Боги старые и Боги новые

      Ворон вспорхнул с плеча Человека и подлетел к псу, сохраняя, однако, приличное расстояние для манёвров. Пёс сидел спокойно, а когда его Человек подошёл к другому, вообще улёгся на землю. Длинный поводок между ними лежал на земле. Птица осторожно подбиралась всё ближе, пока не оказалась прямо перед собачьей мордой. – Ты что такое? – Марс на это слабо повёл ухом, но в остальном вёл себя как обычная собака. – Как ты здесь оказался? – Этот вопрос был адресован уже Арсению. – Собака привела, – не отрываясь от парня, коротко ответил мужчина.       Первый шок уже прошёл, и теперь Арсений кусал губы, думая, что делать и как спасаться. В воздухе запахло озоном, как будто вот-вот начнётся гроза. – Тош… – рука снова легла поверх перьев, парень дёрнулся и отполз немного назад. Сейчас он сидел точно так же, как на незаконченной картине Арсения. Глаз не видно, но художник знал, что там уже не бледно-зелёный микс, а птичьи глаза-пуговки. Парень обращался очень быстро, продолжая при этом сохранять человеческое сознание, и Попову было страшно даже думать, что сейчас испытывает Антон. – Давно он тут? – Обернулся к Муну.       Ворон осмелел совсем и теперь вышагивал вокруг пса, периодически касаясь его крылом или даже клюя, но Марс не реагировал совершенно. Он прикидывался спящим, хотя Попов видел, что пёс наблюдает за ним с Антоном. – Давно, даже по местным меркам, – наконец, ответил ворон и подлетел к людям. – Вторник, ты себе не изменяешь, – он кивнул на пса. – Не волк, конечно, но в ваше время…       Арсений заставил себя не думать ни о чём, что не касалось Антона. Он поднялся с земли, огляделся по сторонам, принюхался. – Озон? – он был совершенно растерян. – Мун! – Голос художника был резким и строгим. – Выкладывай всё, что знаешь.       Ворон от такого обращения оскорблённо каркнул, демонстративно спрятал клюв в крыле и сделал вид, что очень занят. – Среда! – резкий порыв ветра чуть не сбил ворона с ног. Он кое-как удержался, расправляя для устойчивости крылья, и всё-таки посмотрел на Человека. Молчание затягивалось, и Арсений уже сделал шаг в сторону ворона, но тот взлетел на дерево, спасаясь от разгневанного человека. – Спрашивай, – Арсению показалось, что ворон сказал это снисходительно. Вот говнюк. – У меня нет времени на разговоры! Ты не видишь? – он махнул рукой в сторону парня, который уже почти сжался в комок. – Говори, что делать, чтобы вытащить его отсюда!       Поднялся самый настоящий ураган. Ветер шумел кроной дерева, срывал листья, поднимал столбы пыли и трепал одежду. Арсений снял куртку и накинул на плечи дрожащего Антона. Попову показалось, что волосы парня больше не пшеничные, темнее, но не успел он признаться в своих подозрениях, как небо пронзила молния, а затем послышался раскат грома. – Прекрати! – каркнул на него ворон. – Что? – Прекрати злиться. Мы промокнем, если ты не успокоишься! – ворон снова вернулся на землю, приземлившись возле Антона. – Сядь! – Арсений послушно сел. – А теперь слушай.       Мун вышагивал между людьми туда-сюда, несколько раз как будто порывался начать говорить, но затем поправлял крылья и выходил на новый молчаливый круг. Арсению это всё надоело. – Так, – он поднялся на ноги, – я просто беру Антона и ухожу так же, как пришёл. Марс! – но пёс не шелохнулся. – Марс! – Его сил на это не хватит, – небрежно махнул крылом ворон.       Попов устал удивляться. Чёртов ворон точно что-то знал, но тянул время, и Арсений был уверен, что Антон на счёт этого создания ошибался: никакой он не помощник, а самый настоящий вредитель. И всё-таки страх сделать ещё хуже сковывал художника и не позволял действительно выполнить задуманное. – Стой, – как будто угадал его мысли ворон. Его голос стал спокойнее. – Стой, пожалуйста. Я не знаю, что будет, если ты его заберёшь. Я не уверен даже, что ты сможешь к нему прикоснуться без каких-либо последствий. – Теперь Арсению в голосе птицы послышалось волнение. – Он первый, кто застрял так глубоко, и я полагаю… – В смысле, были ещё? – не сдержавшись, перебил Арсений. – Конечно, были. Ты думаешь, это место появилось вчера? Эта сволочь напиталась сотнями душ, она сильнее, чем кажется, и я даже не уверен, ты ли будишь здесь природу, или Никогда просто играет с нами. – Как я могу влиять на это место… – проворчал художник. Он почти повторил позу Антона, только голову держал поднятой и жадно следил за птицей. – Ну, мы, или наши прошлые воплощения – как хочешь – его создало, так что … – Чего?!       Ворон каркнул что-то на незнакомом Арсению языке, и похоже это было на очень грубое ругательство. – Ваше племя стало таким поверхностным! Вы так плоско смотрите на мир, не замечая ничего вокруг себя, да и себя не понимаете! – бесновался Мун.       Антон что-то глухо прохрипел, Арсений тут же подорвался к нему, проползая расстояние между ними на коленях, но ворон опередил его и перекрыл дорогу крыльями. – Тоха! – мужчина даже не пытался оттолкнуть ворона как в прошлый раз. – Я… – голос парня звучал хрипло, резко, но это всё ещё был его голос. – Вы заебали ругаться, – он выдавил из себя каркающий смех, от которого по спине Арсения пробежал холодок.       Всё время, что Арсений и Мун спорили, Антон цеплялся остатками разума за голос художника. Сознание рябило как старый телевизор на даче, который ловит только один канал и то, если держать антенну в руках. Иногда связь налаживалась, и парень ощущал себя человеком, которому очень больно и страшно, а потом сигнал пропадал, и в голове воцарялась дремучая тишина. Спасла куртка художника, которая пахла его парфюмом и красками, и Антон буквально вытянул себя из Пустоты. Боль от трансформации поутихла. Кожу ужасно саднило, а голова раскалывалась, и видел он теперь плохо, но держался дрожащими пальцами за воротник куртки и наконец-то поднял голову. Арсений не сдержал горький вздох – глаза Антона были разные, один птичий, а второй – человеческий. – Мун, – слабо и хрипло попросил он, – давай. Я нашёл Эхо. Почему это не помогло? – Вы должны принять себя, – голос ворона дрожал. Он тоже был в ужасе от вида Человека. – Арсений – Бог? – Антон наконец-то решился задать единственный волновавший его вопрос.       Ворон кивнул: – Одно из его воплощений. – Никакой я не бог… – возмутился Попов, но Антона от этих слов буквально скрутило, и он сильнее ухватился за куртку. – Хорошо-хорошо, – выставил руки вперёд мужчина, – я бог, хорошо!       Антон хрипло выдохнул сквозь зубы, но по-прежнему был бледным и выглядел плохо. – И ты тоже, – устало заметил ворон. – Я? – Да. В этом и проблема. – А ты? – подал голос Арсений.       Ворон рассмеялся: –Совсем уж забытый, и только поэтому я могу быть здесь и разговаривать с вами. – А другие, кто был поглощён, тоже боги? – Арсений, наконец, решил включиться в игру. – Кто как, – ворон осторожно приземлился на плечо Антону, и Арсению в этом жесте показалась забота. Может, он был не прав, и ворон правда пытается помочь. Но почему тогда не расскажет всё сразу, а только намекает? – Почему ты здесь? – Арсений даже не заметил, что похлопал по земле, привлекая к себе собаку. Пёс подполз ближе, устраивая голову под рукой хозяина. – О? – удивился мужчина и потрепал пса между ушей. – Он упустил своё Эхо и стал таким, – вместо птицы ответил Антон. – Но ты же нашёл его? – присутствие пса немного успокаивало. Воздух вокруг перестал быть разреженным, дышать стало легче. – Мун, нашёл же?       Ворон кивнул. – Я спрашивал уже. Доспрашивался, – Антон чуть вытянул из-под куртки руки, показывая, к чему привели эти вопросы. Перья так и остались на стадии пуха. И это, наверное, было хорошо. Зуд потихоньку стихал. – Я рисовал тебя таким, – зачем-то ляпнул художник, а птица на это как-то встрепенулась и подалась вперёд, как будто ожидая продолжения. – Поза только в наброске, без цвета, и, видимо, если бы закончил… – голос сел. – То я бы обратился, – догадался Антон.       Ворон стал нервно перебирать лапами на плече парня, и если бы не плотная куртка, птичьи когти бы неприятно царапались. – Мне снятся кошмары с прошлого погружения, – продолжил Арсений, краем глаза подсматривая за вороном, а тот снова засуетился. – Что ты обращаешься, улетаешь, а я теряю тебя.       Марс потянулся и сел, Мун поправил крылья, но Антон молчал. – Я не знаю, что бы со мной было, если бы я тебя не поймал на выставке, – ветер опять заиграл с кроной дерева. – Антон, я так боялся, что мы просто больше не встретимся. – Арсений облизал вмиг пересохшие губы.       Антон смотрел на него, не моргая. Взгляд Арсения был тревожным, а Антон просто не мог понять, почему за него так переживает этот человек. Мун нежно ткнулся клювом за ухо, прихватил прядь волос и потянул. – Ай! – дёрнулся парень. Но эта лёгкая боль вынудила опять включиться в разговор. – Мун, он же Бог плодородия? – Ворон кивнул. – А я говорил тебе! – Радостно крикнул Шастун. – А ты не верил! – Вообще, Вторник – Бог войны. Так его знают лучше, но да, плодородия тоже, – Арсению показалось, что взгляд Шаста на секунду зажёгся радостью и гордостью – он же сам до всего этого додумался.. – А я? – Антон с неподдельным энтузиазмом ухватился за возможность соскочить со странной темы, которую поднял Арсений. – Солнце, – не сдержался мужчина. Но ворон его осадил: – Бери ниже. Сюда попадают утратившие веру, а в Солнце вряд ли кто-то не верит. – А кто тогда?       Но ворон молчал, и до Арсения начало что-то доходить. Он прикусил губу, заново прокручивая в голове всё услышанное от птицы и анализируя информацию. Ответ был где-то совсем на поверхности. Вот бы сюда Матвиенко, этот живо бы разгадал такую загадку. Так, что бы сделал Серёга? Факты, нужны факты.       Попов поднялся, немного потянулся, разминая затёкшее тело. Марс поднялся следом. Со стороны они выглядели довольно забавно: Арсений ходил по поляне, постукивая пальцем по губам, таким образом раскладывая у себя в голове по полочкам факты а пёс ходил за ним следом, преданно заглядывая в лицо хозяина.              Факт первый: его сосед проваливается в Пустоту. Причины погружения неизвестны. Способ возвращения – влияние извне. Но этот вариант художник отмёл. Сейчас Антон как будто бы дома, и извне его может вытащить только гость или телефон, но шансы есть. У него всё-таки день рождения, и вдруг кто-то ещё захочет поздравить парня? Семья же у него есть? А есть? Эту мысль Арсений оставил на потом. В том, что это потом будет, мужчина был уверен. Один раз его уже вытащил сам Арсений. И ещё была надежда, что сможет и теперь.       Факт второй: чем дольше Антон находится здесь, тем хуже его жизнь там. Это Попов понял и без всяких подсказок: когда они только познакомились, парень казался диким. Он словно каждый раз удивлялся, что с ним кто-то разговаривает и вообще интересуется его персоной.       Ещё один факт: в Пустоте Антон обращается во что-то, подобное Муну. Мун, судя по всему, когда-то тоже был человеком, который не справился со своим Эхо. Кстати, об Эхо… – Мун, а Эхо – это связь между двумя людьми, которые связаны… чем? – Арсений обернулся к ворону и успел заметить, что Антон опять начинает подвисать и проваливаться. Надо торопиться.       Ворон почему-то перелетел с плеча Антона к художнику. Марс на это тихо рыкнул, но агрессировать не стал. – Всем, – тихо, чтобы не услышал Шастун. Арсений замер: – В смысле? – так же тихо уточнил мужчина. Ворон явно не решался ответить на вопрос.       А вот и ещё один факт: Мун не может рассказывать сам. Вот оно. До Арсения наконец-то дошло. Ворон только отвечает на вопросы. – Подожди, подожди, – сам же перебил ворона человек. Голова начинала болеть от усиленной мыслительной работы.       Попов снова стал ходить кругами, теперь в сопровождении двух животных. Антон, глядя на это, горько фыркнул. Даже Мун его предал. Стоило этой мысли пронестись в голове, как грудь больно стянуло. Казалось, что рёбра от этого давления треснут, и Антон взвыл от боли. Арсений тут же бросился к нему. – Антон, что такое? Болит? Где? – он судорожно разглядывал парня, пытаясь найти хоть что-то, но тот оттолкнул его, больно царапая по груди когтями.       Когти? Арсений, игнорируя боль и сопротивление парня, схватил того за руку. Когти. – Прекрати! – в воздухе опять запахло грозой. – Антон, посмотри на меня!              Мун, от греха подальше, снова взлетел на дерево. Марс юлой вертелся вокруг людей, опутывая их ноги поводком. – Что… тебе… надо… – говорить удавалось с трудом. Из горла вырывались хрипы и что-то, похожее на карканье, а не на человеческий голос. – Ты, – два птичьих глаза на человеческом лице смотрели зло. – Мне нужен ты.       В небе загромыхало. Ещё раз. А затем начался ливень. Жирные тяжёлые капли падали с неба, со звоном разбиваясь о землю. Скоро собрались небольшие лужи, на которых новые капли надувались пузырями. Марс скулил и жался к хозяину, Мун абсолютно по-человечески накрыл голову крыльями, прячась под веткой, а Арсений, смаргивая с ресниц дождь, продолжал гипнотизировать взглядом Антона. – Ты, Антон. Мне нужен ты. И я тебя не брошу… – “здесь” он сказать не успел. Они втроём, мокрые и грязные, вывались в апрельскую ночь в Петербурге.