Здесь и вместе

      Кошмары.        Его снова мучают кошмары.         Огонь, сера, пепел, и Люцифер, падший архангел, во всей красе.         Сны эти не то воспоминания, не то фантазии подсознания на заданную тему. Что-то вроде сочинения «Как я провел каникулы».         Что ж, можно со всей ответственностью заявить, что каникулы у Сэма Винчестера выдались поистине адские.         А ещё со всей ответственностью можно заявить, что Сэм Винчестер проснулся. Определенно. Только вот его кошмар, недавний закадычный друг, сдаваться не собирается, тянет к нему свои мерзкие щупальца.         Сердце в груди бешено колотится.         Бум.         Бум.         Бум.         Естественный ритм дыхания нарушается, словно кто-то нажал на паузу.  Тело напряглось на вдохе и теперь не знает, забыло, как выдохнуть и расслабиться.         Инстинкты охотника вопят во всю глотку «Беги, беги, беги».         Сэм лихорадочно цепляется взглядом за предметы обстановки, чтобы понять, где находится: стол, стул, кресло, прикроватная тумбочка, часы.         Выдыхает.         Наконец-то выдыхает.         Всё ясно, он в номере.         На соседней кровати спит Дин.         «Всё хорошо, Сэм. Всё в порядке»         Дилетантский сеанс самовнушения не помогает.         Хорошо? Как бы не так!         Дин ведь его просил не ворошить прошлое. Но ему же надо было. Ему же совесть по ночам покоя не давала!         И что теперь?         Теперь у него на руках билет на рейс прямиком в ад. Мгновение — и ты уже в роскошных апартаментах. Горящая путёвка, как она есть.         Совесть его больше не мучает. Уже не до неё. Каждую ночь подсознание подсовывает мешанину из воспоминаний и фантазий на тему ада. На, Сэмми, бери, развлекайся.         Всё же жаль, что он не послушался Дина.         Но какой толк от сожалений?..         «Ты справишься. Нужно только дойти до ванной, а там — умыться. Главное, не разбудить Дина».         Стоит Дину проснуться, как тут же начнётся парад дурацких вопросов и не менее дурацких попыток успокоить. Словно Сэм — сопливый трёхлетка, только и умеющий, что дрожать от страха да всхлипывать.         Нет, пусть уж лучше спит.         Пусть не видит его таким.         Как можно осторожнее, стараясь не издавать ни звука, Сэм садится на кровати, спускает ноги на пол.         Но подняться не успевает.         Его окликает голос Дина, на удивление бодрый:         — Ну и что снилось нашей спящей красавице? Не поделишься с классом?         Два ироничных вопроса, как два маленьких острых камешка, брошенных в стекло окна.         Тук.         Тук.         Есть кто дома?         По шкале от нуля до десяти насколько тебе паршиво, Сэмми?         Сэм дёргает плечом. Мол отстань, я в норме.         «Я настолько в норме, Дин, что даже отвечу тебе первое, что придёт в голову, только отстань».         Откашлявшись, он отвечает:         — Приснилось, что ты решил заделаться рок-звездой. Купил себе гитару и бренчал на ней круглые сутки. Чувак, таких кошмаров мне давно не снилось. Как вспомню, аж в дрожь бросает.         — Ха-ха, очень смешно.         Не убедил.         Разумеется. С таким-то хриплым, вороньим голосом. Да ему даже детсадовец не поверил бы.         Попытка вторая.         — Страшно смешно, я бы сказал. Серьезно, Дин, я в норме. Спи дальше... Если ты, конечно, спал, а не любовался мной часы напролёт. Нет, не то чтобы я осуждал...         — Сучка! — предсказуемо возмущается Дин. — Я тут о нём... Да ну тебя!         Скрипнув кроватью, он переворачивается на другой бок.         Заботливый, чересчур заботливый, братский взгляд больше не жжёт лопатки.         Вот и хорошо.         Вот и прекрасно.         Сэм собирается подняться, но оказывается застигнут врасплох панической мыслью.         А что, если не только воспоминания — прямой путь обратно в клетку, но и кошмары? Что, если прямо сейчас он угодит к Люциферу?         Воздух становится похож на жижу.  Густой и вязкий. Каждый вдох даётся с трудом.         Сэм открывает и закрывает рот. Кислород. Ему нужно хоть немного кислорода.         Кровать под ним начинает медленно кружиться. Стены номера и мебель тают, растворяются в темноте.         Ещё немного и под ним разверзнется ад.          «И никто тебя не спасёт. И никто тебе не поможет», — насмешливый шепот Люцифера доносится как будто бы отовсюду.         Ещё чуть-чуть и он увидит прутья клетки.         ...И никто его не спасет.         ...И никто его не поможет.         «Ну-ну, Сэмми, ты ведь сам всё для этого сделал. И тогда, и сейчас. Тебя ведь тянет ко мне, просто признай, в этом нет ничего такого. Мне даже приятно. Нам будет хорошо вместе. Уж кто-то, а старина Люцифер тебя не разочарует».         Сэм крепко зажмуривается, но легче ему не становится.         Шеи касается что-то шершавое, словно наждачная бумага. Обвивается кольцами, сдавливает.         На спину, прямо между лопаток, ложится ладонь.         Тяжелая.         Теплая.         Человеческая.         И реальная.         Реальнее, чем удавка на шее. Реальнее, чем кровать с одеялом.         — Ты здесь, Сэм. Ты со мной. Всё хорошо.         Голос Дина, ровный и спокойный, звучит где-то возле уха.         Его ладонь плавно скользит вверх.         Сэм весь внимание.         Весь осязание.         Всё его существо тянется к этой ладони. Будто бы нет ничего важнее. Не было, нет и не будет.         Он ощущает каждый палец Дина, каждый сустав, каждую мозоль, — всё, вплоть до линий на  руке.         Пальцы сильные, словно когти хищной птицы, добираются до плеча. Хватают.  Сдавливают.         Это неожиданно.         Это больно.         Так больно, что даже хорошо.         — Ты — здесь,  — с нажимом повторяет Дин. — Ты — со мной.         Тело, казалось бы, разучившееся дышать, выдыхает.         Расслабляется.         Обмякает.         Воздух снова становится пригодным для дыхания. Паника отступает.         В голове проясняется.         Всё хорошо.         Теперь всё действительно хорошо.         Просто приступ панической атаки. Никаких клеток, никаких Люциферов, только выкрутасы собственного мозга.         Никаких монстров, кроме собственных. Впрочем, такие твари могут оказаться пострашнее реальных.         Сэм глубоко вздыхает.         Открывает глаза.         Осматривается. В номере горит свет. На стене обои в аляповатый цветочек. Часы на прикроватной тумбочке показывает половину четвертого.         Вслушивается. За окнами с воем проносится полицейская машина.         Дин у него за спиной. Словно ангел-хранитель из христианских мифов. Защитник, оберегающий до самой смерти.         Он терпеливо ждет его возвращения из мрачных чертогов разума. И по-прежнему сжимает плечо, готовый, снова, если понадобится вырвать из плена кошмаров и вернуть в реальность.         Сэм осторожно, почти нежно, накрывает напряженную ладонь брата своей.  Поворачивает к нему голову, улыбается:         — Я здесь, Дин. Я с тобой.