Мой любимый демон

Дагон сидел за своим столом, разбираясь с бумагами. Он сразу заметил, что в комнату кто-то зашел, но так и не стал поднимать голову, чтобы взглянуть на него. - Снова пришел милости просить? По-моему, до тебя уже все донесли, и ловить тебе тут нечего, - сказал демон, не отрываясь от бумаг. Оливер лишь мотнул головой в ответ и медленно подошел к столу, останавливаясь, и дожидаясь, когда альфа оторвется от своих дел. Поняв, чего дожидается брюнет, Дагон тяжело вздохнул и отложил бумаги, откидываясь на спинку стула. - Ну? Чего тебе? Не промолвив ни слова, беременный омега аккуратно уселся на колени демона, прижавшись к нему боком. На удивление, альфа лишь придержал того за талию, сохраняя на лице прежнее спокойствие. - Знаешь, - наконец, начал Оливер, смотря вниз с легкой улыбкой, - я уже чувствую, как он толкается… Дагон вздохнул, закатывая глаза. Такое, что брюнет приходил к нему, начиная нести всякий бред, происходило довольно часто. Он чудесно понимал, что омега так поступает в связи с беременностью, так что пытался найти в себе силы, чтобы вытерпеть это все. Сказать, что он хоть что-то испытывал к этому омеге, было совсем нельзя. Может, только страсть, чуть большую страсть, чем к другим его омегам. Но таких чувств, что испытывал к нему сам Оливер - никогда. А сейчас уж тем более, ему стало просто плевать. Плевать как на самого омегу, так и на ребенка, что был внутри него. И он знал, что и сам омега это чудесно понимает. Но, как бы там ни было, Оливер так и продолжал пытаться добиться хоть какого-то внимания от Дагона. С самого начала, когда Оливер только появился в замке одного из знаменитейших демонов Ада, Дагон сказал ему, что надеяться на что-то больше, чем секс, ему и не стоит. Но, Оливер, будучи тогда совсем еще мальчишкой, совершенно не воспринимал этого. Конечно же, Оливер выделялся из многочисленных омег. Он был действительно красив, но за красотой скрывалась израненная душа. Оливер был сыном одного из друзей Дагона. Он часто встречался с демоном, когда был маленьким, а демон еще не был таким, каким стал после того, как занял место своего отца. Тогда, когда он был моложе, он, как и каждый подросток, был веселым и, в какой-то степени, добродушным. Но его, как и каждого знатного демона с самого детства готовили к будущему. И уже тогда, когда он был подростком, влияние отца на нем сказывалось. Уже тогда демон не обращал на маленького омегу ни малейшего внимания, стараясь отмахнуться от его вечных доставаний. А вот маленькому Оли, компания альфы очень даже приходилось по душе. И его папа уже чудесно знал, что в его альбомах красовались лишь рисунки с Дагоном, и, хотя это была лишь детская, еще даже неосознанная влюбленность, тот уже начал заговаривать с мужем о планах женитьбы с молодым альфой. Когда прошло достаточно много времени и Оливер подрос, уже обретя свою красоту, связи с Дагоном пропали. И сошлись вновь лишь тогда, когда погибли его родители. Нет, отца Дагона не было еще раньше, потому-то он и был уже вместо него. Но в его памяти все же остался тот маленький омега, который вечно вился вокруг его ног, пытаясь привлечь к себе внимание. Именно это и было первым, что выделяло Оливера среди остальных. На тот момент, у Дагона было всего несколько омег, но все они были шлюхами и до того, как попали к нему, и он либо выкупал, либо попросту забирал их из публичных домов. А Оливер был первым, кого Дагон сам приютил. Более того, омега был девственником. В отличие от Дагона, Оливер никогда не забывал альфу. С возрастом та детская влюбленность переросла в настоящую любовь, вместе с осознанием своего предназначения. И он чудесно понимал, что единственный, кому он отдастся, будет именно Дагон. Когда он оказался вместе со своим объектом обожания, ту грусть, что он никак не мог отогнать от себя, как рукой сняло. Его мысли снова занимал лишь альфа, и он готов был сделать ради него все, лишь бы снова, как в детстве, добиться хоть немного внимания. Но, увы, совершенно ничего не поменялось. На слепую преданность Оливера, демон отвечал лишь холодом. Но, несмотря даже на это, омега и не думал отступать. В какой-то момент, интерес Дагона к омеге возрос. Но лишь он знал, что этот интерес был лишь из выгоды, а Оливер мог лишь радоваться, слепо поддаваясь. Тогда Дагон играл с ним, словно с игрушкой. После того, как лишил его девственности, он решил еще немного развлечься, пригласив в постель еще одного альфу. А Оливер, как бы его не терзали сомнения, просто согласился. Чтобы демон не сделал, Оливер всегда прощал его. Ради него он был готов абсолютно на все. Он изо всех сил пытался привязать его к себе, а в итоге лишь сам больше и больше привязывался. Несмотря на всю его грубость, что становилась с каждым днем лишь больше, в ответ он испытывал всю ту же нежность. Для Дагона он был лишь игрушкой, которой можно было вертеть как угодно, и он совершенно не понимал, что испытывает омега к нему. Хотя нет, он все прекрасно понимал. Понимал и умел этим пользоваться. Но, постепенно он начал понимать, что такая "игра в одни ворота" совсем ни к чему не приведет. И с осознанием этого его руки начали постепенно опускаться. Он стал все чаще замечать, что альфе совершенно плевать на него и понемногу просто начал свыкаться с этим. Последним, чем решил попробовать привязать к себе альфу, Оливер выбрал именно ребенка. Демон уже давно рассматривал его как кандидатуру, лишь выжидая, когда он согласится. Забеременев, он понял, что совсем ничего не изменилось. Более того, Дагону стало плевать не только на него, но и на ребенка. Особенно после того, как он узнал, что тот будет омегой... Как бы самому Оливеру не хотелось этого признавать, он был действительно благодарен Сантери просто за то, что его малыш будет жить. И, как бы Дагон этого не отрицал и не отпирался, жить с отцом. Сейчас ему было даже плевать, что малыш не будет знать, кто был его настоящим папой, и будет ли жить он сам. Главное - чтобы тот, кто уже живет внутри него, жил так же счастливо и дальше. - Береги его, - тихо промолвил Оливер, крепче прижимаясь к альфе, - я сделаю все, что скажешь. Я готов на все, только сохрани ему жизнь. Дагон молча сидел, глядя куда-то в пустоту. Он погладил брюнета по талии и мягко взяв его за подбородок, развернул к себе, нежно поцеловав в губы. Поцеловав так, как никогда не целовал. Когда демон отстранился, Оливер внимательно смотрел на него. Его глаза наполнились слезами, и он, не выдержав, крепко обнял альфу за шею, расплакавшись.