Начнём всё холодной осенью

Улицы в золоте, Одинокий ветер гуляет по ним. Сердце бедное в холоде. И люди замерзают одни. И не греют их Яркие краски листвы. Дайте им Клочек восходящей любви. Верь мне. Скоро будем счастливы мы. Все аллеи парка утопали в меди и золоте, деревья ещё стояли в своих прекрасных обновках, а лучи вечернего солнца мягко утопали в их кронах, оттого на ветках разжигались крававо-красные костры. Почти целую неделю стояла ясная погода и не было дождей, только небесное светило уже не грело прохожих и своими стараниями сделать осень более тёплой, почти никого не радовало. Но было бы неправильно умолчать о виновности людей: они своими унылыми лицами сами ухудшали настрой и убивали всю надежду на теплые встречи. Промозглый ветер пробирался тонкими нитями сквозь одежду, заставляя всё тело съёживаться. Бессмысленные скитания по парку не давали каких-то результатов: на душе просто никак, стрелка даже не могла склонится к отметке паршиво, «внутренний определитель настроения» просто сам не мог понять своих чувств. Наверное, за всё это время парень уже успел надоесть даже белкам, а то, что ему ещё ничего не прилетело в голову объяснялось тем, что этим зверькам самим нужны были припасы. Несколько раз рука порывалась набрать сообщение, но старый телефон отказывался работать. Он постоянно глючил и, кажется, если бы умел разговаривать, давно бы послал своего хозяина куда подальше, чтобы его больше не беспокоили. Эта несчастная тропинка лишь заставляла парня сильнее злиться и совершенно не помогала забыть одного прекрасного святошу. Каждый камушек был беспощадно избит носком ботинка, видимо, именно поэтому ветер особенно резко ударил его по лицу, что ж, ненависть этого места взаимна. Сейчас только начало октября, а по улицам решили погулять зимние морозы, будто бы уже последние дни осени. Впрочем, Сюэ Яну абсолютно на всё плевать, пусть хоть снег пойдёт. Когда в душе всё так смазано, руки перестают ощущать, что они скоро окоченеют. Одна из причин такого состояния — всё тот же с виду милый Небожитель, который просто решил залезть под ребра, поближе к сердцу, перед этим предусмотрительно отпечатался в голове, Ян и не был против, только ломал и переворачивал этот Небожитель там всё так умело, что даже стоять рядом было тяжело, парень просто спутал Бога искусств с Богом войны, хотя на зрение Ян не жаловался. Можно просто всё списать на божественный свет улыбки и сладкий голос — а сладкое парень любил — и прочую чушь, которая затормозила его разум. Вторая причина заключалась в этом ублюдке Сун Цзычэне, который каждый день ошивается возле невинного цветочка Сяо. И ладно бы, если бы просто стоял рядышком, так нет, он постоянно к нему прикасался, иногда якобы случайно выходя за рамки приличия. А что до святоши? Даже если ему и было неприятно, он никак этого не показывал. Что б его это желание всегда заботиться о чувствах других провалилось к черту. Хотелось бы обвинить и наслать проклятья на этого пса Сун, но это была и его вина, которую Ян хотел выкинуть в ближайшую мусорку, так бы может и отпустило. Раньше всегда получалось. А сейчас все как в детстве: у мальчика решили отобрать все конфеты и обязательно вбить в голову, что именно Ян плохой мальчик и, конечно же, он это заслужил. Что он такого сделал, никто объяснять не стал, когда вырос — понял, что за бездействие тоже наказывают, просто по-разному. Если бы руки правда чесались, то они давно начали бы кровоточить от постоянного желания хорошенько набить этому гадёнышу морду, но каждый раз приходилось сдерживаться. После мучительных вечеров в раздумьях, мозг решил, что Ян, оказывается, не имеет на это никакого права. Он даже ни разу не смог подойти к господину Сяо с доброй улыбкой, а не с оскалом, чтобы по-человески поговорить. В его арсенале были только колкие фразы и шутки, от которых Сяо Синчень почему-то смеялся, а не уходил, в надежде скорее избавится от неприятного собеседника, может просто вежливость. Тем временем этот Сун-мать-вашу-Цзычэн, вконец обнаглев, смог сегодня сделать слишком многое: вырезал на каменном лице улыбку и как очень уверенный в себе, проволись он в ад, мужчина пригласил на свидание. И как после этого можно говорить о заявлении прав на святошу? Собственно поэтому картина жизни стала впитывать капли серой краски, зубы скрипеть от злости, а мозг начал подкидовать планы по устранению конкурентов, только он поздно включился. Видимо, сам Ян перестал быть таким мерзавцев, чтобы вмешиваться в личную жизнь того, кого любишь. Спасибо, святоше, именно он внёс такие прекрасные коррективы своим присутствием в этого пропащего, уже в прошлом, и убитого горем-любовью, в настоящем, человека. Возвращаясь к словам выше, откуда ему было знать о событиях этого дня? Сюэ Чэнмэй был просто очень удачлив на «интересные» события: проходя мимо кабинетов прямо к аппарату, чтобы взять себе кофе, он случайно стал свидетелем этого предложения от Сун Ланя, но несмотря на всю его ужасную натуру не следовать приличиям, в этот раз парень всё же решил не подслушивать. Просто у настоящего злодея оказалось слабое сердце или он украл бы господина Сяо, смачно так плюнув и на мораль, и на закон, не впервой, парень даже опытный (в плане плевков, конечно же, а не краже красивых людей). Как итог: теперь скитается по этому парку, как неприкаянная душа и литрами хлебает уксус. Какая жалкая картина, его от самого себя уже воротит. Это было не в характере господина Сюэ влюбляться в таких добросовестных людей, которые верили каждому первому встречному. Даже не так, господин Сюэ терпеть не мог этих наивных глупцов. Они будто бы не жили в реальном мире, не понимали, что их добротой пользуются и ещё знатно так срут в ответ, это, кстати, делается вместо простого и человеческого «спасибо». Порой парень удивлялся, как этому святоше до сих пор удаётся оставаться всё таким же светлым и чистым и с каждым днём всё больше не разочаровываться в людях. Ян и вовсе не обратил бы внимания на Синченя, но на его глаза очень часто попадались случаи, когда добро этого парня хватал чуть ли не каждый человек, работающий в их офисе. И да, изначально Сюэ Ян просто хотел понаблюдать, когда этот человек наконец взорвётся и покажет своё настоящее лицо. Время шло, а ничего не менялось. В итоге вся эта ситуация взбесила самого стороннего наблюдателя, и он решил вмешаться. И всё чаще и чаще происходили эти вмешательства. Нет, ну а кто ещё будет предотвращать попытки работников перекинуть все обязанности и дела на бедного Сяо Синчэня, которого, видимо, никто не удосужился обучить умению отказывать людям? Тем более можно было хорошенько развлечься, при возвращании должков в виде всяких пакостей. По крайней мере эти отговорки очень хорошо работали, когда нужно было объяснить самому себе эти поступки. Сюэ Ян и не понимал, как он постоянно заботился об этом человеке, переставая даже это замечать, это стало чем-то обыденным и необходимым. Казалось, что Сяо Синчэнь был очень красивым и белоснежным цветком, вокруг которого выросла самая прочная и колючая лоза, нисколько не нарушающая личное пространство, но стойко отражающая от этого прекрасного цветка всё, что только может ему навредить: резала и колечила всех без исключения. Но как этот дурень пропустил статую Сун, оставалось только гадать. Стоит отдать должное, кто-то просто очень хорошо маскируется под камень и не подает признаков человека в виде обычных эмоций. Зато у Яна они присутствовали и в полной мере бушевали, и эти бабочки, которые, как он думал, уже давно залил кофе и смазал глюкозным слоем, перерезали весь желудок. Осознав факт наличия в своей жизни «сомнительной фигуры», Сюэ Ян от нее никуда не убегал и ничего даже не собирался отрицать. Не было смысла, ведь Сяо Синчень — единственный человек, который его так сильно зацепил, и о котором он готов был заботиться всю жизнь. Но понимание того, что такой человек, как он не очень-то и подходит для Синченя, всегда останавливало парня, когда он решался сказать о своих чувствах. Он совершенно не походил на себя, всегда привыкший действовать, не волнуясь о последствиях. Определенно, этот человек творил с ним какие-то невообразимые вещи. И что самое важное — святоша даже не осознавал этого. Руки и ноги перестали ощущаться. Если он пройдёт ещё несколько кругов, то позже люди смогут наблюдать, как очень злая ледяная скульптура в форме человека бродяжничает по парку или же просто стоит и материт взглядом весь этот бренный мир, так как функции «ходить», «говорить» и так далее будут заморожены или отморожены. Маловероятно, что он кого-нибудь встретит: кто захочет здесь гулять вечером в такой холод, кроме такого же влюблённого идиота, как Сюэ Ян? По смешным обстоятельствам жизни, она ведь всегда была анекдотом, второй такой идиот всё же находится. Сюэ Чэнмэй увидел человека, сидящего на лавочке, который задумчиво смотрел на осенние деревья. «Солнце уже давно укатило. Что там вообще ещё можно рассматривать?» — Сразу же пронеслось в голове парня. Когда Сюэ Ян был примерно в пяти шагах от такого же сумасшедшего, как и он, глаза блеснули удивлением и долей облегчения. — Сяо Синчэнь? — Сюэ Ян? Рад тебя видеть, — с нежной улыбкой отозвался тот. — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть с этим гад… господином Сун? — Почему я должен быть с Сун Ланем? — Непонимающе спросил Синчэн. — Потому что он позвал тебя сегодня вечером на свидание. — Тогда почему я был обязан на него пойти? — Потому что… он тебе нравится? — с каждым вопросом этот разговор терял частичку чего-то разумного и окутовался в нити нелепости. Длинные ресницы так красиво прикрыли задумчивые глаза, тем временем пухлые губы выпустили белые заветки пара, если коснуться этих розовых лоскутков они наверное были бы прохладными, но вязкость мыслей превал очередной вопрос: — Почему ты решил, что мне нравится Сун Лань? — Потому что ты не был против его компании и его явно не дружеских прикосновений. Потому что....да черт знает почему ещё! Он никогда не замечал, что твоей наивностью и добротой вечно все пользуются. Ты даже не представляешь насколько это меня каждый раз бесило. Знаешь, раз даже этот господин Сун смог тебе признаться, то я тоже скажу. Я люблю тебя, Сяо Синчэнь. Просто знай, что этот безэмоцианальный пень Сун не катается в коляске, только потому что я не хочу тебя расстраивать. Вот насколько сильно я тебя люблю. — Я тоже, — тихо признался Синчэнь, приподнимая уголки губ и нежно смотря на Сюэ Яна. — А? — возможно, это должно было прозвучать раньше, но кого-то просто прорвало, наболело. Все в этом теле уже не функционирует далеко не из-за погодных условий, зато можно сдать этим зомби в халатах для практики, глаза только бы оставить, чтобы как и сейчас тупо стоять и смотреть на этот ослепительно свет, в общем, утопать окончательно в улыбке драгоценного святоши. — Я тоже люблю тебя. Но никогда не осмеливался подойти к тебе и хотя бы нормально заговорить. Я считал, что такой человек, как ты, точно бы не обратил внимания на меня. Как же оба по-дурацки похожи. Сердце Сюэ Яна уже несколько раз отплясало чечётку и грозилось выпрыгнуть наружу. Он налетел на сидящего парня чёрным вихрем, крепко обнимая и прижимая его к себе. Кто мог бы подумать, что тот, кого он так сильно полюбил, также полюбит его в ответ и всё это случится в один из холодных дней осени? Он почти слышал, как ледяные цепи разбиваются в его сердце и как всё оттаивает. Становится очень тепло, почти жарко, но так даже лучше. Парень слегка отстраняется от Синчэня и нежно прикасается к его губам, ему с таким же трепетом отвечают. В этот миг они забывают об окружающем их мире. Разукрашенные в яркие пламенные цвета листья мягко опадали на землю, некоторые из них дольше задерживались в воздухе, танцуя с друг другом подобие танго или вальса, потоки ветра были им музыкой. Немногие осознают, как тяжело жить без сердца или даже без его половины. Но в этот день сердца бьются в унисон и становятся единым целым, а души теплются попеременно в родных местах грудных клеток. Осенняя пора снимает свой губительным эффект, горестно вздыхая, понимая, что наконец сплела воедино две судьбы и в знак вечности и крепости связала их красной нитью. — Может зайдём в булочную за пирожными и пойдём домой пить чай? — Предложил Синчэнь, которого всё также крепко удерживали в объятьях. — Ммм, Синчэнь-гэ, а ты знаешь, что кормить меня сладким каждую минуту очень коварно с твоей стороны? Я ведь могу ещё сильней полюбить тебя. — что со стороны Яна могло звучать как угроза, возможно, этот красавец всё же будет добровольно похищен. — Но я же только первый раз буду угощать тебя пирожным, — Слегка смущённо проговорил парень. Сюэ Ян усмехнулся своей клыкастой улыбкой, щурит, как довольный кот, темные глаза и тихим шепотом касается порозовевшего ушка: — Правда? А что же ты делал несколько минут назад? Ты очень сладкий, Синчэнь-гэ. Слаще всех сладостей, что я пробовал. У Сяо Синченя предательски вспыхнули щёки, а тот, из-за кого всё это произошло радостно смеялся, держа в объятьях своё счастье. Теперь никакие глыбы льда и камни не проберуться сквозь пылающий кокон взаимной любви. В следующий миг они уже побежали за пирожными по-детски взявшись за руки, странно улыбаясь, не думая о чëткостях будущего. Всё хорошо, пока они будут у друг друга. Теперь эта холодная осень и все последующие будут самыми тёплыми. Многие могут утверждать, что именно весной любовь начинает свои заплывы по воздуху, и люди находят свои вторые половинки. Но есть и те, кто в немом не согласии будет стоять в стороне, зная, как красива осенью любовь. Я прокричу это всем: «Осень — не золото. Осень может согреть.» Каждую осень я болен, Мне холодно. Но встречая его, Исцеляюсь я Причина — любви осенняя сеть.