Внезапные встречи и ночные разговоры

Устроить мини вечеринку в доме Куроо было довольно спонтанным решением. Сначала Кенма вместо того, чтобы пойти к себе домой, заглянул к Куроо, впоследствии решив остаться у него на ночь. Потом по зову Тецуро к ним подтянулись Бокуто и Акааши. Как обычно они вместе гуляли по ярмаркам и храмам и совсем не против были заглянуть к другу. А вот Хината с Кагеямой вообще оказались в квартире у Куроо неожиданно. Никто честно даже и не подозревал, что они сейчас в Токио. Просто Хината выложил фото со смотровой площадки Tokyo Skytree вместе с улыбающимся Тобио на фоне. А Кенма, увидев это и осознав, что Куроо наверняка позовёт своего Бокуто, решил со своей стороны позвать Хинату. Ну и Кагеяму, конечно. Куда без него. Как оказалось позже Хината с Кагеямой решили так отпраздновать сдачу зимней сессии. Купили себе билеты, забронировали одноместный отель на несколько дней и отправились покорять достопримечательности столицы. И вот уже через полтора часа в небольшой квартирке Куроо находилось шесть человек. А ещё ящик пива. И бутылка вина – специально для Акааши. Не то чтобы это входило в их планы, но слово за слово и вот Куроо с Бокуто уже в магазине, уже в алкогольном отделе, уже с жестяными банками в корзине. Девушка на кассе с подозрением посмотрела на них, но осуждать явно не стала. Студенты – что с них взять. Приземлиться решено было на полу. Благо, на мягком ковре было довольно приятно сидеть. Вдобавок, Куроо, являясь гостеприимным хозяином, притащил всем одеяла. Точнее не прям всем. Найти удалось всего три штуки, так что все благополучно расползлись по парочкам, тесно прижавшись друг к другу. — Так, мы не напиваемся в стельку, а культурно выпиваем. Все надеюсь люди взрослые, свой максимум знают, – строго проговорил Куроо, в основном поглядывая на Бокуто. — Что ты на меня так смотришь?! Не буду я напиваться! Здесь Акааши, так что сегодня я самый культурный выпивающий из всех возможных! Куроо на это заявление лишь закатил глаза, вспоминая, как они с Котаро как-то раз настолько сильно напились, что в какой-то момент ушли гулять ночью, заблудились и безуспешно пытались узнать дорогу у прохожих, потому что те, очевидно, шарахались от них за километр. Потом они, наконец, вспомнили, что у Бокуто вообще-то с собой всё это время был в кармане телефон, так что путём сложных умозаключений решено было звонить. Никого лучше Акааши они в его телефонной книги не нашли, потому что "ну Ку-у-уроо он самый лучший из всех, он вообще тако-о-ой.... Прекрасный, великолепный, ответственный, серьезный, внима-а-а-ательный...ох, о чём мы вообще?". И как бы Куроо не пытался донести до него, что, да, он верит, что Акааши точно самый лучший, но он наверняка уже спит, Бокуто всё равно отказывался звонить кому-то кроме него. Так что они позвонили. И всё вообще пошло не так, как надо. Стоило сонному "да, Бокуто-сан?" прозвучать, как они оба забыли зачем вообще его набрали. И пока они пытались объяснить бедному Кейджи, что они хотели сказать ему что-то очень важное, но уже не помнят что, Бокуто запаниковал от долгого разговора с Акааши и, чтобы просто не молчать, резко и громко признался ему в любви. Дальше Куроо ничего не помнит. Помнит только, что через пару дней Бокуто уже светился от счастья и хвастался ему, что встречается с самым лучшим парнем на этом свете. Куроо тепло ухмыльнулся, вспомнив то время, и подумал, что сегодня беспокоиться и правда не о чем. Акааши здесь, а значит Бокуто будет стараться держать себя в руках. — И вообще, посмотри на Хинату с Кенмой, они вообще хоть раз алкоголь пили? С ними точно всё хорошо будет? – спросил Бокуто с подозрением. — С Кенмой – да, – ответил Куроо уверенно, и все даже не удивились, что голос подал он, – А вот с Хинатой... — С ним тоже. Это уже вступился Кагеяма. Только не успел он толком и сказать что-то ещё, как получил лёгкий толчок локтем в бок. — Я и сам говорить умею! Со мной всё супер. Меня алкоголь не сильно берёт, – заверил Хината, серьезно глянув на Куроо, мол, не переживайте хозяин, блевать на ковёр не буду. Пока все убеждали друг друга, что всё будет нормально, а Бокуто искал плейлист на фон, Кенма незаметно вылез из-под одеяла и отправился в сторону шкафа с одеждой. Молча и невозмутимо спустя пару секунд копошения внутри он вытянул оттуда большую черную – явно не свою – толстовку и надел её поверх футболки. И так же молча и невозмутимо вернулся обратно, снова закутавшись в одеяло и усевшись в ногах Куроо, потому что, очевидно, так удобнее – использовать его, как кресло. Да и укрываться так удобнее. Куроо, всё это время наблюдавший за ним, лишь коротко улыбнулся, потому что такие моменты для них стали обыденностью. У них вообще, кажется, половина гардероба уже была общая. Да и не только гардероба. Вообще всё что угодно в их домах больше не различалось на своё и чужое. Потому что ну какие они чужие друг другу. Они знакомы уже больше четырнадцати лет, они с детства спят в одной кровати и периодически живут друг у друга неделями. Ближе, чем Кенма у Куроо никого нет, а у Кенмы никого, кроме Куроо. — Короче, тут есть какой-то самый странный плейлист из всех существующих. Я не шучу, он прям так и называется "самый странный плейлист из всех существующих", так что думаю, нам подходит, – задумчиво пробормотал Бокуто и нажал на плей. Никто особо не обратил внимания на заигравшую песню, хотя и слышно её было довольно отчётливо из-за тишины вокруг. Тишины и редкого звука кликанья Кенмы по кнопкам игровой консоли. На самом деле разговор как-то не особо клеился. Такой компанией они ещё ни разу не собирались, поэтому найти общие темы не особо получалось. Акааши и Бокуто были частыми гостями в квартире Тецуро, чего не скажешь о Хинате с Кагеямой. Куроо просто не знал, как к ним подойти, о чём завести разговор, что обсудить? Это Кенма познакомился с Хинатой на каком-то спортивном матче, куда его против воли притащил Куроо. Это он переписывался с ним уже около года, слушая о победах в университетских волейбольных соревнованиях, о его парне, которого он периодически называл идиотом, о младшей сестре, что очень быстро растёт, о бездомных кошках, похожих на них с Куроо и ещё много о чём таком. Так что это он должен был сейчас пытаться втянуть Хинату в разговор, а не сидеть и проходить очередной уровень своей очередной игры. Нет, Куроо ни в коем случае не был против этих игр, но Кенма, а как же помощь ближнему, смотри, он уже паникует и не знает что делать. И словно услышав его молитвы, Кенма сделал последние пару движений пальцами, из динамика раздался звук взрыва, а на экране высветилась табличка "You win". Кенма на это только спокойно выдохнул, поднял глаза, отрываясь от маленького экранчика консоли, и встретился с четырьмя парами таких же глаз, которые смотрели прямо на него в упор. Он неуютно поежился от такого странного внимания и повернулся к Куроо. У того глаза были не лучше. И вообще его лицо выражало неловкость больше, чем обычно. То есть больше, чем ничего. Потому что обычно Куроо не бывает неловко. Кенма вообще думал, что ему эта человеческая опция недоступна. Отключена. Не вшита в код. Отсутствует в программе. А тут нате, имеется оказывается. — Что с вами со всеми? Почему молчите? — спросил он, действительно не понимая, в чём проблема. — Ну видишь, тут такое дело, мы не то чтобы хорошо знакомы, – напомнил Куроо. — Ну так познакомьтесь, — капитан очевидность. Сам-то ссыт лишний раз с людьми разговаривать. А тут возьмите, да познакомьтесь. — Кстати, а ведь и правда. Давайте познакомимся! — Бокуто ты же ещё не пил? — Да завались, Куроо! Я в смысле, давайте поиграем. Ну там в правду или действие или во что там обычно играют на вечеринках? — Ага, ты ещё в бутылочку предложи сыграть, – в шутку отозвался Куроо. Не успел он толком посмеяться с этого, как прозвучало синхронное "нет" от Акааши и Кагеямы. — Да ладно вам, неплохая идея, – сказал Хината, но тут же резво замахал руками, встретившись с недоумевающими лицами напротив , – Нет-нет-нет, вы не так поняли, я не про бутылочку, а про идею Бокуто-сана. Может тогда в "я никогда не" сыграем? Все переглянулись между собой, как бы решая, что, в принципе, можно, почему нет, всё равно ничего другого не придумают. — А как в это играть? – подал голос Акааши впервые за этот вечер сказав больше одного слова. — О, э-э-э, ну мы по очереди будем говорить "я никогда не...", добавляя туда свою концовку. Например, я никогда не пробовал курить. Так как мы играем с выпивкой, то те, кто это пробовали, делают глоток пива или э-э-э вина, – объяснил Хината, явно немного нервничая, – А! И ещё, когда вы делаете глоток, вы рассказываете историю о том, как это было. О, а так же, если никто этого не делал, то глоток делает тот, кто говорил я никогда не. Вот и все правила. Акааши благодарно и слишком серьёзно кивнул. Нет, правда. Он как будто сейчас не правила игры прослушал, а лекцию по органической химии. Всё ещё раз переглянулись. — Ну тогда играем. Хината, начинай, - сказал Куроо, попутно ставя перед каждым по банке пива и бокал вина перед Акаши. — Что?! Я?! Дайте подумать, – Хината задумчиво обратился к потолку, будто там можно было найти вдохновение, – Я никогда не пел в душе так, чтобы это кто-то услышал. Вскрыв банки, по глотку сделали Куроо, Бокуто и Кагеяма. Куроо быстро отмахнулся, сказав, что часто поёт в душе, когда Кенма дома, Бокуто сказал, что его пение соловья слышал Куроо, а вот Кагеяма сначала не особо хотел рассказывать, но потом сознался, что его за этим делом застукала сестра, когда вернулась домой раньше времени. Он так же дополнил, что она потом ещё месяц копировала его пение, специально не попадая в ноты и ужасно растягивая слова. Что это была за песня он говорить отказался. — Отлично, вроде игра норм. Кагеяма, ты следующий, – скомандовал Куроо. Кагеяма сказал что-то вроде "я никогда не прогуливал пары по неуважительной причине". Выпили Бокуто, Куроо и Кенма. — Ну мы с Бокуто как-то решили выпить в воскресенье, думая, что это суббота и что нам никуда на утро не надо. Нас никто не разубедил, так что в понедельник на первую пару мы не явились. И на остальные тоже, - посмеиваясь, рассказал Куроо, попутно вспомнив, как они ночью, посмотрев на время и увидев короткую надпись "понедельник", поняли, что крупно облажались. — А ещё они тогда пьяные завались ко мне, и утром я проснулся не от будильника, а от того, что Куроо закинул на меня все свои конечности, а Бокуто валялся где-то на полу, подмяв под голову в качестве подушки угол ковра. Разбудить Куроо мне не удалось, так что и я прогулял пары в тот день, – Кенма недовольно зыркнул на Куроо, как бы говоря, что он вообще-то не забыл, как тот воспользовался запасными ключами, которые были для экстренного случая, а не для того, чтобы тот ночью бессовестно пробрался к нему пьяный. — Да ну я же уже извинился за это тысячу раз точно. — И на этом спасибо. — Так все, пока Кенма не съел моего бро взглядом, Акааши, продолжай, пожалуйста, – чуть ли не умоляюще попросил Бокуто. — Я никогда не ругался с соседями. И на удивление никто не выпил. Так что пить пришлось Акааши. — Отлично, теперь моя очередь. Я никогда не лежал в больнице, — гордо проговорил Бокуто, явно довольный тем фактом, что за своё неспокойное детство ни разу себе ничего не сломал и не вывихнул. — Мне кажется или это не честно? Потому что Бокуто прекрасно знал, что в детстве я валялся несколько дней в больнице, когда сломал ногу, пытаясь залезть к Кенме домой через окно, – Куроо выпил, недовольно поглядывая на Бокуто. — Подождите, что вы пытались сделать?! Хината кажется один был в шоке от услышанного. — Во-первых давай на ты, а то я чувствую себя старым. — Ты и так старый, – пробурчал Кенма. — Тц, у нас с тобой всего год разница. А во-вторых, я что виноват что ли, что он после первой нашей встречи не захотел пускать меня к себе, подговорив родителей не открывать никому двери. А я знаете ли находчивый. Иду напролом и до конца! — Придурок, — снова послышалось от Кенмы, – А если бы ты не ногу тогда сломал, а головой ударился?! Кто вообще лезет на второй этаж по трубе?! — Боже, ты что, правда волновался за меня? – Куроо театрально схватился за сердце, почтенный таким откровением. — Ясно, всё же головой ударился. — Фу, как грубо! – обиженно сказал Куроо и защекотал Кенму в отместку. — Куроо блять! – выругался тот, аж подпрыгнув. — У-у-у, мы стали свидетелями семейной ссоры. Ака-а-аши, пообещай, что мы с тобой никогда не будем ссориться, — Бокуто вопросительно поднял глаза на Кейджи, лениво укладываясь ему на плечо. — Обещаю, Бокуто-сан. Хината, восхищённый этим коротким разговором, аж засиял. — Ого, а так можно было что ли?! Кагеяма, пообещай, что — Нет. — Да ну я даже не договорил! Хината обиженно надул губы, явно расстроенный тем фактом, что в их случае так видимо нельзя. На самом деле Хината с Кагеямой начали встречаться совсем недавно, и Шое прекрасно понимал, что Тобио просто пока стеснялся открыто показывать, что они вместе. Зато он почему-то совсем не стеснялся, когда Хината в шутку сказал, что если он прибежит к спортзалу первым, то Кагеяма его поцелует. Потому что тот сразу же согласился. Кажется даже секунды не подумал. И Хината сначала решил, что ему тоже ответили шуткой. Но нет, Тобио был настроен совершенно серьезно. И они побежали. И это точно был самый волнительный забег в их жизни. Потому что во-первых: никто из них точно не знал, хочет ли он выиграть или проиграть, а во-вторых: потому что Хината всё же пришел первым. Дальше говорить должен был Куроо. Немного подумав он сказал, что никогда не бодроствовал три дня подряд. Кенма выпил сразу же, и никто даже не удивился. Хината выпил немного погодя, явно пытаясь вспомнить точно ли такое было. И удивился сам себе, когда понял, что действительно не спал три ночи во время подготовки к экзамену по английскому. Акааши, помешанный на теме экзаменов, конечно же спросил сдал ли он в итоге, на что получил отрицательный кивок головой и грустное лицо. Бокуто на это немного прыснул от смеха, но быстро взял себя в руки и сказал, что всякое бывает. Кенма, сообразив, что в общем-то можно использовать знания из жизни, тем самым подставляя других, сказал, что он никогда не пел в караоке. И на его удивление выпили все, кроме Хинаты. — Ого, Кагеяма, так ты оказывается у нас певец. И в душе, и в караоке... — Завались Хината! И вообще, это всё сестра. Притащила меня с собой к своим подружкам и пообещала, что если я сейчас спою, то она перестанет дразнить меня по поводу душа. После рассказа Кагеямы, вопросы у всех остались только к Акааши. Тот лишь коротко пожал плечами, мол, ничего интересного. — У меня дядя там работает. Предложил мне попробовать и я не нашёл причин отказать ему. — О-о, тогда в следующий раз мы берём тебя с собой Ака-а-аши. — Как скажите, Бокуто-сан. Буду рад услышать, как вы поёте. — Блин, я теперь тоже хочу в караоке, – протянул Хината. Он с надеждой глянул на Кагеяму, но тот отрицательно покачал головой. — Не переживай Хината, мы возьмём тебя с собой, – успокоил его Куроо, получив в ответ довольную улыбку и в подарок зрелище, как Хината ехидно показывает язык Кагеяме. Так и закончился первый круг. Всем игра понравилась, потому что это было гораздо проще и интереснее, чем просто разговаривать и самим искать темы, за которые можно зацепиться. И истории забавные, и не скучно, и выпить можно - в общем, идеально. В таком темпе прошли ещё два круга. Из особо интересного были слова Хинаты, что он ни разу не напивался до такого состояния, что утром ничего не помнил, на что Куро с Бокуто торжественно стукнулись банками, как бы отдавая честь всем тем попойкам, что они устраивали. А ещё, когда Акааши сказал, что никогда ничего не воровал, у всех глаза чуть из орбит не выкатились, когда Бокуто стыдливо сделал глоток. — Хотелось бы мне сказать, что всё дело в том, что я украл сердце некоего Акааши Кейджи, но всё куда серьезнее. Ака-а-аши, пообещай, что будешь любить меня после того, что я скажу. — Обещаю, Бокуто-сан, я буду любить вас в любом случае, – невозмутимость - второе имя Кейджи. — Так вот, я как-то раз пришел купить крем для рук в косметический магазин, расплатился на кассе, взял пакет и ушел. А когда оказался дома, то увидел, что там в картонке лежит небольшой флакон туалетной воды! Я не специально! Он наверное случайно закатился туда, а я не заметил. Но я его не вернул, потому что не захотел возвращаться в магазин. Акааши, прости, что тебе достался такой, как я. После этого грустного и душераздирающего рассказа все, не выдержав комичности ситуации, прыснули со смеху, даже не сдерживаясь. Бокуто непонимающе глянул на Акааши, а тот улыбнулся ему в ответ. — Бокуто-сан, боюсь вы ничего не крали. Вам просто положили пробник туалетной воды. Так часто делают в косметических магазинах, чтобы покупатель мог опробовать товар и в случае чего потом купить его. — О-о-о, тогда ладно. На четвертом кругу Бокуто сказал, что на него никогда не нападали животные. Кенма выпил и рассказал историю о том, как по всему двору бегал от гуся, которому он по какой-то неизвестной причине не понравился, пока Куроо стоял и бессовестно ржал, сгибаясь в три погибели. А ещё на четвертом кругу все обзавелись новыми банками пива. Акааши пил настолько редко и по чуть-чуть, что ещё не распрощался с первым бокалом. Но никто не осуждал и не заставлял. У них в планах не было напиваться, поэтому все пили столько, сколько каждому было нужно. Хотя безусловно, алкоголь всё же немного расслабил и разговор пошёл чуть лучше. Даже были моменты, когда они немного отходили от игры, увлекаясь каким-то отдаленным разговором. Например, Хината и Бокуто успели обсудить волейбол, так как оба до сих пор играли в него в университете. Позже к ним присоединился Кагеяма, после того, как Хината рассказал, что тот вообще-то тоже играет, просто не любит говорить о себе. На пятом кругу Хината сказал, что никогда не пробовал спеть песню на другом языке не зная самого языка, надеясь, что услышит ещё одну историю про пение от Кагеямы. Но вместо него выпил Куроо, а Кенма рядом с ним хитро улыбнулся. — Я как-то проиграл спор вот ему, ,– сказал Куроо, опуская голову на макушку Кенмы, потому что так явно удобнее, – И он заставил меня спеть русскую песню на камеру. — У меня даже видео осталось, – довольно сказал Кенма, пытаясь понять, куда он закинул свой телефон — Не смей! — Да ладно бро, если позориться, то позориться до конца! — Бро, ты не помогаешь. Я-то думал, ты за меня, а ты вон как со мной поступаешь. Но после пары возмущенных вздохов Тецуро, Кенма всё же включил то видео, где, как он объяснил, Куроо - великий исполнитель русских песен, во всё горло в два часа ночи поет "Нас не догонят", пока он трясущимися руками снимает его на камеру,не в силах даже на ногах стоять от смеха. На шестом кругу они немного отошли от игры, потому что Хината с Кагеямой рассказали, чего это они вообще приехали в Токио, после чего все остальные стали советовать им, куда можно сходить и что посмотреть, где дешевле всего поесть, где поесть чуть подороже, но уже вкусно, в каком ларьке продают самые классные сувениры, как сэкономить на проезде и на что лучше не тратить времени. На седьмом кругу Бокуто и Акааши рассказали, как они начали встречаться, после того, как кто-то сказал, что никогда пьяный не признавался в любви. Наверное, это был Куроо. Специально сказал, чтобы подставить Бокуто. Хотя он не был против. Спросив разрешение у Акааши, Бокуто начал свой рассказ. И интересно на самом деле было всем, потому что даже Куроо с Кенмой не знали всей истории. Как оказалось, в ту ночь Акааши всё же приехал и любезно довёл сначала домой к Кенме Куроо, потому что "можешь присмотреть за ним, а то всё совсем печально", а потом сделал тоже самое с Бокуто. Но тот, вместо того, чтобы пойти домой, остановился прямо у подъезда, надул губы и как маленький ребёнок сказал, что не хочет домой, а хочет гулять. — Ака-а-аши, ну пожалуйста, давай ещё погуляем, я не хочу домой, – канючил Бокуто, дёргая Кейджи за рукав. — Бокуто-сан, вам нужно пойти домой и поспать. — Но там же никого нет, я тогда останусь совсем один. У Куроо вон Кенма есть, а у меня нет. Ака-а-аши, нечестно оставлять меня в одиночестве. — Очень сожалею, Бокуто-сан, но вам нужно домой. Находится в таком состоянии на улице небезопасно. Бокуто задумался на секунду, а потом выдал с довольным лицом: — О-о-о, я придумал! Ака-а-аши, пойдём со мной! Тогда мне не будет одиноко, а ты будешь знать, что я в порядке! Пойдем? Бокуто с надеждой и широкой улыбкой глянул на Акааши, потому что как ему казалось он тогда придумал самый блестящий выход из ситуации. А вот для Акааши в этот миг кажется мир остановился, рельсы сломались, вагон встал - всё дальше не едем, больше не работаем. Хоть и с виду так сказать нельзя было. Потому что с виду Акааши само спокойствие, потому что невозмутимость – его второе имя. Но внутри у него сердце разрывалось от желания оказаться, наконец, в квартире Бокуто и понимания, что тот совсем не трезвый, а значит со стороны это будет выглядеть так, словно Кейджи воспользовался его состоянием. Или так только в его голове это будет выглядеть? Немного посомневавшись Акааши решил всё же пойти с Бокуто. — Хорошо, Бокуто-сан, пойдёмте домой, я уложу вас спать. — Супер, идём! Казалось человек не может сиять настолько ярко, но Котаро в тот момент бил все рекорды, затмив своим светом даже луну. Потому что обожемойобожемой Акааши Кейджи пошёл к нему домой! И он действительно уложил Бокуто в постель. И когда ему показалось, что тот начал засыпать, он стал собираться уходить. Ему было очень неловко оставаться в чужой квартире на ночь. Акааши хотел оставить на столе стакан воды и таблетку от головы, чтобы Бокуто утром не так сильно мучался. А ещё он бы обязательно позвонил или написал утром, чтобы спросить о его самочувствии. Но, руша все его планы, Бокуто вытянул руку из под одеяла и тихо прошептал: — Ака-а-аши, не уходи пожалуйста, останься у меня. Я очень не хочу, чтобы ты уходил. И Акааши просто не смог ничего сказать в ответ на такую просьбу Бокуто-сана. Как он вообще мог отказать, когда тот вот так просил его остаться? И он остался. Тоже потянулся и взял Бокуто за руку, аккуратно присев на краю кровати. — Спасибо. Ты мне нравишься, Акааши. Спасибо тебе за всё, – сказал Котаро и наконец уснул, оставив Кейджи с ворохом мыслей в голове и быстро бьющимся сердцем в груди. Акааши, рассказав эту часть истории, потому что Бокуто плохо её помнил, тепло улыбнулся и дополнил, что на утро они просто поговорили, после чего поняли, что всё взаимно. Кажется Хината зааплодировал, а Куроо проронил пару слезинок. Такая невероятная история любви и прямо перед глазами, ну чудо из чудес. Немного отойдя от рассказа, общими усилиями решено было вернуться к игре, чтобы просто добить по второй банке и закончить на этом. Никто уже не помнил, чья была очередь, так что Куроо решил взять всё в свои руки. — Так, ладно, думаю это последний вопрос , – он привлек к себе внимание хлопнув в ладоши, – Большинство из вас, приготовьтесь пить, потому что я никогда не целовался с парнем! И тут выпили все. И выпали тоже все. Абсолютно все, кроме самого Куроо, конечно. Хината с Кагеямой чуть-чуть покраснели , а Бокуто с Акаши торжественно стукнулись банкой и бокалом. — Подожди, – вдруг подал голос Бокуто, – А разве вы с Кенмой... Бокуто не смог договорить, потому что увидел, как растерянно Куроо смотрит на Кенму, пока тот ставит свою уже пустую банку обратно на пол. Все вдруг тоже стали смотреть на них растерянно. — Что у нас там по правилам? Выпившие рассказывают историю? – с нажимом спросил Куроо, не отрывая взгляда от Кенмы. Кенма отвёл взгляд, чуть опустив его, чтобы не столкнуться с Хинатой, который очевидно пялился на него. Вообще все сейчас очевидно пялилсь на них, не совсем понимая, что происходит. — Я тут не единственный пил, – попытался Кенма. — С ними всё понятно. — Это не то чтобы было по обоюдному согласию, – проворчал Кенма, подставив руку под голову, будто она в миг стала тяжёлой. Все ощутимо напряглись. Потому что истории, начинающиеся вот так, обычно хорошими не бывали. Кенма тяжело вздохнул, заметив беспокойные лица, которые ждали от него объяснений. Особенно он почувствовал, как напрягся Куроо. Наверняка, он будет жутко расстроен из-за того, что Кенма ему об этом не рассказал. Но делать уже нечего. — Был у нас на первом курсе один пацан, который по всей видимости страдал кризисом ориентации. Ну а я как-то сидел в библиотеке, готовился к тесту. Он тоже туда пришёл. Пялился на меня часа два наверное. Я внимание старался не обращать, но как-то не по себе было, ну я и подумал, что лучше домой пойду, а он заметил, что я начал собираться и подошёл ко мне, попросил помочь и повёл в дальнюю часть библиотеки. Там компы у нас стоят, так что я подумал, что помощь с ними нужна, вот и пошёл следом. А он то ли пьяный был, то ли накуренный, то ли, в принципе, по жизни долбоеб, приблизился ко мне и давай приставать с вопросами гей ли я, нравятся ли мне парни, нравится ли мне он, хотел бы я с ними переспать ну и прочую хуйню нёс, – Кенма на секунду остановился, огляделся и поняв, что его, к сожалению, до сих пор слушают, продолжил, – Я давай его отталкивать, пытаясь уйти, а он, сука, слишком спортивным и широким оказался. Схватил меня за руку, сжал до боли, – Кенма снова остановился, потому что даже рассказывать о таком был противно, не говоря уже о том, чтобы вспоминать, – Второй рукой моё лицо схватил и присосался. Давай блять своими губами в мои тыкать, непонятно на что рассчитывая. Ну благо кто-то в нашу сторону шёл, ну он пересрался и тут же смылся. Всё. Вот и вся история. Можно выдыхать – в шутку сказал Кенма, а сам подумал, как ему-то теперь выдохнуть. Воспоминания снова заполонили его голову до отказа. Он думал, что давно уже это пережил и отпустил, а оказалось, что ещё не совсем. Оказалось, стереть изнутри то отвратительное ощущение не так просто. Ощущение, что он будто бы вещь какая-то, которую можно попробовать надеть, а если не подойдёт, то просто бросить на пол. На тот пол, на котором Кенма обнаружил себя спустя какое-то время с трясущимися руками и непролитыми слезами. Они словно застряли где-то в горле, вызывая чувство тошноты и ужаса от нехватки кислорода одновременно. Он пытался заплакать - не получилось, он пытался закричать - даже звука не произнёс, он пытался подвигаться - даже палец по его воле не дёрнулся. Но зато руки тряслись, и голова, и мысли в ней, вообще всё тело тряслось, и мир вокруг тоже. И тогда Кенма подумал, что это лучше, чем ничего. Лучше, чем полное оцепенение. Окончательно не утонуть в воспоминаниях ему помогли ладони Куроо, что аккуратно легли на его предплечья. А ещё его голос, что тихо понтересовался, в порядке ли он. Кенма кивнул, потому что рядом с Куроо, с его большими ладонями и успокаивающем голосом, он правда был в порядке. — А что было дальше? Ну, с тем парнем? – спросил Хината за всех, потому что очевидно всем хотелось узнать, чем это кончилось. Кенма мысленно встряхнул себя за плечи и спокойно ответил: — Ничего интересного. Он бегал ко мне весь семестр, извинялся, просил никому не рассказывать, даже деньги предлагал. Ну я не выдержал, в конце семестра сказал ему, что если ещё раз увижу его в поле зрения, все в универе обо всём узнают. Я, конечно, не собирался никому рассказывать, но он видимо поверил, потому что после каникул мне сказали, что он отчислился. Кенма выдохнул и все выдохнули вместе с ним. Все, кроме Куроо. Он всё так же держал руки, не желая отпускать Кенму и осознавать, что не знал о таком моменте в его жизни. Напряжённая атмосфера вдруг повисла в воздухе. Кенма знал, что так и будет, поэтому согласился рассказать только из-за того, что они уже собирались заканчивать. Но всё равно было неприятно ощущать, что от его истории у всех упало настроение. — Давайте так, – попытка Кенмы взять всё в свои руки и вернуть в нормальное русло, – Сейчас всё хорошо, я в полном порядке, а тот идиот больше со мной не учится. Все синхронно кивнули. — Во-первых: я рад, что сейчас всё норм, и что ты явно заставил его понервничать, раз он аж отчислился; а во-вторых: можем ли мы вернуться к тому что сказал Куроо, – Бокуто повернулся к другу, ловя его потерянный вид, – Что значит ты никогда не целовался с парнем? А разве вы с Кенмой, ну... — Не встречаетесь? – дополнил за него Хината, за что Бокуто был ему безмерно благодарен. И теперь уже двойное замешательство поселилось во взгляде Куроо. Он выглядел так, словно сначала не понял вопрос, а потом так, словно не знал, как на него ответить, потому что только что кажется осознал что-то важное. — Мы не встречаемся, – ответил за него Кенма. Сказал, как отрезал. Снова глаза отвёл, снова уставился вниз. Снова руку под голову подставил, снова она слишком тяжёлая. — С чего вы вообще взяли, что мы встречаемся? – наконец подал голос Куроо. Четыре пары глаз переглянулись друг с другом в замешательстве . — Вы похожи на парочку даже больше, чем мы, – отозвался Кагеяма. — Вы же, ну, всегда вместе и э-э-э.. — Вещи друг у друга таскаете, живёте периодически вместе, даже сидите, ну, вот так, – на этот раз дополнил Бокуто за Хинату. Куроо, всё ещё не понимая, что в этом необычного, всё же немного напрягся. Он точно успускал что-то важное, что-то очень ценное, что-то такое... И вот тут второе осознание за этот вечер накрыло Куроо Тецуро. Он ещё сильнее напрягся и его руки, что до этого покоились на плечах Кенмы вдруг начали дёргаться, словно их хозяин не понимал, надо ли их сейчас убрать или оставить. Зато вот Кенма продолжал сидеть с тем же отрешенным лицом. Он знал, что однажды это обязательно случится. Непонимание, витавшее вокруг них, можно было хоть ножом резать. И, Господи, спасибо тебе за Акааши Кейджи. За этого разумного парня, остававшегося внешне спокойным в абсолютно любой ситуации. — Мы, наверное, домой пойдём. Поздно уже, – сказал он, медленно вставая и утягивая за собой Бокуто. — Да, мы тоже, нам в отель надо, – подхватил Хината, толкая Кагеяму, чтобы тот начал собираться. И Куроо, как порядочный хозяин, тоже встал, чтобы проводить гостей, помочь им найти свои вещи и собрать мусор, который они любезно предложили выкинуть. Кенма попрощался со всеми ещё в комнате, Куроо же пошёл провожать их на улицу, чтобы проследить за тем, что и те и другие сядут в такси без приключений. Когда Куроо ушёл, Кенма снова подошёл к шкафу, снял с себя толстовку и достал оттуда домашние шорты для сна. Расстелил двухместную кровать, что стояла в комнате и налил себе кружку кофе. Последнее было сделано скорее по привычке, чем по плану. Он не то чтобы особо сильно хотел сейчас кофе. Всё, что он хотел сейчас, это чтобы Куроо пришёл и вел себя как раньше. Не переживал по поводу своих действий, спокойно касался, обнимал, убирал волосы с лица и пусть даже щекотал. Только главное как раньше. Чтобы без мыслей "а нужно ли?", "а можно ли?", "а правильно ли?". Но Кенма понимал, что этому не бывать. Поздно. Поезд ушёл, обратного пути не существует. Билет был в один конец. Не успел он оплакать свою потерю, как замок двери щёлкнул. Куроо вернулся. Закрылся и прошел в комнату. Увидел расстеленную кровать и сразу направился к шкафу за домашней одеждой. Ну вот, пожалуйста. Уже не как раньше. Раньше он бы обязательно зашёл с широкой улыбкой, насладившись зимним морозным воздухом. Выдохнул и сказал бы, что они классно посидели. Что приятно было вспомнить смешные моменты из их жизни. Что история любви Бокуто и Акааши просто невероятная. Что Хината с Кагеямой в общем-то тоже классные, и что надо будет как-нибудь позвать их ещё раз. В караоке. Хината ведь хотел. А потом они легли бы спать. Точнее Кенма лёг, а Куроо ещё болтал бы, пока не услышал бы мирное сопение под боком. И тогда тоже заснул бы. А на утро они выпили бы кофе и всё у них было бы хорошо. Как раньше. Но вместо этой идеальной фантазии перед Кенмой сидел тихий и потерянный Куроо, весь в своих мыслях. Весь в своей потерянности. Кенма допил кофе, помыл кружку, убрал её на полку и пошёл вытаскивать Куроо обратно в реальность. Не то чтобы он знал как, но что-то сделать надо было, а то смотреть на это сгорбленное тело, придавленное тяжестью собственного непонимания, было физически больно. Прежде, чем сесть на кровать, Кенма выключил свет, оставив гореть только светильники. Они не так сильно давили на глаза и создавали нужную атмосферу. Когда единственными источниками света являются тусклый свет от прикроватных ламп и луна где-то далеко в небе, разговаривать всегда проще. Полутьма одновременно и укрывала собой, защищая от мира, и помогала чувствовать себя увереннее в этом самом мире. А сейчас это было важно как никогда. Кенма аккуратно присел на кровать, тут же накидывая на себя одеяло, потому что не привык так долго сидеть без чего-нибудь теплого. И тёплой не всегда была только одежда. Ещё тёплым был Куроо, когда обнимал его со спины во время просмотра фильмов или любых других ночных посиделок. Болтал ему там что-то иногда в макушку, надеясь, что его услышат. Сувал руки под футболку, потому что холодно. И ведь он совсем не переживал о том, как это может выглядеть со стороны. Или о том, как Кенма себя чувствовал в такие моменты. Куроо наверняка даже не думал, что от его рук у Кенмы дыхание перехватывало, мысли путались, а ноги становились ватными. Спасибо, что они фильмы сидя смотрят, потому что в противном случае Кенма вряд ли смог бы устоять на своих двоих. Хотелось бы Кенме, чтобы Куроо снова сейчас обнял его. Или сел рядом. Да хотя бы просто повернулся и посмотрел на него. Он ведь не призрак, он всё ещё здесь. Сидит и ждёт. Но Куроо не поворачивался. Не смотрел. Не обнимал. Всё ещё пребывал в своей потерянности, блуждал там и не мог найти выход. — Куроо, – тихо позвал Кенма, потому что "пожалуйста, заговори со мной, не молчи, хоть слово Куроо, пожалуйста вернись ко мне". Секунда. Две. Куроо оборачивается и смотрит прям в глаза. Видит умоляющий взгляд Кенмы. Полностью разворачивается и садится на кровать, закидывая ноги. Трёт рукой сначала лоб, потом губы. Кенма знает этот жест – последняя попытка потянуть время, перед прыжком в омут. — Почему ты не рассказал мне,– наконец говорит он, надрезая повисшее напряжение, – о том парне? Кенма смотрит стыдливо. Но разве он мог рассказать? Даже если Куроо его самый близкий человек, как о таком вообще начать говорить? — Я не знал, как тебе сказать. Не мог же я придти к тебе после пар и сказать, что тут такое дело, знаешь, ко мне одногруппник полез сосаться без моего разрешения, попутно спрашивая гей ли я, – Кенма пытался говорить серьезно, но шутливые нотки проскакивали в его голосе – нервы, – Тем более, если бы я рассказал, ты бы его избил. — Ну так он заслужил. Кенма усмехнулся, с улыбкой посмотрев на Куроо. — Не спорю. Но ты же знаешь, как я не люблю привлекать внимание. Мне хватило того, что он отчислился. — Но ты всё равно мог бы мне рассказать. Я бы поддержал тебя, помог справиться с последствиями. Я видел твоё состояние, когда ты это рассказывал. Даже не представляю, что было с тобой тогда. Куроо переживал. И даже больше не из-за того, что ему обо всём не рассказали, а том, что Кенме пришлось проходить через всё это одному. Сколько он отходил от этого? Неделю? Месяц? И всё это время молчал и мучал себя одиночеством? Зачем же он так с собой? Куроо ведь ни разу не давал повода усомниться в себе. В том, что он всегда поможет. Они ведь постоянно приходили друг к другу с проблемами. Постоянно делились переживаниями. Почему в этот раз Кенма не пришёл к нему? — Я знаю. Я всё знаю. И я очень ценю то, что всегда могу обратиться к тебе за помощью. Но тогда, – Кенма закусил губу, ему совсем не хотелось переходить к этой части разговора, – Тогда ты ведь обязательно поинтересовался бы, с чего это он вообще ко мне пристал. Почему вообще полез с этим "ты гей?". Озарение промелькнуло в глазах Куроо, а губы произнесли тихое "о-о-о". — Так ты... Он неопределённо взмахнул рукой и затих, словно только что разучился говорить. А Кенма глянул на него с вызовом, мол, давай Куроо, скажи это слово, оно не кусается. Пожалуйста, скажи ради меня. В этом нет ничего страшного. Нет же, правда? Просто слово. Просто я. Всё тот же Кенма. Куроо, пожалуйста. — Ты правда...гей? Спасибо. — Да, правда. Кенма выдохнул и вместе с этим почувствовал, как гора с плеч упала. Аж дышать легче стало. Он глянул на Куроо – тот снова ушел в себя. Наверное, осмысливал полученную информацию. Или же переосмысливал прошедшую жизнь. — Почему ты не говорил мне об этом? — Ну, ты не спрашивал, – Кенма пожал плечами, потому что ну правда, как он себе это представляет? "Привет Куроо, о, кстати, я тут недавно понял, что я гей, а ещё, что ты мне нравишься." Так что ли? Хотя, если честно, Кенме бесчетное количество раз хотелось сказать именно так. Чтобы вот с разбега и сразу в стену. Но он так сильно боялся потерять их близость, так сильно не хотел чувствовать неловкость между ними, что предпочел просто молчать. Куроо ещё минуту был в себе, перекидывая какую-то мысль в голове то в одну сторону, то в другую, как бы пытаясь рассмотреть её со всех сторон. Потому, судя по его выражению лица, снова пришёл в замешательство. — Кенма, почему мы не встречаемся? Чего. Настала очередь Кенмы впадать в замешательство. Потому что Куроо сейчас выглядел так, будто спросил что-то очень очевидное. — А ты разве гей? – Кенма просто не знал, что ещё спросить. — Не знаю. Но ты мне нравишься. Кенма вылупил глаза, потому что это прозвучало так просто. Куроо так легко об этом сказал. Или ему послышалось? Да нет, точно сказал! И что Кенме надо было сейчас делать? Признаться в ответ? И что вообще значит это "я не знаю"? Как это он не знает? — Правда, я никогда не задумывался о нас в таком плане. Точнее... Просто я всегда знал, что ты есть у меня, а я есть у тебя. И что мы были, есть и будем друг у друга. И, ну, я иногда ловил себя на мысли, что хочу поцеловать тебя или не знаю, обнять по особенному? Но я как-то не придавал этому значения и Договорить Куроо не дали. Кенма, до этого ещё пытавшийся сдерживать истеричный смех, начал вдруг откровенно ржать то ли над собой, то ли над Куроо, то ли над ними вместе. И вообще не мог остановиться. Потому что остановите планету он сойдёт. Больше не выдерживает. Слишком уже это всё глупо получается. Так точно бывает в жизни? — Ну ты и придурок, конечно, – сказал Кенма совершенно беззлобно, заканчивая смеяться и вытирая капли у глаз. — Да почему опять я? — Потому что влюбился в меня и не понял этого. А ещё потому что я тоже влюбился в тебя. — Это не значит, стоп, что. Ты что сделал?! – эмоции на лицо Куроо стали сменяться со скоростью света, от удивления до непонимания, шока, счастья и обратно. Кенма снова начал смеяться, наблюдая за его реакцией, и, не устояв, свалился спиной на кровать, продолжая хихикать. — Почему ты не сказал мне?! Или... О-о-о, нет, подожди. Это не главное. Как давно ты понял это?!?!?!? – Куроо стал сыпать его вопросами, возмущаясь, что Кенма его не слушал и не отвечал. — Куроо, пожалуйста, давай спать, а то я сейчас от смеха лопну, – попросил Кенма, утягивая Тецуро за собой под одеяло. Тот, конечно, посопротивлялся пару секунд ради приличия, но всё же лёг рядом. — Завтра, ты мне на всё ответишь! Куроо схватил Кенму за пояс, притянул к себе поближе и положил руку на талию, как бы обнимая его со спины. — Обязательно отвечу. Кенма улыбнулся, когда почувствовал, что Куроо прижал его к себе сильнее. Ему нравилось просыпаться утром в обнимку с Тецуро, но это обычно происходило случайно, из-за того, что они оба ворочались во сне. Но этот жест Куроо сейчас сделал специально. И так Кенме понравилось больше. — Кенма? – шёпотом. — М? — Я правда тебе нравлюсь? — Я люблю тебя, Куроо, – довольная улыбка. — Я тоже тебя люблю, – секундная пауза, – Это значит, что мы теперь встречаемся? — А ты хочешь? — Хочу. — Значит встречаемся, – тихое "ес" над ухом. Кенма улыбнулся и подумал, что теперь как раньше уже точно не будет. Будет лучше.