахальная, наглая, бесстрашная Анко безумно напугана. — Эй, эй… Все в порядке. Послушай, я знаю, что тебе делать, хорошо? Можешь дышать и слушать меня, Анко? Можешь сделать это для меня? Девочка шмыгнула. — Ч-что? Ты не можешь мне помочь, Ген. Ты не можешь. Никто не может. — Послушай, может я не могу помочь, но ты можешь помочь себе сама. — Н-но как? Я не могу- не могу- не… — Ты станешь чунином, — ответил Генма. — Ты станешь чунином и тебе никогда больше не придется видеться со своим сенсеем, если это то, чего ты хочешь. И в первый раз за все время их знакомства улыбка Анко была абсолютно искренней. — Т-ты прав… но это… повышение… это так сложно. Что-то в груди у Генмы сжалось. Он не знал что за проблема была с Орочимару, но он собирался помочь Анко стать чунином любым способом. — Это сложно, но это лучше, чем ничего, так ведь? Послушай, мы можем встречаться после тренировок и тайком готовиться к экзаменам на чунина. Анко стерла сопли с лица и ослепительно улыбнулась ему. — Ладно. Твоя взяла, Генма. — И ты прекратишь терроризировать Рин. — …ладно. — И Обито тоже. — Да, да, как скажешь. Они начали тренироваться в метании сенбонов вместе, потому что это единственный навык, для овладения которым не нужны были специальные учителя. Генма сосредоточился на том, чтобы научиться с помощью чакры выплевывать их из рта, потому что думал, что это практичнее — уметь кидаться оружием, даже когда твои руки заняты, а Анко пользовалась левой рукой. Девочка извинилась перед Рин за свое поведение и Рин в свою очередь присоединилась к попыткам Анко и Генмы подготовиться к экзаменам на чунина, даже умудрилась умыкнуть парочку книг по токсикологии из госпиталя, так что они могли изучать тему ядов, чтобы прокрывать ими сенбоны. Анко начала уважать Рин после этого… не в последнюю очередь по причине того, что девочка знала об анатомии и связанных с ней областях больше, чем весь их класс вместе взятый, что оказалось бесценно. Анко в ответ как-то удалось убедить Орочимару из всех людей обучить их дружескую компанию парочке техник (Генме было непросто находиться с присутствии мужчины), но, с другой стороны, хотя бы Обито наконец-то сумел создать огненный шар приличного размера благодаря советам этого отморозка. В тот день, когда Орочимару пришел им помочь, после того, как тренировка закончилась, Генма остался в стороне, чтобы подобрать разбросанное оружие. Он думал, что остался один, кроме того факта, что Орочимару стоял прямо за его спиной, когда он закончил и собирался идти домой. Генма… может быть взвизгнул, а может и нет. Мужчина может быть усмехнулся, а может и нет ему в лицо по этому поводу. — Ч-то вы тут делаете, эм… Орочимару-сенсей? — спросил Генма, пытаясь вернуть себе самообладание. Часть него уже готовилась бежать и вопить как резаный, если будет нужно — этот человек вызывал в нем такую инстинктивную реакцию. Он вел себя совершенно нормально до этого момента, но Анко не была бы на грани истерики без причины. Генма не осмелился спросить ее в чем было дело. Она бы сама рассказала ему, если бы хотела. — Моя ученица добивалась, чтобы я научил тебя особой технике, — произнес в своей свистящей манере Орочимару. — Ох, эм. Это не обязательно. Вы уже помогли нам со многим сегодня… — Я настаиваю, — коротко сказал Орочимару. — Э. Конечно… Чему вы хотите меня научить тогда? — Хм, я размышлял. Я наблюдал за тобой, — произнес Орочимару совершенно не жутким тоном, — и пришел к выводу, что тебе подойдет техника, которой мой товарищ по команде, Джирайя, любит пользоваться чаще, чем ему следует. Это звучало многообещающе. — Что за техника? — У тебя чакра природы воды, верно? — Да. — Тогда она должна даться тебе легко. Тебе нужна элементальная чакра для этого. Смотри. Мужчина сложил несколько ручных печатей и после этого просто исчез. Генма пялился на точку, в которой тот стоял прежде, в шоке. Были ли это ручные печати для шуншина, который знают все джонины? Генма ожидал, что Орочимару вернется назад, но этого не произошло. Куда бы он не исчез, там, вероятно, намного интереснее, чем возиться с генином из гражданских. — Так, ладно, — произнес он для себя. — Какие там были ручные печати еще раз? Спасибо господи их было всего несколько. Так что он взялся за попытки овладеть техникой, попытки воссоздать последовательность ручных печатей до тех пор, пока у него не получится. Он начинал разочаровываться, потому что это вообще не работало, до тех пор, пока он не услышал как кто-то хлопает. Кто-то невидимый хлопает. В этот раз он перепугался так сильно, что чуть не грохнулся на задницу. — Хорошая работа, — донесся голос Орочимару. — Я тут закончил. После этого раздался пшик и появилось маленькое облачко дыма, очевидно, на этот раз мужчина на самом деле ушел. Генма глазел в направлении, откуда прежде доносился голос. Он был… он был невидимым? В этом все дело? Что он имел в виду, когда сказал хорошая работа? Генма же не… подождите секундочку. Генма уставился на себя и осознал довольно шокированно, что не может видеть свои ноги. Или руки. Или что-то еще, на самом деле. Это было… весьма обескураживающе. Оказалось, что теперь он может делать себя невидимым. Хах. Довольно полезная уловка в арсенале, хотя и не особо… зрелищная. Генма гадал, было ли это издевкой со стороны Орочимару, научить его именно этому, а не дзюцу огненного шара, с которым он помог Обито, или скальпелю чакры, который он сказал практиковать Рин. Что же, Генма всегда знал, что не был создан для того, чтобы быть в центре внимания, так что он не в обиде. Так он вернулся домой, рассказал ка-сан все о своей новой технике и теперь проводил каждый день бегая по дому на цыпочках в то время, как она пыталась его найти. Это оказалось прекрасным способом тренировать технику невидимости — Орочимару не удосужился сказать как она называется — так как у матери был исключительный слух. Хотя Генма работал не только над своими навыками скрытности. Он продолжал свои тренировки по метанию сенбонов и выработке устойчивости к ядам, а по утрам, на тренировках с командой, он докучал Гаю до тех пор, пока тот не выбивал из него все дерьмо — но Генма не жаловался, потому что он всегда лучше учился, когда угроза расправы нависала над головой. Ночами он обдумывал все совершенные во время спаррингов с Гаем ошибки и, как оказалось, благодаря этому он довольно многому научился. Тем временем отец Эбису начал учить своего сына кендзюцу и так как Эбису был нужен спарринг-партнер, Генму тоже пригласили на занятия. Гая не пригласили, так как он уже был достаточно сильным, а состязание за место самого-самого среди сверстников Генмы становилось с каждым годом все ожесточеннее. Генма, между тем, был гражданским и никогда не пытался выделиться. Ему достаточно и того, что он мог угнаться за своими клановыми одноклассниками, большое спасибо. И так, когда настало время экзаменов на чунина, Генма с удивлением осознал, что у него самая разнообразная подборка навыков в сравнении с его одноклассниками. Он знал кендзюцу, был самым метким (учитывая его технику плевков), выработал устойчивость к ядам, знал о токсикологии и лечении больше, чем кто-либо еще, за исключением Рин и Анко, мог пользоваться слабыми огненными техниками, был вторым в рейтинге по тайдзюцу после Гая и у него было дзюцу невидимости, о котором пока что никто не знал. Часть его воспряла духом, когда он это осознал. Возможно ли то, что он действительно был с ними на одном уровне? Значило ли это то, что у него есть шанс пройти экзамен? Стать чунином? Он больше не был в даже примерно достаточно хороших отношениях с Асумой, чтобы рассчитывать на помощь мальчика с повышением — и Генма не хотел получать его так, в любом случае. Его надежда возросла после того, как он без проблем прошел первый этап… и второй тоже. Шла война, так что экзамены проводили только для шиноби Конохи. Он должен суметь это сделать. Он может это сделать. За исключением… она почти забыл кто он такой. Кем он был. Очевидно их поколение было сильнейшим за последние годы и ставки были очень высоки. У множества важных клановых шишек дети тоже боролись за повышение, которого так жаждал Генма, и они бы не потерпели какого-то гражданского выскочку на своем пути. В Конохе было более, чем достаточно талантливых кандидатов на повышение и кому-то не хватало места: ему. — Если позволите, Хокаге-сама, — заявил наблюдатель. — У нас нечетное количество участников. Я предлагаю сделать его четным. — Я тебя слушаю, Шома, — ответил Хокаге. — Что же… Среди нас, на трибунах, есть мальчик, чье повышение до чунина многие находят… подозрительным. — протянул джонин-наблюдатель, косясь недобро на Хатаке Какаши, пришедшего вместе с сенсеем посмотреть на выступления Обито и Рин. — Что вы предлагаете? — Я предлагаю, чтобы Хатаке доказал нам, что он достоин своего повышения, — произнес мужчина, холодно усмехаясь в сторону Какаши. — … Я понял вас. Большинство джонинов на трибунах добавили свои пять копеек, но все они, казалось, находили возможность отобрать у Какаши ранг чунина весьма приятной. Генма хмуро наблюдал за тем, как разворачивается ситуация, и в животе у него что-то упало. — Подождите! Это не честно! — Крикнул сенсей седьмой команды. — Какаши по уровню почти джонин! Вы не можете выставлять его против генинов! Наблюдатель нахмурился. В толпе зашептались. Даже Хокаге начал выглядеть несколько озабоченно. Генма мог отдать должное блондину, он точно знал как себя вести перед публикой. После этой фразы все родители на трибунах резко перехотели, чтобы Какаши участвовал в боях. В конце концов до них дошло, что если их детям выпадет драться с ним, то шансы на провал весьма высоки. Теперь оказалось, что они хотят предотвратить поединок между их наследниками и Хатаке. — Что ж, возможно нам потребуется иной подход, как всегда, — сдался наблюдатель после момента замешательства. Мужчина обернулся к собравшимся генинам. — Вы все. Как от чунинов, от вас постоянно будет требоваться делать такой выбор. Переговорите между собой и выберите кого-то, чтобы сразиться с Хатаке. Тишина. Главы кланов зашептались между собой, как только одноклассники Генмы начали спорить. — Это должен быть ты! Ты сын Хокаге! — многие кричали Асуме. Асума же, отчетливо понимая, что ему не удастся победить Какаши, пытался сказать, что Обито должен драться с ним, так как он в его команде и знает его лучше всех. Обито был на грани того, чтобы расплакаться, бормоча что-то про то, что это должен быть Эбису, поскольку он пользуется катаной. Эбису перекидывал на Анко, так как у ученицы Саннина должно быть больше всего шансов. Анко, обычно с радостью принимающая вызовы, побелела как мел и выглядела почти больной. Она перепоручала ответственность Гаю, поскольку тот вечно болтал о том, что хочет подраться с Какаши. Но товарищ Генмы был близок к чакроистощению после прошлого этапа экзаменов и ему понадобилось бы время, чтобы восстановиться прежде, чем драться опять — по крайней мере полчаса, так что Гай тоже не мог этого сделать. У всех так много чего было поставлено на карту. Никто не хотел рисковать и выступать против страшилки для всего их поколения. Все знали, без тени сомнения, что кто бы не дрался с Какаши, он проиграет. У всех слишком многое стояло на кону от этого повышения, чтобы позволить себе так поступить. У всех, кроме Генмы. Генма, который распространял слухи о мальчишке. Генма, который был тут в первую очередь благодаря своей жестокости. Генма, чей отец сделал жизнь Какаши адом. Генма был никем. Никто ничего от него не ждал. Если он проиграет сейчас, то это не станет концом света. Он прочистил горло. — Я сделаю это. Вопящая толпа его друзей тут же затихла. Взрослые следом тоже. — Ген, нет, он тебя изобьет, — начала Анко. — Генма, не надо, — серьезно перебил ее Асума. — Мой товарищ, такая сила юности, такая искренность, такая… — Не дай наблюдателю втянуть тебя в это, — произнес Эбису, озабоченно поправляя очки. — Пожалуйста, Ген-кун, все в порядке, — заявила Рин. — Какаши-кун может драться с кем-то еще… Генма покачал головой. Никого больше не было. И они все это знали. Наблюдатель смотрел на него с довольным выражением лица, даже когда говорил его сверстникам уйти с площадки и вызывал Хатаке Какаши к ним. Без сомнений мужчина испытывал облегчение, что Генма избавил его от необходимости делать очевидный выбор. — Имя? — спросил наблюдатель, когда он и Какаши стояли напротив друг друга. — Генма, — сказал Генма. Он сглотнул. — Ширануи Генма. Глаза Какаши сощурились. Генма гадал, узнал ли тот его фамилию. Знал ли он чьим сыном был Генма. — Очень хорошо. Поединок закончится как только один из участников не сможет больше продолжать. Начали! Так и случилось. В тот момент, когда Генма пришел в движение, Какаши уже был у его глотки. А дальше была… боль. Были мышцы, ноющие от усилий, его трясущиеся руки, склизкость в носу, после того, как Какаши сломал его ударом, рукоять катаны, почти выскользнувшая из хватки от того, насколько сильно он вспотел. Он подымался снова и снова, раз за разом, после удара, после следующего удара и следующего за ним. Генма часто устраивал спарринги с Гаем и боль была для него хорошим наставником. Какаши не сдерживался. В каждом ударе, которыми они обменивались, Генма видел как сильно другой мальчик его ненавидит. Но это было нормально. Генма тоже ненавидел эту старую часть себя. Он это заслуживал. Он с самого начала знал, что проиграет, но он не собирался сдаваться без боя. Он отказывался. Не из-за гордости или своего бесполезной фамилии, но ради матери, ради Анко, ради Ибики, ради каждого гражданского, который оказывался в подобной ситуации прежде. Он собирался заставить каждого в этой комнате увидеть насколько несправедливым было это соревнование. Обычно Генма был разгильдяем. Он не участвовал в состязаниях среди сверстников, не выкрикивал вызовы сильнейшему генину недели, не заявлял, что он станет Хокаге, он просто… проживал еще один день, делал все, что было в его силах, и не высовывался. Но сегодня все было иначе. Сегодня Генма снял все ограничители. Он метал сенбон за сенбоном, пока какие-то из них не начали попадать, он принимал удары катаны Какаши просто чтобы получить возможность нанести парочку своих, он закидал все бомбами-вонючками и пользовался техникой невидимости, чтобы подобраться к мальчику, он использовал огненные техники, чтобы держать Какаши подальше, с целью купить себе время на то, чтобы зафиксировать сломанную руку. Поединок продолжался и Генма мог видеть как яд с его сенбонов начал действовать на мальчика. Он держался лучше, чем Генма, но в конце концов… в конце… он продержался достаточно, чтобы доказать свою точку зрения. В конце концов, все это стало слишком для него и черные точки на периферии зрения взяли свое. Он отрубился достаточно надолго, чтобы пропустить, как наблюдатель объявил победу Какаши. Генма очнулся от звуков того, как вся башня почти взорвалась улюлюканьем и злым свистом. Угрх… его голова раскалывалась даже когда он пришел в себя с помощью Анко и Обито. — Я что, настолько облажался? — спросил он со смирением. — О чем ты вообще, чел? — крикнула с энтузиазмом Анко. — Ты, блять, порвал всех! — Да, это просто что-то, Ген, — сказал Обито с широко распахнутыми глазами. — Ты явно нас жалел, чувак, — отозвался Эбису. — Эм… то есть это они не меня там освистывают? — ошеломленно спросил Генма. — Конечно же нет, — фыркнул Обито. — Они освистывают Бакаши. Мудак это заслужил. Я знал, что он козел, но чтобы так… чтобы настолько… В смысле, он сломал тебе руку! — Мх. Я рад, что он воспринял меня в серьез, — сказал Генма, подымаясь на ноги. — Помог доказать мою точку зрения. В этот момент до них добралась Рин и начала осматривать его руку, но Генма ее отогнал. — Побереги силы, Рин. Это просто перелом, а не конец света. В то время, пока друзья помогали ему доковылять до трибун, а Генма слушал, как наблюдатель объявляет его выбывшим, произошло еще кое-что: — Отец, это несправедливо, — Генма в шоке обернулся на своего когда-то лучшего друга. Асума был нехарактерно серьезен. — Да, — вторил Эбису. — Нельзя исключать Генму за то, что он проиграл кому-то вроде него. — Именно так! — Крикнул Гай, очевидно, восстановившийся от истощения. — Хокаге-сама, если вы заставили одного из нас драться с Какаши, то и все остальные должны удостоиться этой чести! К абсолютному шоку Генмы все начали соглашаться, даже Обито и Анко рядом с ним. — Да, мы тоже должны с ним сразиться! — Если Генме пришлось, то и мы должны! — Да, так то! Это было не круто, знаете? — Я-я тоже так думаю, Хокаге-сама! В конце концов Какаши-кун почти что джонин! По толпе прошлись шепотки. Наблюдатель выглядел неуверенно. Какаши был зол. Генма не мог не посочувствовать ему. Это было отвратительнейшим опытом в мире, ощущать, что против тебя настроено так много людей. Наблюдатель пытался отозвать ранг у Какаши и теперь все его сверстники издевались над ним. Генма еще и отравил его, так ведь? Какаши будет не в состоянии продолжать драться. И все же это именно то, что произошло. Хокаге внял мольбам своего сына и по его приказу Какаши продолжил поединки с каждым генином, дошедшим до этого этапа. Генма попросил ближайших медиков, занявшихся лечением его руки, заняться отравлением у Какаши. Он не присутствовал на оставшихся поединках, но, очевидно, нашпигованный под завязку ядом или нет, мальчик зубами и когтями боролся против каждого — и ни разу не проиграл. Забавно, после того дня их поколение стало еще сплоченнее, чем прежде… и все они получили повышение в конце. Это было немного грустно. Все они стали хорошими друзьями за исключением Какаши, который остался отстранен от их веселой компашки, всегда изгой, всегда один.

***

Генма любил свой чунинский жилет. Это был его любимый предмет одежды за всю историю так что, естественно, он повесил его на стену вместо того, чтобы носить. Большинство его друзей, не ставших чунинами, имели привычку издеваться над всеми, кто «хвастался» и одевал все лучшее сразу, так что лучше было оставлять его дома в любом случае. Генма выяснил, что если враг заметит его во время миссии без жилета, то, скорее всего, примет за генина и будет недооценивать. Он на это и рассчитывал. Жизнь чунина во многом отличалась от его генинских дней. Во-первых, настроение Анко стало намного лучше в последнее время, Рин тоже, кажется, стала немного уверенней в себе и это не говоря об Обито. Лучший друг Генмы не затыкался о том как со дня на день у него пробудится шаринган, просто наблюдай за мной! По его словам он отомстит за Генму и заставит «Бакаши» глотать пыль. Генма пытался сказать ему, что не хочет никому мстить, но Обито нравилось участвовать в подобных крестовых походах. Асума, кажется, снова проникся к нему, вероятно из-за героической битвы с Какаши, словно это доказывало… что-то. Он не был уверен что. Что касается Какаши, то Генма пересекся с ним в башне Хокаге как-то раз и был основательно проигнорирован. Довольно справедливо. Потом случилась миссия у моста Каннаби. Смешно то, что команда Генмы получила эту миссию сначала. Она не предполагалась быть чем-то сложным, обычный В-ранг. Но Генма провел разведку наперед, как они обычно это делали, и быстро понял, что это выше их сил, особенно без поддержки сенсея. Так что он сказал Эбису и Гаю, что они возвращаются, и не смотря на то, что Гай жаловался, мол, где ваша Сила Юности, он сделал как сказано особо не ломаясь. Иногда Генма гадал что бы произошло, если бы он повел свою команду вперед. Возможно они бы справились с миссией. Отправленное подкрепление, которое могло бы успеть к мосту Каннаби за то время, которое ушло у их команды на то, чтобы вернуться, и у Обито на то, чтобы отправиться на миссию, могло сыграть свою роль в жизни и смерти Обито. Но Генма принял решение и его лучший друг умер.

***

После смерти Обито он стал чаще видеть Какаши, в основном у мемориального камня. Он помнит как подумал, что Рин в итоге оказалась права. Какаши был не таким уж мудаком. Он явно тяжело переживал произошедшее… возможно даже сожалел о том, как прежде смотрел на Обито свысока. Было чертовски обидно, что эти двое так и не поладили. Он мог поспорить, что Обито был бы рад. Очевидно он заработал уважение Какаши только со своей смертью. Генма никогда этого не озвучивал. Он продолжал жить как прежде, ожидая, что Какаши будет как всегда (за исключением экзаменов на чунина) относиться к нему, словно он не существует, но, к его удивлению, мальчик внезапно оказался повсюду: помогая донеси продукты, говоря девочке, на которую он запал, насколько Генма «крутой» или предлагая помощь в подготовке к экзаменам на джонина. Генма… этого совершенно не понимал. Но он с этим смирился. Рин тоже не могла помочь понять странности в поведении Какаши. Она сказала, что почти не видится с Какаши, и это ее беспокоит. Она попросила Генму приглядеть за ним. — Я? — Генма посмотрел на нее с недоверием. — Я рассказывал тебе что за история между нами, Рин. Нет ни единого шанса, что он хочет, чтобы я о нем заботился. — Тогда пригласи его на тренировку или что-нибудь еще, — ответила Рин. — Ты хорошо влияешь на людей, Ген. И, для записи, я не думаю, что то, что делал твой отец, это твоя вина. Генма усмехнулся. — Никогда не меняйся, Рин. Никогда не меняйся. — Что? Это ведь правда! Он знал, что у Рин были проблемы с самооценкой, хотя, по его мнению, она была одной из лучших ниндзя в распоряжении Конохи. У нее было золотое сердце и Генма помогал ей с тренировками последнее время. Рин могла быть яростно целеустремленной, когда того требовала ситуация. …как это показал тот раз, когда она продвигала идею о снятии печати Орочимару. Генма годами подозревал, что с сенсеем Анко что-то не так, поэтому он спрятался невидимым снаружи Леса Смерти, когда Орочимару попросил Анко встретиться с ним там. Рин составила ему компанию, определенно не ожидая, что может произойти что-то плохое. Она всегда видела только лучшее в людях. Но Генма видел какой потерянной была Анко из-за отморозка и не собирался это забывать. Он был прав что волновался. В одну секунду все было нормально, а в следующую Анко вопила, как резаная, и Орочимару пытался заставить ее стать отступницей — или забрать с собой силой, если потребуется. Генма послал теневого клона за АНБУ, но он знал, что нужно было купить им время… он должен был убедиться, что Саннин никого из них не убьет. Так, перепуганный до усрачки, он сделал единственную вещь, которая пришла ему в голову и попытался обмануть Орочимару. Не лучшее решение в его жизни, он это признает. — У меня есть кунай с хирайшином, который Минато дал Рин на случай чрезвычайных ситуаций, — сказал он, доставая нерабочий кунай, который он нашел застрявшим в дереве днем ранее. — Как на счет того, что Вы уходите тихо и мы забываем, что видели Вас тут? Орочимару усмехнулся. — Я знал, что не стоило учить тебя этой технике, Генма-кун. Мурашки пробежали по позвоночнику Генмы, но он остался на месте. — Да, ну что ж… мое предложение все еще в силе. Уходите и мы забудем, что тут произошло. На какой-то момент показалось, что Орочимару задумался об этом, словно его блеф сработал, но Генме нужно было лучше знать, что этот человек ни в коем случае не был идиотом. — Знаеш-шь… Пожалуй я чувс-ствую силы попробовать себя против человека, предположительно нас-столько лучш-ше меня… почему бы тебе не вос-с-спльзоватьс-ся этим кунаем и не позвать Намикадзе сюда? Вот оно. Они встряли. — Э-эм… вы точно уверенны в этом? — Ах, как я и думал. Это подделка, не так ли? Мне показалось странным, что это ты был тем, кто его достал, а не Нохара-чан… — Подожди, остановись! — Анко закричала, но уже было слишком поздно. Осознав, что это была уловка, тот атаковал, заворачивая Генму в свой отвратительный длинный язык, угрожающий раздавить его как букашку. — В следующий раз тебе стоит дважды подумать, прежде чем пытаться меня обмануть… Генма-кун- агрх! Рин выпрыгнула между ними буквально из ниоткуда и отрезала язык Орочимару скальпелем чакры. Орочимару вышел из себя, направляя в их сторону огромный взрыв. Генма видел взрыв, видел, что они все скоро умрут, и он не думал, просто действовал. Он схватил Рин и Анко и просто… прыгнул, закидывая их так далеко от взрыва, как только мог. Его последней мыслью было: «спасибо блядский боже, что мама соблазнила того чунина, знавшего шуншин…». А потом его пронзила боль и пришла темнота. Он очнулся на койке в госпитале месяц спустя, рядом тумбочка, покрытая «поправляйся-быстрее» открытками от его друзей. Дежурная медсестра не теряя времени рассказала ему новости: Орочимару бежал и Намикадзе Минато теперь новый Хокаге. Вероятно, Рин и Анко пострадали не так сильно, как он, и только поэтому они выжили. Если бы раны Рин были настолько же серьезными, как у Генмы, она бы не сумела оказать первую помощь и спасти им всем жизнь. Генма тут же тихо психанул по этому поводу, благодаря свою счастливую звезду, что его друг такой охрененный медик, и решил накормить ее за свой счет чем она пожелает, как только его выпишут. И обнять Анко. Генма продолжил жить как ни в чем не бывало. Он потратил все свои сбережения на хорошую поездку на горячие источники для ка-сан, поскольку то, что она научила его шуншину, буквально спасло им всем жизни. Рин и Анко настаивали на том, чтобы тоже заплатить за поездку, но Генма отказал им. Он хотел, чтобы этот подарок был только от него. Он так же пригласил Какаши выпить что-нибудь в благодарность за то, что тот обучил его дзюцу теневого клонирования. Генма все еще не понятия не имел почему тот это сделал, но это спасло жизнь ему, Рин и Анко в той же степени, как и шуншин, потому как если бы теневой клон не поднял тревогу вовремя, их бы зажарили независимо ни от чего. Какаши было явно некомфортно пока они сидели за напитками. Он почти не говорил, кроме благодарности за спасение Рин и вопроса не хочет ли он выучить еще какую-нибудь технику. Генма отказался потому что, какого хрена, ему не нужно платить за то, что он приглядывает за своими друзьями. Так что он говорил, чтобы заполнить тишину, рассказывая все, что приходило ему в голову, а Какаши слушал. Когда у Генмы совсем закончился запас тем для ни к чему не обязывающих разговоров он извинился, откланялся и они по-дружески разошлись. Неловко получилось, он думал про себя, пока шел домой. Рин чуть не закатила вечеринку по этому поводу, когда он рассказал ей что произошло. — Я клянусь у Какаши никогда раньше не было друзей, — с воодушевлением произнесла она. — Это так замечательно! — Я имею в виду… мы не друзья, Рин. Мы просто посидели за напитками вместе, пока я болтал обо всем подряд. — Ерунда, Ген. Ты будешь первым не-соперником другом появившимся у Какаши! Клянусь, он просто не знает как общаться с людьми, кроме как отчитываться по выполненным миссиям. — Похоже на правду. Это все еще не значит, что он хочет быть моим другом. Он молчал всю нашу встречу. — Он всегда молчит — когда Обито не донимал его, конечно. Хотя я думаю, что он может с тобой поладить. — Честно, Рин, я рад, что ты так в меня веришь, но на этот раз я боюсь тебя разочаровать. Рин улыбнулась. — Посмотрим… посмотрим… Пока ка-сан была на горячих источниках его отец скончался. Не велика потеря. Генма сходил на его похороны после долгих размышлений, но это было событие для узкого круга лиц. Также… может быть он ушел на середине, а может и нет. Жизнь продолжалась как всегда, кроме того раза, когда несколько месяцев спустя его не вызвали в офис Хокаге. Генма ни разу не говорил с новоиспеченным Йондайме до этого момента, но тут, буквально из ниоткуда, этот человек предложил обучить его хирайшину. Его. Генму, мать его, Ширануи. Он не догадался, что обязан этим Какаши до того момента, пока Хокаге практически не начал уговаривать его придти на вечеринку-сюрприз по случаю дня рождения, которую он организовывал для мальчика несколько месяцев спустя, говоря что-то о том, что они были такими хорошими друзьями, не так ли? И… Я не буду отправлять тебя на миссии, так что ты сможешь поприсутствовать! Пожалуйста. Пятнадцатое сентября, в шесть часов. Сначала Генма просто был в замешательстве. Конечно, он обменялся парой предложений с Какаши у мемориала, но он бы не назвал мальчика своим другом… и, что важнее, разве Какаши не на дух его не переносит? Он вел себя дружелюбно последнее время… подождите-ка. Йондайме думал, что Генма Какашин друг по какой-то причине. Йондайме думал… блять. Все наконец сложилось. Вот причина. Йондайме предложил научить Генму своей технике не потому, что он сделал что-то выдающееся, верно? Просто так вышло, что по какой-то необъяснимой причине, Какаши отказался учить хирайшин и порекомендовал Генму вместо себя. Осознание было… ну, кисло-сладким. Генма не тешил себя иллюзиями собственного величия, но часть его хотела бы верить, что он сделал что-то, чтобы заслужить внимание мужчины. Очевидно, нет. Он проглотил свою задетую гордость и улыбнулся мужчине. — Я приду. Есть ли какие-то рекомендации касательно подарка? Побывать на дне рождении Какаши оказалось своего рода откровением. Там присутствовали только Рин и Генма. Все остальные были взрослыми, которых, очевидно, обязали присутствовать. Атмосфера была натянуто-веселой потому что жена Йондайме продолжала пытаться заставлять всех хорошо проводить время, но это были отчаянные попытки. Какаши выглядел так, словно предпочел бы быть где угодно, только не тут. Это выглядело так… печально, в сравнении с «вечеринками» на его собственных днях рождениях. Генма делал много неправильных вещей будучи ребенком, но он до смерти будет жалеть о том, как издевался вместе с Асумой над Какаши. — Тебе не обязательно было приходить, — сказал ему Какаши, поймав за локоть, когда Генма уже собирался уходить — после очень длинной и совершенно неловкой «вечеринки». — Неа, не обязательно, — согласился Генма. Какаши издал огорченный звук. — Если сенсей вынудил тебя… — он попытался вернуть Генме подарок — пачку сенбонов — обратно. Генма намеренно понял его не так. — А, я спрашивал его совет по поводу подарка, но он сказал мне подарить тебе прихватки из всего возможного? Типа, чувак, я не имею ни малейшего представления о том как они выглядят. Прости, если ты действительно их хотел. Какаши просто уставился на него. — Я… эм… это… это не то, что я имел в виду, — сбивчиво произнес он. Генма усмехнулся. — Да, как скажешь. Слушай, можешь просто передарить эти сенбоны мне на день рожденья, если хочешь. Они действительно качественные. — Твой день рожденья? — Конечно. Ты приглашен. С твоей стороны будет довольно грубо не появиться после того, как я потратил весь вечер слушая, как эта женщина говорит о рамене. Это заставило Какаши фыркнуть. — Кушина-сан очень… страстная натура. Генма пожал плечами. — Заглядывай как-нибудь ко мне домой. Ты поймешь что значит страстная натура после того, как увидишь ежегодную весеннюю уборку моей мамы. — Эм… Чувствуя как к ним возвращается неловкость Генма хлопнул Какаши по плечу и пошел с крыльца. — Увидимся. С этими словами он быстро ушел шуншином оттуда, прежде, чем странность происходящего возрастет еще сильнее. Он и Хатаке поговорили. Вау. Неожиданно, но не неприятно. После этого случайные разговоры продолжали случаться время от времени. Основной задачей Генмы было избегать неловкости, что было сложно, потому что Какаши, кажется, практически излучал ее, но у них каким-то образом получалось. Чем больше он узнавал подростка, тем более решительно Генма был настроен стать его другом. Он не знал, видел ли Какаши его в этой роли, но Генму устраивало быть дружелюбным знакомым тоже. Хотя, по крайней мере с его стороны, Какаши был другом. А потом Рин умерла. Это было сокрушительно. Смерть Обито была трагичной — Генма глубоко заботился о нем — но с Рин это было что-то иное. В конце концов Обито умер сражаясь, благородная, достойная смерть, которая послужила победе Конохи в войне. По крайней мере в конце Обито достиг своей цели и проявил себя перед всеми. Он пробудил шаринган, поцеловал Рин и завоевал уважение Какаши. Его надгробие гласило Учиха Обито. Но Рин… Рин умерла напрасно. Ее похитили и превратили в джинчурики, чтобы разрушить Коноху, и смелая, добросердечная Рин прыгнула перед чидори, чтобы быть уверенной, что этого не произойдет. Генма всегда знал, что она была охрененно крутой, но он хотел бы, чтобы остальные узнали об этом при других обстоятельствах. Не то, чтобы много кто знал. Общим мнением было то, что Какаши, будучи холоднокровным ублюдком, как многие считали, пытался уничтожить угрозу для деревни. Может быть когда-то Генма и поверил бы этому, потому что Какаши источал такое впечатление, но теперь он знал, без тени сомнения, что Какаши бы никогда нарочно не убил Рин. Никогда. Генма заметил как остальные подростки повторяют эти слухи. Его отношения с Йондайме были достаточно хорошими, чтобы мужчина попросил его приглядеть за Какаши, назначил его в АНБУ вместе с тем, чтобы они могли охранять Кушину вместе. Это были почти что оплачиваемые каникулы с целью приободрить Какаши. Генма… старался как мог. Ему казалось, что он с треском проваливал задачу, но он делал что мог. Минато внезапно вбил себе в голову, что текущих навыков владения хирайшином Генме недостаточно, и начал его тренировать. Чувствуя вину за то, что он должен учить технику, а не Какаши, Генма снова и снова предлагал научить Какаши, но тот продолжал отказываться. Минато был умным человеком и все равно нашел способ втянуть Какаши в тренировки хирайшина. «Тренировки» обычно состояли в том, что Йондайме крал какую-то вещь Генмы и прятал ее. Генме приходилось идти за Какаши, чтобы тот помог с поисками. Это раздражало и вызывало смущение, но заставляло ставить печати буквально на все, что ему принадлежало. Минато достиг своей цели и научил Генму как уменьшить печать — и своей настоящей цели: заставить Какаши говорить больше, чем по два предложения. Это было сделано с помощью спрятанной в крайне заметных местах, где он будет смущен найти ее, коллекции Ича-ича, принадлежавшей Генме. Генма почти хотел убить Минато за использование его личных материалов для чтения (и секс-игрушек) с целью вызвать у Какаши улыбку, но в результате он был слишком рад видеть Какаши приободрившимся, даже если это было за его счет. Так что он смирился с тем, что у него крадут порнуху и позволял себя смущать. Все было нормально. Минато бы вытащил Какаши из этого. Минато знал, что он делает. А потом случилось вторжение Кьюби. Минато умер, Сандайме вернулся ко власти. Какаши исчез бог знает где. АНБУ, как позже выяснил Генма. В основном потому, что его тоже затянули в АНБУ. Он съехал вскоре после, видя как его мать позволяет многим знакомым, оставшимся без домов, ночевать у них, так что Генма решил пожертвовать и свою комнату тоже. АНБУ всегда был способом быстро заработать. Он не часто пересекался с Какаши пока работал над секретными операциями, пока однажды не заметил как другой подросток крайне бесстыдно читает порно посреди раздевалки. Порно Генмы. Генма продолжил кидать на него взгляды вскользь все пять минут пока он переодевался, но нет, тот не думал, что что-то не так. Генма узнал чернильное пятнышко в правом углу… это точно была его порно-книжка. Он сомневался должен ли он приближаться или нет, но в конце Какаши сделал первый шаг, поднял на него взгляд и поздоровался. — Йо. — Йо, — тупо повторил Генма. Он подошел и сел на деревянную скамейку рядом с ним. — Эм… — Должен ли он заговорить о слоне в комнате? …нет. — Как поживаешь, приятель? От тебя ни слуху ни духу годами. — М-ма… ну… как-то… Что же, это звучало не слишком ободряюще. — Как твоя команда АНБУ? Они крутые? — …да. Они очень крутые. Ладно. — Классно. Ну, эм… Я вижу ты приобрел… новые книги. Нет. — Да, так и есть. Какаши не подавал ни малейших признаков смущения. Генма уставился на него на мгновение, не уверенный, что ему делать с таким странным поведением, а затем решил: нахер все. — Знаешь, в следующий раз, чтоб одолжить у меня книги, ты можешь просто спросить, а не вламываться ко мне. — Хм-м… — подросток задумался, а затем его глаз сощурился в улыбке. — Ладно! Так и сделаю. Генма не ожидал, что получит такую реакцию. Как кто-то мог быть настолько бесстыдным было выше него. — …или ты можешь купить себе собственные книги. — Мне нравятся эти. Конечно. Ага. Как скажешь. Генма вздохнул, а затем пошел обратно к своему шкафчику, чтобы упаковать оставшиеся вещи. Когда он закончил со сборами и был готов возвращаться домой, он с удивлением увидел, что Какаши все еще тут, читает. За исключением того, что когда он пошел на выход, Какаши поднялся и последовал за ним. … ладно… окей… Короче говоря, Генма шел в неуютном молчании в компании другого подростка следующие десять минут, пока Какаши читал его книгу — продолжая идти рядом с ним. — Эм… ты живешь в этой стороне? — спросил Генма, когда не смог больше выносить неловкость момента. Все, что он получил в ответ, это медленно моргнувший глаз. — Эм… конечно. Продолжай меня игнорировать, разумеется, как хочешь. Они дошли до новой квартиры Генмы и Какаши зашел следом за ним. Генма уставился на него абсолютно сбитый с толку. Какаши тем временем снял свою обувь, брызнул что-то себе на ноги и пересек гостиную Генмы так, словно он тут жил — а затем поставил Ича-ича: Рай на место в дальнем углу книжной полки. Генма странно на него посмотрел. — Хочешь… чего-нибудь выпить? Какаши пожал плечами. — Какая книга идет после этой? Точно. Они занимались этим, очевидно. Генма подошел. — Ну, Рай на самом деле не первая книга в серии… У меня есть не все. Эм, первая это Ича-ича… Первый Контакт, кажется, так она называется. На самом деле ему довольно быстро надоели книги. Настоящий секс был намного интереснее по его мнению. Какаши перебрал его книжный шкаф, доставая довольно замызганный роман Первый Контакт и пролистывая его. — Похоже на правду. — Ага, — Генма не знал что ему дальше делать, так что он взял их шкафа случайную книгу и сел с ней на диван. Минутой позже Какаши сел рядом с ним, полностью поглощенный Ича-ича Первый Контакт. Генма думал, что вся ситуация крайне нелепая, но спустя время он вник в текст и сумел забыть о странностях. Как бы там ни было, он не мог подолгу концентрироваться на одном и том же, когда дело доходило до чтения, так что спустя час его мозг начал уплывать. А именно думать о человеке, сидящем рядом. Поведение Какаши давало много пищи для размышлений. Если бы он просто хотел позаимствовать у Генмы порнуху, то он бы уже ушел, верно? Казалось немного странным, что он устроился на диване Генмы, но у парня особо не было друзей, велика вероятность, что нормы поведения в обществе для него несколько размыты. Может ли быть такое, что… Какаши пытался… провести с ним время или что-то в этом роде? Может ли быть, что он просто не знает как это сделать и выдал такой… странный способ заставить Генму поприветствовать его через кражу Ича-ича и бесстыжее чтение в месте, где тот заметил бы его? «Теперь ты просто надумываешь», сказал себе Генма и закатил глаза на эту конспирологическую теорию. Но кто знает, может быть в этом есть зерно правды, так что он решил прощупать почву. — Хочешь пойдем захватим немного еды на ужин? Какаши глянул на него поверх книги. — …конечно. Так Генма нашел себя покупающим продукты и затем готовящим ужин вместе с Хатаке Какаши. Сначала он хотел пойти и поесть где-то, но затем до него дошло, что он никогда прежде не видел, чтобы Какаши опускал маску в публичных местах, и, возможно, ему будет не очень комфортно есть на публике. Так что они пошли на рынок, Генма болтал с разными знакомыми продовцами и Какаши следовал за ним по нос зарывшись в порнуху Генмы. Немного странный вечер, ну что же. И в этот момент они встретили из всех людей ка-сан собственной персоной. — Ох, Генма! Привет. А это кто? Ка-сан любила знать все о происходящем в его жизни. Генма же любил рассказывать ей о своей жизни, так что они были в одной лодке. — Это Какаши, ка-сан. — Ох, Какаши! Разумеется. Привет, Какаши! Рада наконец-то встретить тебя. Какаши смотрел на нее так, словно не знал что с собой делать, порнуха волшебным образом испарилась. Генма почти рассмеялся над его выражением лица. — Йо, — наконец выдал он. — Я надеюсь ты приглядываешь за моим сыном сам знаешь где, — ка-сан продолжила не взирая ни на что. — Знаешь, он склонен искать неприятности иногда. Генма тяжело и со страданием вздохнул. — Ка-сан, я не ищу неприятности. Я уже говорил тебе, что в сравнении с дерьмом, которое вытворяют мои товарищи… Таким образом, Генма и осознать не успел, как они уже следовали к дому за ка-сан, вместо того, чтобы возвращаться в квартиру. Какаши все еще неприкаянно тащился за ними, пока они спорили обо всем и ни о чем. — Ох, черт. Я продолжаю забывать, что теперь живу отдельно, — вздохнул Генма, поворачиваясь к Какаши. — Тебе стоило сказать мне, что мы идем не в ту сторону. Какаши пожал плечами выглядя несколько потерянно. — Не дай ему обмануть тебя, Какаши, — вмешалась ка-сан. — Генма прекрасно знает, что он идет за мной домой. Это просто уловка, чтобы я готовила для него. — Точно, — ответил Какаши. — Понимаешь, Генма почти ничего не знает о готовке. Я клянусь, мой мальчик такая катастрофа! Однажды он разругался с соседями потому что валил такой дым, и старушка подумала, что это пожар и начала созывать всех шиноби в радиусе мили… я имею в виду пяти миль, конечно же, глупая я… — Ка-сан, — простонал Генма, вспоминая, как Йондайме заявлял, что Какаши великолепный повар, но женщину было невозможно остановить, когда дело доходило до историй, смущающих его перед друзьями. — И что, буквально на следующий день, Генма пригласил меня на ужин, и знаешь, что он приготовил для меня? — Какаши покачал головой с весельем косясь на Генму. — Ка-сан, нет. Не нужно… — Именно, сухие пайки с салатными листьями. Ты можешь себе это представить? Он покрошил пайки и положил их на салат. — Я говорил тебе, что этот засранец Райдо поспорил, что я не выброшу в окно все яйца… Ка-сан кинула на Какаши многострадальный взгляд, как бы говоря: «и это мой сын, серьезно». Какаши в ответ глянул на Генму словно бы говоря «так, так, так…» и Генма ответил обоим своим лучшим Раздраженным Лицом. — Если ты закончила на сегодня, ка-сан, то я собирался пригласить Какаши на ужин к себе, так что… нам стоит возвращаться. — О, кончай придуриваться, Генма. Какаши, ты ужинаешь тут. Идем, Генма, поможешь мне нарезать лук. Так появилась традиция ужинов с ка-сан Генмы. Она заключалась в том, что Какаши появлялся где-нибудь на публике, где Генма мог его увидеть, с предметом, очевидно принадлежащим Генме (обычно это были порно-книжки, но иногда это был фартук или шарф) вынуждая Генму подходить, с целью затребовать предмет обратно. Тогда Какаши следовал за ним в квартиру, слонялся вокруг немного или читал, а затем они бы шли ужинать с ка-сан. Это стало привычной схемой. Генма надеялся, что однажды Какаши поймет, что ему не нужно читать порно на людях, чтобы сказать, что он хочет пообщаться, но каждому свое, он полагал. Так однажды Какаши стал его соседом. Генма бесцельно пялился из окна своей квартиры (окей, возможно он любовался формами одной определенной куноичи внизу), когда ни с того ни с сего увидел Какаши, машущего ему из окна напротив. — Йо, — сказал Какаши, словно это было нормально. Генма был так шокирован, что совершенно забыл про куноичи. — Какаши… зачем ты вламываешься в чужие дома? Ты ведь в курсе, что это незаконно, да? — Что? — отозвался Какаши. — Я тебя не слышу? — Я сказал — убирайся из дома бедолаги! — крикнул Генма. По ту сторону улицы Какаши опять прикидывался, словно он не слышит. Генма был убежден, что засранец мог его услышать, просто хотел, чтобы он пришел к нему. Какаши был раздражающим в такие моменты. Со вздохом он закатил глаза и перебрался на другую сторону улицы, присаживаясь на стене рядом с окном, из которого торчала голова Какаши. — Я сказал, что тебе нужно прекратить вламываться в дома случайных людей, — повторил с раздражением Генма. Какаши смерил его взглядом со скрытым весельем и исчез в доме. Генма проследил за ним без выражения. — Эм… Какаши? Какаши, я сказал не вламываться в дома, это не означает, что можно заходить в них! — с досадой он прыгнул следом за мужчиной в квартиру, намереваясь вытащить его наружу, когда он заметил что-то очень странное: во-первых, Какаши был без обуви. Во-вторых: на подоконнике, к которому он только что прислонялся, стояла фотография команды номер семь, и катана Какаши была прикреплена к стене. Генма сузил глаза с подозрением. Дальнейший осмотр выявил детский плед в сюрикенах на татами, маленькую кухоньку с одним стаканом и ванную, заполненную оружием. — …что. — Я все еще в процессе переезда, — сказал Какаши, появляясь за ним. Генма поверить не мог в это дерьмо. — Ты имеешь в виду, что мы соседи, и ты мне об этом даже не сказал? — Как-то так. Боги, этот человек. — Я мог бы помочь тебе с переездом, ты в курсе? Тот пожал плечами. Генма вздохнул. Он надеялся, что Какаши уже наконец осознает, что Генма не пытался бы помешать ему стать соседями или что-то в этом духе. Впрочем, он не мог просто сказать это. Вместо этого он пошел на компромисс: — Если твоя ванная так и останется… эм… занята следующие дни, то можешь воспользоваться моим душем. Какаши посмотрел на него, а затем кивнул. — Тебе нужно помочь с перевозкой чего-то еще? — спросил Генма. Это место выглядело таким пустым… оно могло выглядеть иначе. — Уже закончил. Это все, что у меня есть. Точно… Совсем не депрессивно. Генма вздохнул. — Пойдем пока ты тут. Мама опять донимала меня, чтобя я пригласил тебя в гости. Так и повелось. Довольно случайно вышло, что Генма не говорил никому, что теперь Какаши его друг, не то, чтобы он сам был уверен, что они действительно друзья. Было немного нервно говорить остальным друзьям, учитывая, что многие из них до сих пор считали Какаши общим врагом номер один — многие винили его в смерти Рин, или просто не любили — но Генма беспокоился, что если он будет скрывать Какаши, словно какой-то постыдный секрет, то это будет оскорблением. Его было предельно сложно понимать и обычно, чтобы понять, что происходит под кипой этих похожих на швабру волос, приходилось много гадать и проводить эмпирические тесты. Так что, возможно Какаши было плевать на то, знают ли остальные в их поколении или не знают о их дружбе, но это все еще заставляло Генму нервничать, так что он решил пресечь проблему на корню. Вопрос был: как. Он пожаловался на проблему его ка-сан. Так как у него было множество друзей, было бы сложно говорить каждому по очереди, но он не мог придумать другого решения. К счастью, его ка-сан, как всегда, была подарком судьбы и нашла идеальное решение: устроить вечеринку по случаю дня рождения и пригласить всех друзей. Какаши заявился самым первым к удивлению Генмы — ровно до того момента, как он осознал, что тот намеревается уйти сразу после того, как отдаст подарок, стараясь избежать встречи с гостями. — Не в мою смену, приятель, — сказал Генма, хватая его за локоть прежде, чем тот сможет выпрыгнуть в окно. — Ты остаешься. Хочу посмотреть как Гай берет тебя на слабо в чем-нибудь раздражающем. Какаши выглядел глубоко не в своей тарелке, но все же согласился. Генма вскрыл его подарок — коробка сенбонов, которую он подарил Какаши годы назад, на его четырнадцатый день рожденья. — Сенбоны. Хах, как оригинально, — сострил Генма. Какаши улыбался ему с закрытыми глазами в тот момент, когда дверь открылась и Асума шагнул внутрь. — Эй, Ген, счастливого шестнадцатилетия, с днем- ха? — Асума замолк на мгновение, переводя взгляд с Генмы на Какаши и обратно на Генму. — Что он тут делает? Какаши в очередной раз попытался уйти, но хватка Генмы на локте оставалась сильной. — Я пригласил его. — Почему? — медленно спросил Асума, как будто Генма окончательно сошел с ума. — Мы соседи, — быстро ответил Какаши прежде, чем он успел вставить слово. Он не сказал мы друзья заметил Генма. Вопрос лишь в том должен ли он избегать этого слова теперь. — Ага, но никто не спрашивал тебя, Хатаке. Почему ты пригласил его, Ген? Генма сглотнул. Его мать ушла недавно, чтобы позволить им напиться без проблем — ее слова, не его — но он хотел бы, чтобы она сейчас была тут для моральной поддержки. Генма вздохнул глубоко. Какаши не хотел говорить, что они друзья потому, что не считал его другом? Это возможно, но… у Генмы сегодня была задача сказать всем, что Какаши его друг. Он искренне надеялся, что тот считает так же, но если нет… что ж, Генма не планировал отклоняться от плана. — Мы друзья, Асума. Поэтому я его пригласил. Если ты этим недоволен, то ты знаешь где выход. Иногда было проще отрывать пластырь сразу, но Генма немного жалел, что не может взять свои слова обратно, видя, какое лицо скривил Асума. Он выглядел абсолютно преданным. Словно Генма смертельно подставил его. Генма надеялся, что враждебность Сарутоби по отношению к Какаши ослабла с годами, но, очевидно, это было не так. Какаши застыл на месте ничего не говоря. Генма не рисковал отпускать хватку на его локте, боясь, что тот сбежит. — Эх, давайте просто сделаем то, зачем все сюда пришли, — сказал он в следующий момент, слабо улыбаясь и доставая бутылку саке. Асума выглядел невпечатленным попыткой пошутить, а Какаши все еще имел слегка затравленное выражение на лице. Генма подавил желание выпить всю бутылку залпом прямо из горла. Ему понадобится много саке, чтобы пережить эту ночь. Асума выглядел так, словно был на грани того, чтобы уйти, но в конце концов он решил делать вид, что Какаши не существует, хотя все еще поглядывая исподтишка каждый раз, когда выдавался момент. К счастью Анко пришла вскоре после, и она единственная не видела проблемы с тем, что Какаши тут находился. Она подняла бровь, а затем смело крикнула: «Передайте бухлишко!» и выпила на вдохе. — Йо, Хатаке, раз уж ты тут. Я ищу с кем потрахаться, не заинтересован? Какаши пялился на нее как олень пойманный в свете фар, в то время как Асума поперхнулся. Возможно это все из-за нервов, но Генма расхохотался. Старая добрая Анко. Спасибо господи за ее необъяснимую способность разряжать напряжение. — Эм… как-нибудь в другой раз. — А ты думал я предлагала кувыркаться прямо тут, на столе? — Анко хихикнула. — Воу. Грязно. Какаши выглядел так, словно его разрывало между ужасом и озадаченностью, Генма не мог прекратить ржать и Асума, кажется, пребывал в глубоком шоке. Удачно, что Гай, Райдо и оставшаяся компания вскоре появилась, принося с собой немного так необходимых подбадриваний. Их реакция была довольно неоднозначной, от Эбису, который полностью поддерживал Асуму, и они вдвоем объединились, чтобы совместными усилиями не слишком тонко гнобить Какаши, до Гая, Анко и Аобы, которые были абсолютно дружелюбны. И все же… Генма ненавидел конфликты, до тех пор, пока они его касались, вся ситуация была полной катастрофой. Асума отказывался дарить подарок и даже не смотрел на него. Это заставляло Райдо и Куренай сглаживать углы. И после того, как Райдо ушел сосаться с какой-то Хьюгой, заботы о разговоре свалились на милого, невинного ягненка Куренай, пытавшуюся избавиться от неловкости и завязать диалог с белой вороной всей Конохи. Прорыв Кьюби произошел несколько лет назад и она потеряла всю семью: для Куренай было абсолютно нормально ненавидеть все, что связано с монстром. Она, должно быть, думала, что это общая тема для них с Какаши — что не было неверным предположением — кроме того факта, что ее занесло и она ляпнула глупость. -… и я не представляю как они могут позволить этому ходить по улицам! Я имею в виду, а что если кьюби вырвется опять? У нас в руках бомба замедленного действия и никто… Генма с растущим смятением наблюдал со стороны, пока Гай был занят состязанием, как Куренай продолжала закапывать себя все глубже и глубже, в то время как Какаши делал вид, что ее не существует, а порнуха у него в руке хранит все тайны мира. Это был самый неловкий день рожденья за всю его жизнь. Спасибо господи, ка-сан, будучи подарком судьбы, наконец вернулась и устроила своего рода охоту на мусор, в то время как Генма паниковал, иначе Асума и Какаши так и сидели бы тут весь вечер игнорируя друг друга. _______ ВНИМАНИЕ! Мне необходимо сказать пару вещей для тех, кто подписан и следит за этой историей. 1. Я замораживаю этот перевод. Это не то чтобы... слишком неожиданная новость, учитывая, как часто выходят обновления, но я решила, что предупреждение будет честным шагом. В любом случае, переводить целиком никогда не было моей целью. Единственное, чего я добивалась, начав это делать - это рассказать русскоязычному миру про этот шедевр, потому что хранить такой секрет было неправильно на многих уровнях. НО! Для тех, кто расстроен сегодняшним фейковым обновлением и для тех, кто не хочет идти и читать историю с помощью переводчика: Djenni Dragnill делает параллельный перевод. И делает это в пятьсот раз лучше, чем я когда-нибудь смогу! И с какой-то космической скоростью! Более того, ее перевод УЖЕ на несколько глав ОПЕРЕЖАЕТ этот ... так что ... https://ficbook.net/readfic/13678871 (подарите ей много-много любви, потому что она невероятная умница!) 2. Мне до сих пор трудно поверить, что можно быть хладнокровным человеком и не бежать за продолжением этой истории в любой доступный источник. Итак, если вы не такой человек, у меня есть пара новостей. А) Этот фанфик прямо сейчас перевалил за 1 МИЛЛИОН слов и он все еще далек от финала. Бэ) Гугл переводчик полностью справляется с переводом. Вэ) Гугл Хром можно установить даже на айфон. Ну вы поняли, да? https://archiveofourown.org/works/31886509/chapters/78954574 (Я плачу от счастья каждый раз, когда встречаю русские комментарии под главами. Я тоже комментирую принципиально на русском. Как и многие другие на других языках. На АО3 (сайт, где размещена оригинальная работа) существует очень ублюдская система регистрации (нужно отправить запрос на регистрацию, который будут рассматривать неделю или две, а после этого на почту придет ссылка подтверждение), но хорошая новость заключается в том, что регистрация нужна только для комментирования. Для чтения - нет.) 3. Есть Дискод! Если вы никогда не пользовались, объясняю: дискорд это что-то вроде телеграма (не закатывайте глаза, уважаемые пользователи дискорда), где мы кричим и неистовствуем после выхода очередной новой главы, где можно обсудить как Орочимару справляется с самообслуживанием без рук и насколько ужасен и несправедлив канон Наруто к женским персонажам. (Для того, чтобы присоединиться необходимо установить дискорд из гуглплей или эплстора (если у вас смартфон), либо открыть дискорд в браузере (если компьютер). И зарегистрироваться там. Потом можно добавить диалог через кнопку "добавить диалог", либо просто перейти по ссылке. Да, это немного сложно и неудобно, но можно привыкнуть. Оно того стоит, обещаю!) Вот ссылка приглашение: https://discord.com/invite/KxAtMKcBBb Если вы приняли волевое решение присоединиться, разобрались во всех хитросплетениях непонятной соцсети и, наконец-то, попали на сервер, вот небольшой гайд, чтобы вам было проще сориентироваться: #spoilers-dont-read-if-not-caught-up На этом канале мы обсуждаем новейшие главы, но, честно говоря, все основные обсуждения происходят там. Можно вклиниваться в любую беседу, начинать новую, задавать вопросы, вносить предложения. Thinkie, она же thinkniсht, она же автор, очень любит всю конспирологию и все предположения. Она неоднократно признавалась, что именно эти обсуждения способствуют течению сюжета или дают идеи для очередных поворотов. #tss-memes Здесь мемасы на тему фика. #gallery и #art-channel Арты. АРТЫ! Сейчас арта к этой работе стало настолько много, что он даже не всегда помещается в примечаниях в конце глав. Мне трудно говорить о порядке цифр, но, кажется, рисунков больше сотни (?), что, честно говоря, вау. Я не знаю ни одного другого фанфика с таким большим количеством фанарта. Если вы совсем не настроены на присоединение к серверу, то арт все равно можно посмотреть на АО3, пробежавшись по главам. Или на тамблере автора: https://www.tumblr.com/thinknicht Вот и мой тамблер, раз уж мы заговорили об этом https://www.tumblr.com/juliemaksimuk Клянусь, это начиналось как безобидная попытка научиться рисовать в диджитале, рисуя фанарты для Шестой Тени, но это как-то незаметно вышло из-под контроля. #introductions Это обязательная часть, где нужно представиться и немного рассказать о себе. Можете упомянуть, что вы не являетесь носителем языка и используете переводчик. (Не то, чтобы это имело большое значение.) Не волнуйтесь из-за хромого перевода ваших мыслей, там много людей, которые не являются носителями английского. _______ Спасибо за вашу поддержку и любовь, мы с автором вместе плакали над каждым комментарием и я до сих пор каждый раз чувствую прилив тепла, когда вижу как новый русскоязычный пользователь присоединяется к серверу. Сейчас я замораживаю эту работу, а через какое-то время удалю ее. Следите за обновлениями у Djenni Dragnill и следите за оригиналом. Будьте здоровы и счастливы! На этой ноте я прощаюсь с вами! Крепко целую и обнимаю! С любовью.