Спасибо, папаша

      Вселенная перезапущена. Ни Академии Амбрелла, ни Академии Спэрроу больше нет, да и, кажется, никогда не было. Родившиеся 1 октября 1989 года при странных обстоятельствах дети со сверхспособностями отныне лишены их. И, может, оно к лучшему. Теперь не должен внезапно нагрянуть апокалипсис из-за того, что Луна разрушена закомплексованной девушкой, всю жизнь подавлявшей себя.       — Что же нам теперь делать? — спросил Диего, как только стало ясно, что как прежде уже не будет.       — Жить свои жизни, — дала свой ответ Лайла.       Пожалуй, она была права. Но привыкнуть к новой, нормальной жизни было не легко. Особенно Пятому. Если все остальные уже взрослые люди, имеющие возможность устроиться на работу, снять жилье и тому подобное, то он все еще в теле тринадцатилетнего подростка, пусть и с разумом старика. Никого не волнует, сколько лет он выживал в постапокалипсисе и батрачил на Комиссию. Он всего лишь ребенок в глазах посторонних. Единственное, что он может, — это жить где попало и красть еду в супермаркетах (как бы тогда ему был полезен навык прыгать в пространстве и времени) или найти опекуна в лице одного из сиблингов. Перспектива оказаться пойманным копами и загреметь в приют с малолетними беспризорниками не казалась ему радужной. Поэтому он выбрал из двух зол меньшее — опекунство. Осталось решить, чье именно. И выбор пал на Клауса. Не самый плохой вариант. Тем более Пятый и Клаус уже показывали этюд «Любящий отец и любимый сын», пусть Клаус тогда разбил ему губу, а себе голову о снежный шар. Зато та идея была гениальной, и какая же гордость тогда теплилась в глазах Пятого за сообразительность своего брата.       Клаус с радушием принял Пятого под свое крыло. И если Пятый относился к этому как к необходимой формальности, то Клаус, кажется, не совсем. Опекунство здорово повлияло на него. Он придерживался трезвого образа жизни (почти), исправно ходил на работу (может, потому что выбрал работу себе по духу — модельер в ателье для фриковатых, как и он сам, людей), каждый вечер что-то готовил, причем даже съедобное. Но это было только начало в его карьере отцовства.