сода (love)

Кто-нибудь может вообще поверить, что в доме может кончиться сода? Ну, вот та самая, в красной упаковке, которая обычно завернута в пакет и стоит где-то в дальнем углу кухонного шкафа. Ремус тоже не мог в это поверить, пока в процессе приготовления пирога не обнаружил, что этой шипучей дряни нет во втором ящичке слева. Он так и замирает с грязными, измазанными в подобии теста руками, смотря на пару пакетиков с лавровым листом и несколько золотистых кубиков для бульона, которые хаотично раскиданы по дну. Старая духовка уже почти разогрелась, он это чувствует через прорези на джинсах, а чёртово тесто ещё не готово! Ремус стонет из-за безвыходности ситуации, вмазывая ладонями себе прямо по лицу. Прекрасно, теперь он весь в тесте. А пирог, напоминаю, всё ещё не готов. Время до тусовки поджимает, а косарь, на который он поспорил с Джеймсом, рискует не оказаться у него в кошельке. Придётся в лучших традициях побираться по соседям. Россия — щедрая душа! Старых бабулек тревожить не особо хочется: они разведут его на разговоры и отнимут ещё больше времени. Остаётся попытать счастье и постучаться в квартиру за стенкой, пожалуй, одну из самых таинственных. Люпин знает, что туда кто-то въехал несколько недель назад, но до сих пор даже не может предположить кто. Но ненависть к новому жильцу зародилась в нём с первого дня. Нет, ну кто сможет выдержать каждодневное насилие над струнным инструментом два раза в сутки. Ремус даже может сказать во сколько это происходит: ровно в то время, когда он пытается заснуть, и когда он пытается закончить гребанную статью для самого мерзкого препода во всём универе, который способен расстрелять тебя всеми пропущенными запятыми. Жар от духовки напоминает, что стоит потарапливаться. Люпин хватается за первое попавшееся кухонное полотенце, чтобы хоть как-то открыть дверь и не испачкать всё вокруг, и выбегает в коридор. Соседняя дверь выглядит как достояние современного искусства, где-то даже Ремус может найти выцарапанный им по малолетству член. Если сосед не искупит вину за ежедневный шум с помощью соды, то рядом с членом появится ещё кое-что похуже, чем «Петя — лох». Люпин начинает неистово давить на звонок, настолько сильно, что чуть не проваливается в чужую квартиру, когда дверь внезапно распахивается. И, видимо, надпись на чужой двери не появится, потому что Ремус готов прямо сейчас простить какие угодно грехи. — Уже репетируешь? Рановато…— он мямлит только это. Наблюдает, как вопросительно поднимаются тёмные брови, а тонкие пальцы сильнее сжимают смычок. — Ты кто вообще? — Люпин может поспорить, что парень снимает альт-тиктоки, а в свободное время насилует его слух и немного жалеет, что решил играть именно на этом адском инструменте, который, как гласит предание, скорее всего был заветной мечтой его родителей. — Мне нужна сода, — кивает сам себе, потому что уже ни в чем не уверен, — Для пирога. — Я похож на человека, у которого есть сода? — Люпин стойко выдерживает паузу после этой фразы и заглядывает внутрь. Шикарная лепнина, ковры и советская мебель. Ну, ожидаемо, что здесь могло остаться наследство в виде соды от какой-нибудь бабульки. — Возможно, — сосед только закатывает глаза и опирается на дверной косяк, ведь, не дай Бог, этот чокнутый борец с тестом решит ворваться в квартиру его драгоценной двоюродной тётки. — А ты вот не очень похож на человека, который готовит пироги, — диалог заходит в тупик. Звезда консерватории вот-вот захлопнет дверь перед носом Ремуса. — Извини, все кардиганы и плешивые свитера остались в дальнем ящике с остальными атрибутами коттеджкора. Но сейчас мне всё ещё очень нужна сода! Иначе я не приготовлю пирог. А если я не приготовлю пирог, то я проиграю косарь своему другу, — приходится включить жертву платного образования в университете. Люпин правда скоро упадёт в ноги этому красавчику и будет молиться. — Господи, только не заплачь на моём пороге. Поищу я твою соду! Подожди здесь, — Ремус уже было хотел спокойно присесть на ступеньки, но тут его озарило. Он вышел из квартиры на чёртовых пять минут, оставив его еле живую плиту продолжать разогреваться до температур самой Преисподней. Парень подрывается, спотыкаясь о коврик перед входной дверью соседа. Этим грохотом он, возможно, нарушил послеобеденный сон половины дома, но сейчас есть проблемы поважнее. Его съёмная квартира вот-вот может сгореть, и ему точно придётся съезжать обратно в общагу к клопам и прочей живности. В квартире ожидаемо стоит душок паленого пластика. И Ремус просто молится, чтобы внутрь этой идиотской печки по его же невнимательности не попал никакой хлам. Но запах говорит обратное. Как и лёгкий дымок, который задорно улетает в раскрытую форточку. Люпин приземляется прямо на колени и в который раз жалеет, что купил эти драные джинсы. Он распахивает дверцу печки и сразу же жалеет об этом, когда мутный дым ударяет ему в лицо, от чего сразу начинают пощипывать глаза. Блядские пластиковые формы для кексов! Бывшие формы. Однозначно. Их Джеймс подарил Ремусу ещё на прошлый день рождения чисто для того, чтобы снова поржать. И Поттер как всегда оказался прав. Люпин додумывается отключить плиту и с каким-то детским разочарованием смотрит, как цветной пластик растекается по решётке. — А ты действительно не умеешь печь пироги, — сосед-ангел стоит прямо в его квартире. У него на кухне. В руках у него эта идиотская сода, которая уже не очень-то и нужна. — Зато я отлично проигрываю в спорах и очень плохо оттираю расплавленный пластик от плиты, — Ремус наконец поднимается с колен, потому что смотреть на гостя снизу-вверх уже становится как-то неуютно. — Я Сириус. Ты? — парню слишком весело с происходящего. И он окончательно убеждается, что Люпин немного того. Но это не мешает ему протянуть ладонь и поднять бедолагу в драных джинсах на ноги. — Ремус, твой сосед, который мучается каждый день из-за твоей скрипки, — рукопожатие выходит довольно сухим. В частности из-за теста, уже намертво присохшего к Люпину. — Рад, что живу через стенку с настоящим ценителем музыки, — Сириус улыбается, но Ремус явно видит, как тот сдерживается, чтобы не съязвить. ; Очень скоро Люпин понял, что теперь они с Сириусом будут пересекаться слишком часто. Ремус просто наконец-то пошире открыл глаза и стал замечать вещи, которые по причине недосыпа, общего стресса и недостатка никотина в крови, просто проходили мимо него. Ровно так же, как Сириус, каждое утро проходящий мимо него на остановке, но, к сожалению, идущий дальше до метро. И вот уже которое июньское утро Ремус наблюдает, как тёмная фигура плавно направляется в сторону привычного пункта назначения. Даже как-то непривычно видеть Сириуса без скрипки за спиной. Люпин про себя немного ему завидует, потому именно сейчас он ждёт автобус, как всегда до отказа набитый людьми, который довезет его до экзамена по руслиту. Парень очень надеется, что в этот раз его расплющит между чьим-нибудь телом и стеклом, чтобы не пришлось отдуваться за парочку просроченных эссе. Честно говоря, не очень-то и хочется куда-то ехать. Конспекты перевешивают к земле ровно так же, как и вздутая от недосыпа голова. Еще чуть-чуть и Люпин просто растечется по асфальту и никуда не поедет. А впрочем не такая уж и плохая идея. Все равно он застрял в городе на все лето, и возможностей пересдать этот экзамен будет еще тысяча. Именно после этой мысли забитый доверху людьми автобус подкатывает к остановке. Ремус смотрит, как толпа вываливается наружу, и секунду колеблется между зажатой в зубах сигаретой и гробом на колёсиках. Зажигалка чиркает у него в пальцах, а двери закрываются. Организм наконец-то получает свою должную дозу никотина. Голова сразу становится как-то легче. Ремус слегка прищуривается, чтобы разглядеть темную фигуру, которая уже срулила куда-то в сторону тенистой аллеи. Люпин спешит прямо за ней, потому что уже осточертело стоять на этом солнцепеке, и еще немного и парень рискует потерять соседа из виду. Ремус перебегает дорогу, еле минуя красную иномарку, которая грозно протрубила ему вслед. Но Люпину все равно. Он бежит дальше с сигаретой в зубах и еле успевает не спотыкаться о собственные шнурки. Спасительный тенек достигается уже через две минуты. Немного хочется выплюнуть свои легкие. Ремус радуется, что в этот раз ему пришлось убегать всего лишь от самого себя, а не от контролеров в электричке, которые скорее всего уже запомнили его наглую физиономию. Это они еще не знают, насколько отлично он перелезает через заборы. К счастью Люпина, Сириус почему-то решает присесть на скамейку. До метро тот так и не доходит. — Привет! Из-за тебя я сегодня решил прогулять экзамен, — Ремус совершенно бесцеремонно приземляется на свободное место рядом с Блэком. Сигарета практически сгорела до фильтра, но Люпин умудряется высосать из нее последнюю тяжку и безжалостно тушит бычок об край мусорки. Невероятно хочется раскашляться. — Ты думаешь, я не видел, как ты побежал от автобусной остановки за мной. Несчастный сталкер, — Сириус попытался прозвучать язвительно. Но если бы не невнятный всхлип в конце, Ремус бы просто подумал, что тот не в духе. — Чего ты ревешь посреди сквера? Струны порвались, или бабуля из квартиры выгоняет? — Ремус не умеет в поддержку. Плачущие люди вгоняют его в ступор и лютую панику. — Какое тебе дело вообще? — Блэк немного распрямляется и уже не особо выглядит так, будто пару секунд назад у него по щеке прокатилась скупая мужская слеза. — Ну, как хочешь, — зажигалка щёлкает ещё раз. Ремус непринуждённо включает мобильник и проверяет немногочисленные сообщения. Снова игнорирует с десяток мемов от Джеймса и мельком проверяет беседу с одногруппниками, где староста уже вовсю беснует, готовая сдереть с Люпина пару шкур, — Хочешь? Он протягивает пачку сигарет Сириусу, и тот как-то мнется, но все-таки берет одну, кинув на нее скептический взгляд. Блэк убирает её за ухо. — Оставлю на случай, когда всё станет ещё хуже. Ремус только криво улыбается, пока в груди неприятно что-то колет. Обычно он не любит устраивать распросы, да и как-то в целом это не красиво. Особенно допрашивать соседа, с которым вы говорили от силы два раза. Люпин в принципе привык не лезть в чужие дела. Этого будет достаточно после учёбы в универе, если он, конечно же, сможет его закончить и найдёт работу раньше, чем попадёт в тюрьму. Каждый журналист в первую очередь должен соблюдать этику. Но это не означает, что он должен забыть о настойчивости. — Сириус, не знаю, как вас по батюшке. Не будете ли вы против, если я задам вам несколько вопросов? Ваш комментарий будет очень ценным для нас, — Ремус нелепо выставляет перед собой кулак, делая вид, что это микрофон. Сириус косится на него, но все же поворачивается к нему корпусом. Люпин старается не нервничать, когда чувствует, как на мгновение соприкасаются их коленки. — Сейчас я готов дать целое разоблачительное интервью на тему того, как меня заебала моя семейка. Но, боюсь, у моей матушки есть связи, и она сделает всё, чтобы нам двоим вылетело за мои слова, — будем расценивать это как «нет». После этого, Ремус готов поклясться, он чувствует, как по его телу пробегает небольшой холодок, который даже перебивает собой эту ужасную июньскую жару. Лицо Блэка каменное настолько, что он будто вот-вот встанет и уйдёт, оставив Ремуса сидеть в одиночестве как полнейшего идиота. — Ну, а если серьёзно, то я правда готов совершить акт эмпатии и выслушать тебя в любой момент. Советчик из меня хуевый, но слушатель — отменный! — и вот оно! Сириус немного оттаивает: он со вздохом прикрывает глаза и опускается напряжённым, будто вытянутым по струнке, позвоночником на спинку скамейки. — Спасибо. Как-нибудь я воспользуюсь этим. А то мне кажется, что я уже достал подруг своим нытьём. Им тоже иногда нужно делать передышку, — Сириус к концу фразы начинает тараторить. Он будто обтирает ладони о колени и так и застывает, чуть подавшись вперёд, будто не зная, что делать дальше. Снова повисает какая-то нелепая пауза. Ремус уже слишком устал думать о том, что каждая их беседа заканчивается какой-то глупостью. Поэтому нужно идти до победного. — Если ты мне оставишь свой номер телефона, то будешь удостоин чести посетить лучшее празднование конца семестра на квартире моего друга. Для меня конечно учёба ещё не закончилась… — Люпин кидает взгляд на воображаемые часы на запястье, —… Ведь прямо сейчас идёт последний экзамен. Но от возможности накидаться я не откажусь. И тебе тоже советую. — Сегодня ты такой джентльмен. Я подумаю. Но все равно спасибо. Я немного, точнее очень много, опоздал на электричку, и теперь мне точно придётся остаться в городе. Так что… Может и заеду похлестать дешёвой водки. ; Сегодня Джеймс невыносимо громкий. Ему поставили экзамен автоматом, что стало ещё одной причиной для подъебок в сторону Ремуса, который всё благополучно прогулял. По легенде Люпин просто проспал всё. Про подтирание слёз длинноволосому красавчику он решил умолчать, ведь Поттер ещё не отошёл от прошлой истории про соду и печку. Эта история в их групповом чате стала самой настоящей легендой, которую будут передавать из поколения в поколение. Джеймс тогда практически плакал в голосовые сообщения, вымаливая у вселенной машину времени, чтобы он смог отправиться в прошлое и посмотреть на позор Ремуса своими глазами. Люпин же просто стратегически отмалчивался. Сейчас он старается делать то же самое, стараясь не так очевидно поглядывать на экран своего треснутого мобильника. Водка со спрайтом, которую он пьёт из кружки с надписью «любимый сыночек» на вкус слишком водка, и в какой-то момент кажется, что газировки там и вовсе нет. Ремус просто старается перебить свою нервозность алкоголизмом, с азартом гадая, что быстрее возьмёт верх над ним. Он раз в две минуты снимает с телефона блокировку и проверят, когда Сириус последний раз был в сети. Сообщение с адресом прочитано, но ответа на него нет. Ремус в который раз нажимает на иконку аватарки, чтобы снова пролистать галерею чужих фотографий. Их редкие случайные встречи заставили его влипнуть по полной. Ремус теперь пытается каждую секунду уловить хотя бы толику чужого присутствия. Каждый вечер он прислушивается к стенам, стараясь уловить звуки музыки или же звон ключей и скрипящий замок, который обычно поддается только через блэковские кряхтения и мат. Иногда это доходит до такого безумия, что Ремус может поклясться, что иногда чувствует едва уловимый призрак соседского парфюма, столь быстро расплывающегося среди больнично-зеленых стен их лестничной клетки. Люпин даже выведал, какие Сириус курит сигареты. Ему было очень важно знать, какая именно марка рассеивается в форточку на их этаже. Ремус немного сталкер. Наверно именно сигареты выдали его. — Ты так и будешь сидеть на кухне? Скоро водка кончится, и в табачку придется бежать именно тебе, да-да, — Марлин подкрадывается как всегда слишком неожиданно. В её руках кружка «любимой маме», из которой она пьёт сидр, слегка расплескивая его на свою футболку. Девочка уже в ударе, и Люпин в какой-то мере ей завидует. Из гостинной уже доносятся отголоски их молодости в виде «Пошлой Молли», под которую, Ремус уверен, Джеймс уже разносит всю квартиру. — Сколько времени? — попытка увильнуть от темы. Он прекрасно знает, что по его лицу брошенного щенка спокойно можно прочитать всё, что залегло у него глубоко в душе. А Марлин эксперт в таких «прочтениях». Она видит тебя буквально насквозь. — Ты весь вечер пялишься в экран! Ты не смог посмотреть на долбанные часы? — Люпин старается не смотреть на неё, чтобы еще больше не выдавать свои глупые симпатии. Вместо этого он делает еще один глоток. Алкоголь даже не попадет на язык, сразу проскакивая в горло и оседая горючей лужей где-то в районе легких, — Всё что ли настолько плохо? — Помнишь моего соседа, — лучше сразу расколоться. Иначе его будут пытать до конца вечера, и случится какая-нибудь слезливая сцена в подъезде, — Я сегодня позвал его на нашу тусовку. Ну не смог я устоять: он выглядел как побитый кот… — И ты хотел подкатить к нему шары? —…И это тоже. Я решил перестать быть безнадежным сталкером и позвал его к нам. Я знаю, что Джеймс никогда не против левых людей. Нет, правда. Я уверен, что видел парочку людей с философии здесь. Его двухэтажная хата и не такое выдержит. — Ближе к делу, Люпин, — Ремус, кажется, уже неосознанно начинает съезжать с темы. — Скорее всего он мне нравится! Но я о нем нихуя не знаю, — небольшой перерыв на глоток воздуха и водки, — Практически! Я знаю, что он играет на скрипке, похож на долбанного рокера-эльфа, что у него явно проблемы с родителями и что он невъебенно красив. Настолько, что я готов часами дежурить под его дверью или на автобусной остановке, чтобы хотя бы мельком увидеть его. И его бренчание на скрипке меня уже практически не раздражает. Он может даже ударить меня ею по голове или перерезать мне горло смычком. И я даже не буду против, знаешь ли! — Ты в курсе, что смычком нельзя ничего перерезать. Тем более горло. Весь монолог Ремус пялился куда-то в свою чашку, даже не заметив Марлин, которая под конец тирады смотрела на вход в кухню с распахнутыми глазами. Настал самый лучший момент, чтобы драматично развернуться на табуретке и практически столкнуться с Сириусом Блэком, который действительно пришел. В руках у него пакет из Пятёрочки, который озаряет кухню счастливым перезвоном. Ремус даже был бы сейчас непротив, если бы его огрели этим кульком. — Мне нужно подышать, — он вскакивает и хватает первую попавшуюся бутылку со стола, максимально быстро протискиваясь между дверным проемом и занявшим его Сириусом. На самом деле Люпину хочется выбежать из подъезда и заорать куда-нибудь в пустоту. Ну и желательно бонусом отчислиться и уехать обратно домой к маме. Но от такого позора уже никаким способом не отмоешься. К сожалению. Тут уже никакой речардж не поможет. Будь Ремусу шестнадцать, он бы уже давно сбежал домой, закрылся бы у себя в комнате и слушал The Neighbourhood, пока бы из него не вытекли все сопли и слёзы. Радикальный метод, но крайне рабочий. Но он не подросток с трудностями социализации, и проблемы теперь нужно решать по-взрослому. По-хорошему стоит вернуться обратно и просто сделать вид, что всё так было и задумано. Ремус не хочет скидывать ответственность на бедную Марлин, которой скорее всего сейчас приходится общаться с Сириусом и объяснять ему закидоны Люпина, пока он сам стоит под подъездом с бутылкой в руках. — Блять, ключи, — благо хотя бы мобильник оказывается в кармане. Ремус пытается набрать Джеймса, чтобы тот либо спустился к нему и открыл дверь, заодно и помог бы советом, либо же просто скинул ему ключи из окна. Но этот чертов предатель как на зло не берет трубку. Люпин не удивится, если тот уже отключился или был околдован чарами Лили. План «Б» в виде Марлин срабатывает отменно. — Ты можешь пустить меня обратно? Я надышался. Скинь мне ключи из окна, — музыка на заднем плане стала еще громче. Марлин отвечает что-то невнятное, но Ремус расценивает это, как «да». Чтобы пережить эти две долгие минуты наедине со своими мыслями, он садится на ближайший к подъезду бордюр лицом к десятиэтажке и вглядывается в единственное открытое окно на четвертом этаже. Мобильник совсем скоро умрет, поэтому Люпин занимает себя бутылкой сидра. Ему уже совсем все равно, что придется понизить градус. Он уже и так в заднице, так что хуже не станет. Именно в этот момент куда-то в район плеча прилетает что-то смутно похожее на ключи. Еще бы чуть-чуть и Ремус свалился бы прямо в клумбу. Это произошло настолько быстро, что он поперхнулся и даже не успел разглядеть Марлин в окне. Приходится собраться с силами и подняться с насиженного бордюра. Духота на улице стала еще сильнее, поэтому в квартиру стоит вернуться хотя бы ради кондиционера и чего-нибудь холодного и более крепкого. Люпин даже, может быть, не запрется в ванной, чтобы больше не сталкиваться с Сириусом. — Я уже думал, что тебе стало плохо прямо в подъезде. Вдруг сердечный приступ от жары и водки случился, — скрыться теперь не получится, а удар походу случится прямо сейчас, но уже из-за Сириуса Блэка, который в тусклом освещении фонарей выглядит как ангел-спаситель, спустившийся, чтобы надрать Ремусу задницу. — Мне стало плохо еще тогда на кухне, — Люпин нервно хлопает себя по карманам, пытаясь найти сигареты. Одна с чудом находится в переднем кармане его гавайской рубашки, которую Мэри раздобыла для него на распродаже, — Извини вообще за всё то, что я наговорил. Можешь забить на этот бред. Да, извини за сталкерство. Я немного плох в подкатах. — Я понял это на моменте с содой. Ты кстати в курсе, что для пирогов не нужна сода? — Люпин, оказывается, еще больший придурок. Зажигалка так и не подносится к сигарете, а сам парень взвывает. Сириус только смеется и ловит его за плечо, чтобы чужие губы с зажатой в них сигаретой оказались где-то на уровне его собственных. Ремус чуть нагибается. Блэк всего на сантиметров десять ниже, чем он. Но даже это заставляет все внутренности левитировать. Но мечты бьются о скалы, а огонь чуть не подпаливает Люпину нос. Сириус продолжает смеяться и ловко подкладывает источник ремусовского испуга ему же в задний карман джинс. В этот момент бабочки из желудка готовы протаранить горло, но Ремус лишь кашляет и проглатывает насекомых обратно, стараясь сохранить самообладание. — Мы можем сходить куда-нибудь. Если ты конечно не струсил и готов искупить свою вину за сталкерство, — Сириус говорит это всё таким очаровательным тоном, что Люпин запоминает только первую часть, а остальное упоминание его позора проходит мимо ушей. — Я готов взорвать ещё один пирог, только ради того, чтобы ты помог мне разобраться с хаосом в моей жизни.