taste that pink venom

***

Яркий свет так сильно бьёт в глаза, что Лалиса желает ослепнуть, лишь бы его не видеть. Всё тело ломит, а голову словно заменили, так как она больше не болит. — Я что, в раю? — спрашивает она в пустоту. — Ещё чего, ты только в ад, — слышится рядом. Привыкнув к освещению, Лиса видит сидящую слева Дженни. Удобно расположившись на кресле, Ким неотрывно смотрела на спящую Манобан. Лалиса пробыла в таком состоянии около суток, и девушка не отходила до тех самых пор, пока брюнетка не открыла глаза. — Сиделкой нанялась? — прикрыв глаза, холодно интересуется Лиса. — Естественно. Ты чуть не умерла. — Тебя это должно волновать? Кажется, ты должна была этому радоваться, я, помнится, хотела тебя убить. — Не хотела, — исправляет Дженни. — С чего такая уверенность? — открыв глаза, с интересом ожидает ответа Манобан. — Хотя бы с того, что полстраны сейчас оплакивает далеко не меня. Лиса усмехается. — Это не меняет… — Заткнись. Всё меняет. Нас обеих ищут, и, поверь, найдут, если мы вовремя не скроемся. Нам нужно убраться из страны, и времени с каждым днём всё меньше. Как только ты встанешь на ноги, мы улетим на частном самолёте… — Но… — Я не договорила, — нависает над девушкой Ким, — Всё уже продумано. Нас доставят в Нью-Йорк без проверки, так что останется лишь надеяться, что мы сможем какое-то время там пожить, пока я не найду человека, который возьмёт всю вину на себя. — У меня всего один вопрос, — хрипло произносит Лиса. — Слушаю. — Почему в твои планы вхожу я? — спрашивает холодно, хотя внутри всё так неестественно работает: кровь застыла, лёгким понадобилось куда меньше воздуха, а потому Манобан почти не дышит. Единственное, что разрушает её невозмутимость — это биение сердца, которое, кажется, слышит вся округа. Взгляд Дженни молниеносно спускается на губы и обратно, но Лиса это видит. — Остальное расскажу в самолёте. Мне нужно предупредить охрану, что мы готовы, — будто опомнившись, отстраняется Ким, игнорируя вопрос брюнетки. Лалиса одёргивает слишком резко, из-за чего девушка теряет равновесие, прижимаясь к телу под собой. — Ты не ответила, — почти в самые губы шепчет Лиса. — Отпусти. — Когда ответишь. — Я не отвечу. — И почему же? — Не твоё дело. — Не моё дело? Ты собираешься прикрыть мою задницу, буквально рискуя всем; хочешь увезти меня подальше, будто хочешь уберечь, и ещё говоришь, что не моё дело? Ничего не попутала, малыш? — А как я по-твоему должна реагировать на то, что ты подвергла себя, возможно, вечным перебежкам туда-сюда просто потому, что решила пожалеть меня и подумала, что убить президента будет куда честнее с твоей стороны? — выпаливает Ким. — Так тебе стало меня жаль? — Нет. — Тогда что? — Ты понимаешь, что в буквальном смысле убила из-за меня президента..? — спрашивает как-то нежно и слишком тихо Дженни, словно Лиса не понимает всего масштаба происходящего. Образ стервозной и непоколебимой леди исчез на глазах Манобан. Перед ней будто беззащитный котёнок, который при всём случившемся сам пытается её спасти, хотя напуган куда больше. — Так и будешь молчать? — всё тем же голосом спрашивает Ким. Лиса смотрит в глаза, полные непонимания, страха и какой-то надежды. Смотрит недолго, потому что возникает желание поцеловать. Да такое сильное, что в следующую секунду в глазах Дженни читается лишь недоумение. — Какого… Лиса… — Самолёт ведь не скоро, так? Отплати мне за спасение своей жизни. — Лиса. — Ладно, прости. Перегнула. — Вообще-то я хотела сказать, что у нас есть достаточно времени, но раз уж… Дженни явно не желают слушать, потому что Лиса целует уже так грубо, что Ким приходится хватать воздух и ртом, и носом. Одежда как-то быстро оказывается на полу, а Дженни в одно мгновенье уже находится под телом, что пытается как можно плотнее прижаться, не желая терпеть расстояние и в миллиметр. Продолжая впиваться в губы напротив, Манобан исследует каждую часть тела Ким, касаясь хрупкими пальцами самых интимных мест. Она хочет ощущать эту кожу в своих руках постоянно, хочет наслаждаться этим телом и этим человеком бесконечно. Человеком, которого спасла, возможно, ценой собственной жизни, но кого это волнует, если ещё сидя перед Розэ, которая по несколько раз повторяла план действий, она понимала, что явно не капнет роковые пять капель в бокал Дженни. Она могла умереть в ту ночь, когда охранник переборщил с дозой, и организм начал давать слабину, позже и вовсе отказавшись функционировать. Знали бы вы как испугалась Ким, осознав, что человек, рисковавший всем, что у него есть, спас её и сейчас без пульса лежит на холодном полу. Забавно, что обе могли умереть в один день, а сейчас в один голос стонут друг другу в губы, пока спина Дженни максимально выгибается, хотя та считает совершенно иначе, пытаясь выгнуть её куда больше, в противном случае она просто не знает, как бороться с возбуждением, что с каждой секундой лишь нарастает. Сколько пальцев внутри неё она уже не знает, она лишь вдыхает приятный аромат, исходящий от Лисы, что уже оставляет у неё послевкусие, видимо, надолго отпечатавшись в памяти; хватает ртом воздух, когда не ощущает на своих губах чужие; всхлипывает, вопит и выкрикивает каждый раз после вдоха имя Лалисы. Всё тело потеет, руки скользят по спине Манобан, где позже останутся ярко-алые полосы. Лиса проводит дорожку из поцелуев так медленно и нежно, что из уст Ким вырывается самый сладкий стон, а затем дыхание учащается, когда вместе с пальцами Джении ощущает влажный язык. Давление давно перевалило за норму, а пульс такой бешеный, что сердце вот-вот остановится. Щёки украшает красный румянец, а шею красные пятна. Спина всё же получает желанное расслабление, когда девушка достигает оргазма. — Боже… — Ким дышит рвано и громко. Горячее дыхание наполнило комнату теплом настолько, что теперь неимоверно жарко, отчего хочется немедленно встать под холодный душ. — Предлагаю в душ, — сквозь учащённое дыхание произносит Лиса. Дженни лишь кивает. — Самолёт ещё в силе? — смотрит на девушку Манобан. Та снова кивает, а брюнетка улыбается. — Не время спать, — видя на лице Ким желание провалиться в сон, — Самое интересное только впереди, мисс Ким…