«change my way»

Стук в дверь. Но что за стук? Четыре удара подряд. Зульфикар, мгновенно проснувшись, понял, что пришли совсем не его друзья в лице Аслана, Бекира или Али. Сила и количество ударов по двери не наводили на мысль о том, что это могла быть Хюмашах. Зная, что это не мог быть даже лекарь Ахмед и уж тем более Алиме Хатун, что спала в комнате, располагающейся напротив его, янычар заподозрил неладное; гостей Алиме Хатун никогда не принимала. Зульфикар медленно поднялся с постели и, стараясь не скрипеть полом, опустился под кровать в поисках клинка. Нащупав кожаные ножны, он вытащил острый предмет и последовал к двери в его комнату. Она была как всегда слегка приоткрыта, поэтому мужчина решил не менять ее положение и встал за ней, прислушиваясь к звукам. От настойчивых ударов Алиме проснулась и, как можно скорее, последовала к нетерпеливому гостю, накидывая на голову первую попавшуюся ткань. Торопливо перебирая ногами, женщина дошла до выхода в дом и медленно отворила дверь, увидев за ней богато одетого невысокого мужчину в темно-синем кафтане с вышитыми узорами. — Хатун, у нас не так много времени, - после этих слов в дом вошли четверо вооруженных янычар, начав исследовать весь дом, резко передвигая и отодвигая попадавшиеся на глаза крупные вещи или мебель. Алиме Хатун от окутавшего ее шока смогла лишь открыть рот и жалобно пискнуть, смотря на этот "погром" и совсем забыв о другом обитателе своего дома. — Мы ищем одного человека. Зульфикар слышал обо всем, что происходило по ту сторону двери. Он не имел ни малейшего представления, кто мог выдать его местоположение, когда о том, что он жив, знали лишь приближенные к нему люди. Левой рукой он легко касался двери, придерживая ее, а правую согнул в локте и приготовился к нанесению удара. Благодаря скрипу пола, по которому мужчина понимал передвижение воинов, он услышал о приближении одного из них. Зульфикар аккуратно отошёл от двери в сторону. Янычар вошёл в скромную обитель, оглядывая ее на наличие людей. Не успев окинуть взглядом правую сторону комнаты, Зульфикар одним движением притянул его к себе, левой рукой прикрывая тому рот, а правой перерезая горло ищущему его человеку. Тело упало слишком громко, поэтому остальные трое воинов мгновенно поспешили на источник глухого звука. Вбежав в комнату, перед ними предстал Зульфикар, вооружённый коротким блестящим клинком, на левой руке которого виднелась кровь умершего солдата. Янычары накинулись на него втроём и обезоружили его в первые секунды боя, после чего скрутили мужчину и с силой повалили на пол, крепко заматывая ему руки сзади сухой и тонкой веревкой. После падения Зульфикар почувствовал нестерпимую боль на его почти заживших ранах в области живота. Он прорычал от боли и злости, что было сил, и продолжал дергаться под натиском трёх янычар. Увидев перед лицом пару тёмных сапог, Зульфикар поднял голову и узнал уже известное ему лицо Давута. Последний смотрел на него сверху с величайшим презрением и хитрой ухмылкой. — Зульфикар Паша, неужели ты всерьёз решил прятаться, думая, что здесь тебя не настигнет расплата за твои слова? Янычар не хотел ничего ему отвечать. И не смог из-за пылающего огня боли и злости, от которого все внятные мысли покинули его голову. Нахмурив брови и прорычав что-то, Зульфикар плюнул тому на ботинок, после чего последовал незамедлительный удар ногой в лоб такой силы, что всё перед глазами поплыло. Мужчину подхватили за руки и повели к выходу. Последнее, что видел Зульфикар в этом доме — шокированная Алиме Хатун, которая стояла в углу коридора и, зажав руками рот, молча наблюдала за всем происходящем, пока по щеке скатывалась слеза. Он расстроенно посмотрел на женщину и опустил голову. Все от той же поражающей тело и голову боли, но также и от стыда перед ней за проблемы, которые обрушились на бедную Хатун из-за него.

***

Пока Халиме решила отправить Мустафу на свежий воздух в компании слуг, она сама принялась просматривать скопившиеся ещё после Османа стопки документов. Она взяла сверху первые несколько листов и легко пролистнула их, мельком глядя на информацию, которая в них содержалась. Султанша остановилась на одной из таких бумаг и вытащила ее, отложив другие в сторону. Она обнаружила прошение Хюмашах Султан о разводе с Зульфикаром Пашой, на что госпожа злорадствуя улыбнулась, но в следующую секунду задумалась о возможной причине такого решения, подумав, как можно было бы использовать это в своих интересах. Халиме, безусловно, напрягала возможность существования своеобразного триумвирата в лице Кёсем, Хюмашах и Зульфикара, поэтому она думала о том, как разрушить возможный союз против её сына изнутри и по частям. Согрев о пламя свечи кусочек темного воска, женщина разлила его на бумагу, поставив печать кольцом Мустафы о расторжении брака. — Войдите, - произнесла Халиме после стука в дверь. В комнату вошли янычары, державшие Зульфикара под руки, а за ними следовал Давут. Халиме кивнула последнему, и они с Пашой остались вдвоём. Женщина осмотрела его с ног до головы, примечая, что тот едва ли недавно был вытащен из кровати после сна. Он был одет в тёмную хлопковую рубаху, на рукаве которой виднелись пятна крови, того же материала штаны и кожаные сапоги, слегка запылившиеся, выдавая недостаток частого использования в последнее время. — Ты прекрасно знаешь, что полагается за выступление против Султана, - строго произнесла женщина, прищурив глаза и смотря на Пашу, что опустил голову. — Я прекрасно знаю, кто по праву должен возглавлять султанат, - Зульфикар поднял глаза на Халиме. — Давно ли раб, выполняющий приказы, стал иметь своё мнение? - госпожа подняла брови и удивленно посмотрела на янычара, после чего отвернулась и медленно прошла к столу, проводя руками по бумагам на нем. — Это приказ о вашем с Хюмашах Султан разводе, - Халиме, не оглядываясь, подняла документ, показывая печать на нем сзади стоящему. У Зульфикара сперло дыхание, и он вновь опустил глаза, дабы женщина не видела эмоций, обуревавших его душу в тот момент. Какая-то частичка его сердца будто упала в глубокую, бездонную яму. В яму прежнего одиночества, в котором он прожил бóльшую часть жизни. «Я не готова пока тебя простить», именно эти слова запеклись где-то внутри воина, как старый шрам. Теперь Зульфикар снова был один в этом мире, всё для него вернулось на круги своя, и закончилась его семейная жизнь именно так. — Ты переедешь в дворец Чичек на восточной окраине города. Я дарую тебе жизнь, - безэмоционально произнесла Халиме, оборачиваясь к янычару. В ее глазах горел огонь уверенности, она продумала всё. Конечно, даруя жизнь Зульфикару, она руководствовалась своими соображениями. Оставляя жизнь столь преданному Кёсем человеку, она предполагала возможность манипуляции Госпожой, а также и Хюмашах Султан, которая сама постоянно пыталась участвовать в интригах против Халиме; это не могло ее не радовать. — Тебе не позволено въезжать на территорию этого и старого дворца без письменного разрешения, заверенного лично Султаном Мустафой, - женщина сделала паузу. — Паша, обзаведись наконец семьей. Своим отсутствием в политических играх ты отплатишь мне за милость сохранения твоей жизни, - госпожа сказала это столь же монотонно, и лишь слегка приподнятые уголки губ разбавляли сей тусклый образ ее лица. — Можешь идти.

***

После ночи в охотничьем домике Михримах не терпелось вновь увидеть дворец, в который она спешила с самого утра, пока Дженгиз Ага успевал лишь смешно подпрыгивать и перебирать ногами, дабы догнать молодую Султаншу. Она была здесь на похоронах матери и уже успела отметить множество изменений, но именно сегодня госпожа вдоволь прочувствовала атмосферу обновлённого дворца. Это было одновременно восхищение незнакомыми лицами и красками в виде новых предметов мебели, украшений и тканей, но одновременно и глубокая тоска по былому. Михримах Султан радушно приняли обитатели гарема, проведя ее к покоям, где та могла остаться на неопределённый срок своего пребывания в Стамбуле. — Добро пожаловать, Султанша, - улыбаясь произнесла Халиме, она ожидала Михримах в главных покоях. — Госпожа, мне очень радостно от того, что я снова присутствую в этом дворце. Я так и не успела поздравить моего племянника со вступлением на престол, - пролепетала та с большими от нескрываемого восторга глазами, усаживаясь вместе с Халиме на тахту. — Мне так и не доложили причину вашего приезда. Что же заставило Вас проделать столь неблизкий путь? Нынешняя Валиде была крайне недоверчива к этой особе, хотя и молвы о ее характере заставляли порой думать о ней хорошо. Но главное для Халиме было не то, какой человек Михримах Султан, для неё было важно оставлять подле себя лишь тех, кому можно было доверить своего сына, тех, кто не строил бы козни за их спиной. — Мой муж, Тургай Паша скончался не так давно от страшной болезни, малярии… - вздохнув ответила Михримах и отвела взгляд на ковёр, что был расстелен по всем покоям. — Дворец в Трабзоне для меня опустел, а я сама начала увядать там. Очень непривычно оказаться в один момент без опоры в виде мужа. Халиме тщательно наблюдала за Михримах, её словами, её тоном и её жестами, однако никакого подвоха госпожа не ощущала в словах молодой девушки. Мать султана не спешила с выводами и твёрдым намерением доверять ей, однако отрицать она не могла, что заметная искренность Султанши располагала к себе, а природная красота и миловидность не позволяли допустить мысли о ее возможных коварных планах на трон. — Госпожа, примите мои соболезнования, - сказала Халиме, продолжая смотреть на Михримах, которая кивнула в качестве благодарности на ее слова. — Мне хочется узнать лишь одно от Вас. В связи с последними событиями я начала сомневаться в каждом, кто окружает меня и моего сына. Думаю, Вы осведомлены о смутных временах в столице, - Михримах сделалась серьезной в лице и вновь кивнула, переведя взгляд на Халиме. — Кого Вы готовы поддерживать в такие нелегкие времена? — Госпожа, поверьте, я крайне аполитичный человек по своей натуре, хотя и знаю, что моя Валиде была довольно активной женщиной на этом поприще. Я слишком проста для такого… Я хочу поддерживать того, кто находится во власти нашего государства, - Михримах напряглась от такого вопроса, но она сказала то, что считала нужным. — Я хочу жить вдали от этого. Халиме не была до конца довольна ее ответом, потому как Султанша ответила размыто на ее вопрос. Однако она заверила мать Султана в своей непричастности ко всем смутным действиям, поэтому это создавало долю облегчения. Но Михримах была все ещё не последним лицом в государстве и оставлять ее подле себя в шаткое время было прямой угрозой для Мустафы, ведь в этом дворце даже самый невинный человек меняется под воздействием ветра перемен, и в какую сторону склонится Госпожа при первой буре — было неизвестно. — Вы вновь хотите выйти замуж? - Халиме хитро взглянула на Султаншу. — Если найдётся достойная для меня партия, то, с позволения Аллаха, я хочу вновь обрести семью, - глаза Михримах засияли от такого вопроса, ведь она действительно имела сокровенное желание о том, что бы вновь ощутить на себе легкость совместной жизни с человеком; тем более, Госпожа всегда верила в истинную любовь, которую мечтала найти с кем-либо. — Я думаю, у нас есть достойный кандидат, - произнесла Халиме, не сумев скрыть ехидную улыбку в ответ на удивленное и радостное лицо Михримах.