Запах моих кошмаров

      Открыв глаза, она поняла, что что-то не так. Солнце не било ярко в её окно, а ведь именно с этой стороны оно всходило. Сейчас же солнечные лучи не прожигали её лицо, и это было необычно. Взглянув на часы, Сакура поняла, что проспала слишком долго, ведь было уже начало третьего. Вскочив с кровати, она быстро стянула с себя вещи и на пределе своих бытовых скоростей побежала в душ в надежде, что хотя бы он поможет ей быстро проснуться. Благо, погодка обещала быть довольно жаркой, оттого не было необходимости сушить волосы. В итоге натянув на себя чёрную футболку, быстро схватив папку, которую заполнила утром, она направилась прямиком в больницу.       Уже в первые пять минут пути она поняла, что совершила ужасную ошибку. Чёрная ткань футболки нагревалась так стремительно, что настроение медика так же стремительно падало. Очевидный недосып, усталость и вялость от жары, вчерашний стрессовый инцидент и безумно утомительные исследования сказывались на ней не лучшим образом. Понимая, что ей нельзя появляться в больнице при таком настроении в день осмотра исследуемых, Сакура настраивала себя на то, что совсем скоро она отправится в его дом. Пришедшая мысль поразила девушку настолько, что она остановилась посреди дороги. С чего это вдруг она задумалась о этом? С чего вдруг ей вообще пришла подобная мысль? Поколебавшись с полминуты, она спихнула всё на то, что в этом угрюмом и тёмном доме она всегда испытывает желанную прохладу. Остановившись на этом, она продолжила путь.       В исследовательском корпусе больницы словно ничего и не поменялось. Как всегда куча сотрудников, ждущих её под дверью, а также множество вопросов, требующих её внимания. Прежде чем приступить к обследованию пациентов, Сакура передала папку своей помощнице и попросила сделать копию, для архива. Что-что, а когда дело касалось документов, Сакура была непреклонна. Записи могут легко повредиться или быть утеряны, а для исследовательской деятельности это катастрофический провал. Сообщив, что к семи часам документ должен быть ей возвращен, Сакура надела халат и, обмахиваясь папкой с данными о пациентах, направилась по палатам.       К её большому сожалению, число тех, кто жаловался на сильное расстройство сна, только увеличивалось. Людям было нелегко забыть все ужасы войны, а она не могла помочь всем. Какой-то части помогали обычные успокаивающие средства, какой-то — психотерапия, и все же было много тех, для кого эти методы не работали. Людей мучали кошмары. Отголоски тех ужасных событий преследовали их во снах и изматывали самым кровожадным методом пыток. Они терзали их разум, заставляя бояться ночи, бояться лечь спать. Пробегаясь глазами по их карточкам, она видела очень схожие с его медицинские показатели. До Итачи им не хватало парочки когнитивных отклонений и внушительного прошлого. Забавным для неё было то, что патогенез их кошмарного расстройства был известен. Война. А вот его — оставался тайной. Она никак не могла взять в толк, почему он смирился с ужасом снов, когда остальные все ещё борются. Да и сможет ли она вообще помочь им, если не сможет помочь ему? Решение всех бед было в её способности вылечить его. Возможно, тогда она справится и с остальным.       Завершив плановый осмотр, Харуно поняла, что в её голове жутко пульсирует давление, вызывая невероятную головную боль. Однако ей, требовалось ещё сверить документы о приёме ингредиентов для лаборатории. Зайдя на склад, Сакура закрыла за собой дверь и устало облокотилась о неё. Она чувствовала себя паршиво. И всё пыталась определить от недосыпа это, недоедания, или же дело было в несносном Итачи Учиха. Она так и не могла найти ответ. Направляясь к полке с новым поступлением, она остановилась у шкафа, откуда вчера достала адреналин. Взгляд непроизвольно остановился на этих герметичных шприцах. Сегодня ей следовало взять ещё. Но она просто смотрела на них, не решаясь протянуть руку. Всякий раз, как она говорила себе, что надо достать шприц, в голове возникал образ его бездыханного тела. Образ, который её сейчас пугал. Из ниоткуда возникшая дилемма в её сознании ввергала в смятение. Она — исследователь. Там, в конце коридора, лежали десятки людей, жаждущих помощи. Там, за стенами больницы их были сотни. Снова и снова она прокручивала эти мысли, словно они должны были её убедить, но снова и снова рука не тянулась к шприцу. Что, если его сердце опять остановится? Она была отличным медиком и точно знала, что вероятность подобного после сегодняшней ночи возросла в разы. Так же хорошо она знала, что второе такое путешествие на тот свет будет в один конец. Но не могла же она вкалывать адреналин всем испытуемым в надежде, что случится чудо. В больнице было не так много высокоранговых врачей вроде неё и не каждому пациенту удача улыбалась так, как Итачи.       Харуно отошла от стеллажа и принялась сверять ингредиенты с накладными, стараясь не мучать себя вопросами, которые однозначно её раздражали. Вскоре, покончив с подсчётами, она выпрямила спину и уже собиралась выходить. Держа руки в карманах, она развернулась и посмотрела на стеллаж.       — Чёрт, — выругавшись, она достала пачку наполненных адреналином шприцов и сложила их в правый карман. В левый она положила маленький аппарат для анализа крови и, хлопнув дверью, вышла со склада.       Когда она закончила со всеми делами, время уже приближалось к тому моменту, когда она уже должна была быть у него. Однако направляться сразу в резиденцию Сакура не спешила. Ночь и день выдались напряженными, а её желудок предательски выл, оповещая её о том, что до завтрашнего утра он не дотянет. Вспомнив о своём предположении, связанным с его ощущением мерзлоты, Харуно забежала по пути в магазин и закупилась продуктами. Приближаясь к его дому, она понимала, что её нервы на пределе. Футболка была вся мокрая от пота, волосы высохли в произвольной форме, одна рука тащила пакет с продуктами, а на плече второй было оборудование взамен разбитому. Как итог, когда Сакура стучала в дверь, она была крайне близка к тому, чтобы её выбить. Что, собственно, и подметил хозяин дома, открывший дверь и осмотревший её удивленным взглядом с ног до головы. Заметив на себе этот изучающий взгляд, Сакура нервно улыбнулась.       — Я думал, ты сегодня уже не придёшь, Госпожа Харуно.       — Пошла по стопам друга и заблудилась на дороге жизни, — огрызнулась она, не желая больше стоять под палящим солнцем.       — Как я посмотрю, природное обаяние начало отказывать? — судя по его тону, ей показалось, он сам не ожидал от себя чего-то подобного.       — Зато точность не откажет мне никогда, вы это поймете, когда я брошу в вас, Господин Учиха, кусок говядины.       — Не знал, что в изучении сна теперь используют такие передовые инструменты, — Итачи оставался спокойным и, можно даже сказать, хладнокровным, однако она заметила, как он потирает руки, словно его знобит. Мужчина пропустил в дом своего врача и, подойдя к ней, потянулся взять её сумки. Не сразу осознавая свои действия, Харуно отстранилась от него, отказываясь от помощи, сопровождая это весьма понятным для неё, как для врача, комментарием:       — Они тяжелые, — она всего-то не хотела его утруждать. Кожа Итачи была бледной, руки были явно худее, чем должны быть. Хотя в голову её тут же пришли эпизоды с тем, как цепко он держал её в тех ситуациях, когда рядом был красный цвет.       — Я немного ослаб, но не немощен, — продолжая держать руку на весу, он чуть злее посмотрел на неё. Не став с ним спорить, Сакура передала ему сумки, которые он сразу понёс в комнату.       — Эту на кухню.       — То есть про говядину была не метафорическая фраза? — Итачи слегка удивился, особенно когда Сакура задумчиво пожала плечами и, обойдя его, первой отправилась на кухню.       Сообщив, что сегодня они начнут позже, так как сначала поедят, Харуно встретилась с ожидаемым скептицизмом с его стороны. Ей пришлось сдержать немало расплёскивающейся из неё иронии, чтобы не дерзить хозяину дома, который не понимал, зачем ей готовить ему ужин. Дойдя до контраргумента, что в первую очередь тот нужен ей, она смогла перебороть сопротивление. Из того набора продуктов, что Сакура в полубреду смогла купить в магазине, всего через час она приготовила суп из говядины, добавив туда пророщенную пшеницу, яичный желток, сдобрив все это спаржей, зеленым луком и дайконом. В процессе приготовления похвалила себя, ведь даже в полусознании она помнила, что ей необходимо повысить уровень железа в крови. А все выбранные продукты имели высокое содержание железа. К слову, эта кухня ей нравилась намного больше собственной. Хоть она и была слегка запущенной, зато просторной, в отличие от её маленького островка дома. И несмотря на то, что в этой кухне явно давно никто не готовил, в паутине она не утопала. Разлив суп по тарелкам, Сакура хотела было позвать Итачи, но обнаружила, что он стоял опираясь о дверной проём и наблюдал то ли за ней, то ли за испускающей пар тарелкой.       — Долго ты там стоишь? — спросила она, не отвлекаясь на него и продолжая сервировать стол.       — Минут десять. — Не отреагировав на его ответ, Сакура пригласила его за котацу, мысленно ругая себя за то, что рефлексы от усталости ни к чёрту. Мужчина послушно сел на пол, придвинулся поближе к столу и завороженно смотрел на миску с супом. Он осторожно коснулся её и, будто почувствовав тепло, подтянул и вторую руку, обхватывая миску двумя ладонями.       — Не нравится суп? — Сакура была насторожена. Она не знала, что он любит есть, а что — нет, а накормить его ей было необходимо.        — Не думал, что в этом доме когда-нибудь будет пахнуть так вкусно. — Эти слова её успокоили, и где-то внутри стало очень тепло. Никто никогда не хвалил её кухню. Хотя, если подумать, она никому и не готовила, чтобы от кого-то слышать критику, а этот первый отзыв был ей очень приятен. Неожиданно приятен.       — А что ты вообще ешь?       — Чаще не ем, а когда сильно проголодаюсь, опустошаю запасы вяленого мяса.       — Ты не ешь, толком не спишь, чем же ты занимаешься вообще?       — Садом, в основном, — коротко прокомментировал он, с энтузиазмом опустошая миску. — Иногда тренируюсь и просто лежу на шезлонге.       — Давно тебя морозит? — Её вопрос заставил Итачи ненадолго оторваться от еды и посмотреть на неё так, словно его поймали с поличным.       — Начало незадолго до появления кошмаров, — возвращаясь к еде, спокойно ответил он.       — А ты чувствуешь солоноватый привкус, похожий на?..       — Кровь, — не дав ей договорить, Учиха отложил миску, и его взгляд словно помутнел, так же, как когда она приходила в красном. Так же было перед тем, как он слетал с катушек. Ладонь, которая до текущего момента была расслаблена, начала напряженно сжиматься в кулак. Давление, с которым он сжимал руку, было настолько сильным, что кулак начал белеть, а Сакура понимала одно — жди беды.       — Это нормально, — она старалась говорить успокаивающим голосом, — этому есть причина в твоем организме.       — Нет, — он стукнул кулаком по столу, напоминая ей тем самым, что диагностированная у него депрессия — это состояние, при котором разбег от счастья до злости составляет тысячную доли секунды. — Это потому, что вся моя жизнь — сплошная кровь. И она повсюду. Я же сказал тебе, ты не понимаешь.       Желваки на его скулах начали дрожать, Итачи явно старался контролировать своё состояние, ведь он не отрывал взгляда от одной точки. Но всё его тело было сильно напряжено. Ей не хотелось, чтобы в его организме сейчас подскочил адреналин, ведь сегодня им ещё предстояло повысить его дозировку, а сердце ни у кого не железное. Передвигаясь на коленях, она в пару движений оказалась рядом с ним. Всё, что ей требовалось, это переключить внимание на себя, заставить его сфокусироваться на ней.       — Итачи, посмотри на меня, — она обхватила его лицо ладонями, повернула на себя. Заглянув в его глаза, она увидела зияющую пустоту и что-то напоминающее страх, однако когда Итачи почувствовал её руки на лице, он был пойман врасплох. — Ты прав, понимает лишь тот, кто прошёл этот путь. Остальные могут лишь попытаться понять. Боль, она слабее, когда её разделяешь с кем-то, поэтому не нужно отталкивать тех, кто хочет тебя понять. Но для этого нужно научиться об этом разговаривать. Я знаю, это трудно, у каждого из нас свои шрамы, и бередить их больно. — На этот раз она улыбнулась искренне, потому что хорошо понимала, о чём говорит. Она сотню раз видела этот страх в глазах своих пациентов, когда-то даже видела и в собственных. Но она знала, что только преодолев что-то внутри, мы преодолеваем и снаружи.       — Но, как я и сказала, боль слабее…       — Когда разделяешь её с кем-то, — прерывая её на полуслове, он закончил фразу за неё, не отрывая взгляд. Он что-то искал в её глазах, и она не понимала, что — возможно, поддержку, а возможно, то самое понимание. А может, что-то иное, к сожалению, в таких случаях она завидовала Ино, ведь не могла залезть кому-то в голову. — У тебя теплые руки, как суп.       — Если это комплимент, то прежде чем тебя здорового отпускать в общество, неплохо было бы тебя подучить манерам.       — Мои манеры безупречны.       — Комплименты с тобой не согласятся.       Снисходительно улыбнувшись, Сакура с не присущей ей неловкостью отпустила его лицо, вернувшись за своё место, и они продолжили ужин, периодически перебрасываясь искромётными фразами. Ближе к десяти часам она отправила его готовиться ко сну, сама же по традиции заварила ему чай и направилась в комнату. Пока Итачи наслаждался напитком, Харуно успела закончить с расстановкой нового оборудования, подключить его к датчикам и взять на анализ кровь. Пока анализатор высчитывал железо, эритроциты и прочее, она потянула стул и удобно расположилась на нём. Как и ожидалось, показатели железа были хуже некуда и одной только едой ситуацию не исправить. Мысленно помечая, что завтра ей нужно взять капельницы, она уставилась в мониторы, ожидая пока её подопытный уснёт.       — Спасибо, — в ночной тишине раздался его размеренный голос, отрывающий её от мониторов.       — За что?       — За вечер, в целом, — он замялся, явно не зная, какие слова подобрать.       — Попридержите коней, Господин Учиха, — не зная, как реагировать на его комплимент, она поняла, что растерялась, а в таких случаясь она всегда переходила на сарказм. — Учитывая прошлую ночь, этот вечер может оказаться последним.