Я как ты, но эмо

      Тошнит. От воспоминаний сверлит где-то в горле. Люди такие жестокие, если дать им возможность над собой издеваться… И если не давать её, то силой возьмут, придумав повод и «благородное» оправдание, чтобы и дальше спокойно наносить удары.       Руки инстинктивно обхватили тело, оставив перо лежать на бумаге, пачкая ту чернилами. Страх снова приходит, но уходить не собирается. Вынуждает поджать к себе ноги, как побитая собака лапу, и затихнуть. Как бы он не хотел кричать, реветь, не получалось.       Все те года, проведённые сначала в приюте Японии, а затем и в США, будто отпечатались на всём нём. Если и дрожать от ужаса, то молча, не плача. Ни в коем случае не плача и не выдавая страх. Иначе ты подпишешь себе приговор. И никто не поможет.       С огромным трудом немного успокоился, после встал и направился в свою кровать. Плевать, роман допишет завтра. Там оставалось совсем немного, но сейчас ему просто необходимо почувствовать себя в безопасности. Укутаться одеялом, спрятать голову под подушку, и выпустить слёзы. Беззвучно, по привычке.       Иногда Эдгар забывает в такие моменты, что это его дом и в нём он один, если не считать одного енота, что сейчас сидит рядом с лежащим хозяином, переживая о нём. Карл тычется мордочкой в этот кокон из одеяла, жалобно попискивая. Это не впервые для него, но реакция нервного пушистика всё та же. Приходится себя пересилить и вылезти, чтобы погладить напуганного состоянием По животное. Енот успокаивается, и ложится рядом. Отучить Карла от использования человеческой мебели не получилось, да и не особо хотелось.       Внутри всё ещё больно, пусто и уныло, но подвергать зверька ещё одному волнению не хочется совсем. Потому, подавив в себе все эмоции, вновь, встал и подошёл к столу, лишь чтобы задуть свечи и затем вернуться в кровать, неподалёку от енота. Тот обычно предпочитал свою лежанку, но в моменты неустойчивости настроения хозяина был рядом, переживая за того.       Глаза закрылись, воспоминания вновь прокручивались, не по его желанию, но вскоре картинки стали размываться, напоминая всё сильнее и сильнее какие-то кляксы, как те, что оставило перо, брошенное на белой бумаге. Утром он конечно уберёт его, допишет роман, а затем отправится в агенство, дабы встретиться с Рампо и отдать тому на прочтение. В этот раз он точно всё учёл…       Но узнает об этом он уже завтра. Или послезавтра, если у великого детектива будет не очень хорошее настроение. В такие обычно всё агенство старается лишний раз не беспокоить Эдогаву, чтобы не стать причиной нежелания того работать.

***

      Болит. Голова просто раскалывается. Воспоминания не хотят оставлять Изуми не на секунду. Лёжа на футоре в полной тишине, пыталась мысленно понять, где она чёрт возьми. Это вроде комната Ацуши, что сейчас спит в шкафу, но воспоминания мешаются с реальностью, образуя какое-то месиво.       Закрывать глаза не стоит, ибо стоит расслабиться и прикрыть их, как вспоминается голос отца. Бутылка, бьющаяся о край стола под звон, и противный голос, побуждающий выходить. Это значило лишь, что нужно спрятаться. Неважно где и какой ценой. Сбежать не выйдет, как бы не хотелось, так что задерживаешь дыхание и прислушиваешься к шагам. Изредка раздаются стуки и маты, что значит что отец начинает засыпать и более невнимателен, от чего врезается в стены. Теперь можно дышать чуть чаще. И вот финальный «бух», в котором становится понятно, что эту ночь она пережила. Аккуратно выйти из укрытия, на носочках пройти в свою комнату и закрыть хлипкую дверь на задвижку. Выдохнуть, и расчесавшись на ночь, лечь спать, надеясь проснуться.       Побороть желание закричать, когда действительно послышался стук, совсем не получилось. Она же в безопасности… Или нет? Это всё было сном, или что…? Спрятаться, нужно скрыться со столь открытого места… Стоп, это же комната тигра… Спокойно, думаем логически, тут не могло оказаться того человека, а значит… — Кёка! Что-то случилось? — Открыв створку шкафа, спросил Накаджима, переживая. Сам он запутался в одеяле, потому не смог сразу что-либо сделать. Даже сейчас была свободна лишь одна рука. — Нет, ничего. Плохой сон, — почти не солгала она. Говорят, что если спать на спине, то вероятность получить сон граничащий с реальностью только увеличивается. Стоит перестать так лежать, если не планируешь получить сонный паралич. — Мне что-то сделать? — Обеспокоено продолжил Ацуши, на что Изуми покачала головой и повернулась спиной к тому.       Очень неловко, что тот так волнуется за неё, после того, что он узнал о ней. Он с самого знакомства в поезде должен был испытывать отвращение к девочке, но этого всё ещё не происходило. Доверять кому-то и получать такое же доверие в ответ так странно… — Спокойной ночи, Кёка, — перед тем как закрыть створку шкафа, произнёс парень. — И тебе спокойной, — немного тише ответила она, но слух оборотня это в любом случае уловит.

***

      Зудит. Всё тело чешется. Хочется срезать эту раздражающую кожу, и обмотаться бинтами, буквально сросшись с теми. Расчесать руки до кровавых подтёков, исполосовать ноги жёсткой губкой. Из душа льётся чуть ли не кипяток. Осаму смотрит в стену, стоя под водой. Ни одна эмоция не появляется на лице. Почему воспоминания его настигают его в таком уязвимом положении…?       Конечно, обучение от Мори нельзя назвать бесполезным, ведь Дазай жив, а это чуть ли не главное подтверждение успеха этой методики, но сам парень не чувствует себя живым. Он помнит каждое наказание, все слова в свой адрес, жест, взгляд. Всё это не даёт ему покоя. Он будто чувствует, как Огай залезает ему под кожу и копошится там, разбирая того изнутри, дабы лишнее выбросить. Зуд только усилился.       Этот голос не выкинешь из головы, как бы он не хотел. Образ не пропадёт с глаз, как бы сильно Осаму их не зажмуривал. Фантомные прикосновения и резкие боли напоминали вновь и вновь. "Тебе не больно, не страшно, не противно". Одна из многих фраз, что он запомнил, даже если бы не хотел. Босс умел заставлять. И Дазай не знает кого благодарить за то, что теперь рычаги давления Мори на парня сломаны. Одасаку, что помог уйти оттуда, Анго, что хорошо почистил его прошлое, или Фукудзаву, за защиту. Но теперь он может чувствовать себя почти свободным. Кроме таких моментов, конечно. Единственный, кто может заставить его подчиниться Мори вновь, лишь он сам. И вряд ли получится так, что такого ни разу не произойдёт.       Нельзя сказать, что если бы Огай не делал это с ним, то Дазай бы выжил. Совсем нет. Он бы умер в первые недели, но главе портовой мафии необходим был бриллиант, что он и нашёл в парне. Собственно потому тот и забрал его. Осаму ничего не помнит из своей прошлой жизни, что не было бы связанно с мафией. Может он там и родится…? Он не удивится, если Мори и виноват в его рождении. Просчитать подобное с самого начала в его стиле.       Наконец выключив воду, вышел из ванной. Тело перестало чесаться, ведь воспоминания отступили. Наскоро вытерся полотенцем, надел одежду и направился в спальню. Свет нигде не горел, шторы задёрнуты. Кромешная тьма, но он умел в ней ориентироваться. Поход по коридору до его комнаты не был долгим. В спальне была такая же темнота, но это не важно, ведь Дазай и так знает куда упасть, чтобы не ушибиться лбом. Потому он проваливается в беспокойные сны на мягком футоне.