Стань моим смыслом

      — Рассчитываю на тебя, Чонгук! — прозвучал радостный женский голос из динамика телефона. — Ты уже подъехал к роддому? — послышались выкрики детей, они отпрашивались у матери на горки.              Чонгук раздраженно закатил глаза и ответил положительно.              — Благодарю тебя, ты даже не знаешь, какой хороший поступок совершаешь, — конец фразы она договорила с раздражением, когда, вероятно, ее сын полез к ней с подтаявшим мороженым, за что он получил замечание.              Чонгук вновь закатил глаза. Было что-то в детских выкриках поистине раздражающее альфу. Подруга была излишне довольна собой, ведь Чонгук, пусть и спустя море уговоров, все-таки сделал так, как она хотела.              Подругу звали Суен, и она сподвигла Чонгука оторваться от своей работы и размеренного темпа жизни для того, чтобы забрать одного омегу из роддома с ребенком на руках, которого Чон знать не знает.              — Слушай, тебя никто не уговаривал это делать, но ты уже там, поэтому отказаться теперь сможешь только глядя в глаза этому омеге.              Чонгука правда никто не упрашивал и силком сюда не тащил. Дело было в том, что он живет не в таком уж и маленьком доме, в котором вполне могли уместиться бездомные омега с ребенком, а самому Чонгуку было бы легче следить за этим домом. Одни плюсы ведь. Наверное.              — Я молчал, — Чонгук устало потер глаза. Кажется, плюсы были ему жестоко навязаны Суен, а он начал жалеть, что пошел на это.              — Они поживут всего ничего, пока не найдут другое жилище, потерпи, — вновь стала упрашивать женщина. Чонгук стал убеждать ее, что у него и в мыслях не было ничего плохого относительно ситуации, а через несколько минут звонок завершился.              Пока не найдут другое жилище. Вероятно, кроме перечисленных “плюсов”, была еще причина: Чонгуку было жаль омегу, уж он не знал, что они не поделили там с альфой, но история о брошенном отце с младенцем была крайне печальной.              Чонгук вышел из машины и решил погулять возле входа в роддом. Прогулка длилась всего пять минут, пока на улицу не вышел, кажется, тот самый омега с ребенком, вещи в увесистой сумке помогал нести медбрат. Омега оглянулся по сторонам и взглядом поймал Чонгука, который уже подходил к ним.              — Чонгук? — с надеждой в печальном тоне проговорил он.              — Тэхен? — и они оба кивнули.              Медбрат что-то спросил у Чонгука, а затем передал ему сумку.              Тэхен выглядел для Чонгука ужасно маленьким и каким-то осунувшимся, а еще изрядно измотанным. Он прижимал к сердцу ребенка и подрагивал от холодного ветра. Сердце у Чонгука защемило, наверняка Тэхен хотел бы, чтобы их забрал отец ребенка, а не какой-то чужой альфа. Чонгук вдруг начал стыдиться своих изначальных грубых мыслей о них.              Они сели в машину.              — Спасибо вам огромное, — волнуясь, начал Тэхен. — Мы постараемся вас не стеснить…              — Все хорошо, правда, оставайтесь у меня столько, сколько потребуется, — нейтральным тоном ответил Чонгук.              — Благодарю, мне нечем вам заплатить и потребуется немало времени, чтобы устроиться на работу и найти жилье по карману, просто знайте, я ужасно ценю вашу помощь, — омега говорил оживленно, медовый тон голоса тягучей патокой вливался в уши Чонгука, и альфа находил чужой голос мелодичным.              — Можно на ты, — перевел тему Чонгук, думая, что пора бы покончить с благодарностями и обсуждением этой темы.              — Хорошо, — Чон по голосу понял, что Тэхен улыбнулся.              — Мальчик или девочка? — спросил Чон, подъезжая к дому.              — Мальчик. Омега, — теперь Тэхен улыбался, и улыбка его была яркой и искренней. Чонгук усмехнулся своим мыслям, именно его разговоры стали причиной такой улыбки, ведь омега выглядел печальным сначала.              — Как зовут?              — Чонсу.              Они провели остаток времени в тишине, а после Чонгук остановился, они вышли и направились к дому.               Когда Тэхен зашел в дом, то выдохнул: место было немаленьким, а минималистичность радовала глаз. Чонгук наскоро показал, где Тэхен может найти туалет, ванную и кухню, показал свою комнату, а после отвел в последнюю комнату, которая предназначалась для самого Тэхена с ребенком.              Комната была средней и большую часть занимала двуспальная кровать. Здесь никто не жил — это было видно невооруженным глазом, на мебель насела пыль, которую Чонгук старательно смахивал, хотя в некоторых местах пыль все еще лежала нетронутой. По комнате гулял сквозняк, должно быть, Чонгук проветривал комнату перед приездом Тэхена.              — У меня не особо много еды, ты располагайся пока, а я схожу за продуктами, — сказал Чонгук и скрылся за дверью. Тэхен присел на кровать и положил малыша на огромную мягкую поверхность.              — Эта кровать побольше и помягче, чем в больнице, правда, Чонсу? — Тэхен умилительно посмотрел на спящего ребенка.              Ким вспоминал, как ему с Чонсу приходилось ютиться в роддоме на кушетке и выслушивать врачей, которые настоятельно рекомендовали омеге уехать. Но было некуда: жених бросил его, а родители находились в другом городе.              Ким достал вещи, которые брал с собой в роддом и разложил по пустым шкафчикам, грязное он положил отдельно, чтобы потом кинуть в стирку. Он еще некоторое время наблюдал за Чонсу. Тэхен присел ближе к малышу, чтобы большим пальцем нежно ущипнуть за мягкую щечку. Через четверть часа Тэхен услышал копошение на кухне и решил тихонько проверить, пришел ли Чонгук.              Чон раскладывал продукты в полупустом холодильнике, когда заметил рядом еще одну живую душу.              — Я умею готовить, но делаю это крайне редко, так как заказать что-то готовое на одного человека легче, чем делать что-то на одну-две порции, поэтому, не думаю, что ты будешь против, если я по-быстрому сварю нам рамен? — Чонгук обернулся на маленький смешок.              — Хорошо, — сказал Тэхен с благодарностью во взгляде. Он успел переодеться в домашнюю футболку и шорты. Он выглядит менее уставшим, отмечает Чонгук. Альфа улыбается и идет к плите. Вдруг идиллию прерывает громкий плач, и Тэхен подрывается в комнату, оставляя Чонгука одного.              Когда рамен уже аппетитно лежит в чашках, а запах распространяется по всей кухне, Тэхена все еще нет, хотя плача Чонгук не слышит уже давно. Решая, что было бы суразнее позвать Кима на ужин, Чонгук идет в их спальню.              Постучав, он сразу же заходит.              — Тэхен, рамен уже го… — Чонгук застывает при виде спящего омеги с таким же спящим Чонсу на руках. Тэхен выглядел уставшим, сейчас Чонгук почему-то был особенно рад увидеть умиротворение на лице молодого родителя.              Тэхен сделал глубокий вдох и вернулся в реальность, приоткрывая глаза. Первое, на что он обратил внимание, был Чонсу, который посапывая прижимался к груди омеги, а затем Тэ повернулся к Чону. Тот известил о готовом ужине, Тэхен пообещал прийти через пару минут.              Чонгук находился в процессе поедания рамена, когда Тэхен пришел на кухню. Он все еще выглядел сонным, темные волосы взъерошены, а глаза полуприкрыты. Чонгук не мог не сравнить его с воробушком.              — Спасибо за еду, Чонгук, — мягко проговорил Ким, начиная трапезу.              — Не за что, — сказал Чонгук, набивая рот едой.              — В следующий раз готовлю я, — Тэхен улыбнулся.              Они посмеялись и продолжили ужин.              Неловкость, которая с самого начала ощущалась между ними постепенно пропадала, уступая место чувству комфорта. Чонгук готов поспорить, что все на самом деле не так плохо, как он успел себе представить. Возможно, его жизнь никак не изменится с появлением новых сожителей, тогда и переживать не о чем. Ведь Чонгук любил тишину и размеренный ритм жизни, который никак не шел в ногу с омегой и ребенком, но кто сказал, что спокойствие обязательно нарушится?              Так думал Чонгук более двух недель назад, но сейчас, просыпаясь неприлично рано по ночам от детского плача, он готов был рассмеяться в лицо себе из прошлого. Он подскакивал тоже, нервно глядел на часы и терпеливо ждал, пока Тэхен там сменит подгузник, покормит или еще что-нибудь сделает, чтобы прекратить этот шум, а затем Чон благополучно ложился спать на добрых три часа. Звонил будильник, Чонгук шел на кухню, где выжатый Тэхен готовил завтрак, извиняясь за ночной подъем, и становилось как-то стыдно. Стыдно. Чонгук ощущал неприятный укол совести за мысли, в которых он все же выставляет омегу с ребенком и возвращает себе спокойную жизнь. Но не может он так поступить, в конце концов, кто виноват, что все так вышло.              Чонгук знал, что дети много плачут из-за любой дискомфортной мелочи, но он все равно каждый раз поражался этому беспокойному Чонсу, который, казалось, даже положительные эмоции выражал через рыдание. Чонгук нервно закрывал уши руками и топтался от места к месту. Он судорожно ждал утра, когда мог спокойно убегать в офис, где была тишина.              Смотреть на измотанного омегу было не по себе, но какое отношение к этому имеет Чонгук-то собственно? Он часто задавал себе этот вопрос, а после работы покупал пустышки и мягкие игрушки. Мелочь, но пусть будет.              Один раз, в свой выходной, Чонгук пошел в соседнюю спальню и уговорил Тэхена принять душ и немного отдохнуть, пока он посидит с малышом, (у Тэхена был страх, что Чонсу может упасть с высокой кровати). Чонгук смотрел на младенца и говорил о том, что много плакать — вредно, Чонсу заинтересованно хлопал своими черными глазками, кажется, понимая альфу, а от чужого тембра малыша клонило в сон. Когда Тэхен вернулся, Чонсу мирно спал рядом с Чонгуком.              — Невероятно, ему чуть больше месяца, но феромоны альфы уже действуют на него как успокоительное, — выдохнул Тэхен.              — На всех омег так, разве нет? — усмехнулся Чонгук, радуясь, что помог уложить Чонсу.              — Верно, — Тэхен улыбнулся, чувствуя смущение, а щеки налились алой краской. Чонгук так же смущенно почесал затылок и вышел, оставляя их наедине.              В целом, они больше никак не тревожили Чонгука. Но как и предсказывала Суен: Тэхен правда смотрел за домом, пока Чонгука не было. Омега готовил и иногда делал уборку. Чонгук время от времени говорил, что это совершенно не обязательно, но Тэхен искал способ помочь и отблагодарить альфу. Маленькие бытовые споры стали в какой-то момент обыденностью, они даже позволяли узнать друг друга получше, например, Тэхен решил взяться за увядший бонсай Чонгука, который альфа периодически забывал поливать. Чонгук был рассеянным, но Тэхен восполнял этот недостаток. Порой Чон забывал что-то взять на работу, но Ким всегда приходил на помощь. Чонгук также был рядом и помогал с Чонсу, когда это было необходимо, ну или покупал нужные вещи.              — Чонгук? — однажды постучал Тэхен в чужую дверь, и Чон, глядя в экран ноутбука, вопросительно промычал.              Тэхен зашел в комнату, обращая на себя внимание мужчины. Чонгук окинул взглядом омегу, он стоял в халате с какой-то баночкой в руках.              — Не мог бы ты мне помочь? — тихо выдал Ким, а когда Чонгук кивнул, тот присел на кровать спиной к Чону, протягивая баночку, на которой было написано "заживляющая мазь". Тэхен спустил халат, и он скользнул вниз с тонких плеч, обнажая спину, а за ней и уродливую метку, расположившуюся чуть ниже шеи между лопаток.              Чонгук нахмурился, глядя на этот безобразный след от чужих зубов, который был болезненно фиолетовым и очень большим. Окружало метку серое пятно, ползущее во все стороны. Чонгук тяжело выдохнул.              — Мне немного неудобно дотягиваться и я не вижу метки, — тихонько проговорил Тэхен, напрягаясь.              Чонгук вдруг почувствовал злость, бурлящую внутри, готовую выплеснуться в любую секунду. Самые нелестные слова окутывали разум для того, чтобы описать этого монстра, оставившего отвратительную метку в память о себе и ребенка до кучи. Доселе Чонгук никогда не задумывался об этом безответственном альфе, бросившем свою омегу в роддоме.              — Чонгук? — позвал Тэхен, когда понял, что Чон не торопится с помощью вот уже много времени.              Чонгук не ответил, но открыл баночку, подцепляя немного мази на пальцы. Он аккуратно коснулся метки. Воздух накалился — придушить бы того ублюдка.              — Это ужасно. Почему после расставаний страдает именно омега? — задал риторический вопрос Чон, нарушая тишину.              — Ничего, чем меньше я буду проводить времени с бывшим альфой, тем скорее затянется метка, и… — Тэхен зашипел, когда Чонгук надавил слишком сильно.              — Прости…              — Тогда мое тело будет готово отпустить его и принять новую метку, — закончил свою мысль Тэхен.              Вновь повисла пауза, а когда Чонгук заметил, как неровно дышит омега, он осторожно спросил его:              — Больно?              Тэхен кивнул, сказав, что мазь жжется, и Чонгук подул на больное место, облегчая это жжение.              — Почему ты так спокойно говоришь об этом? Разве метка — это не самая ожидаемая и личная вещь в отношениях альфы и омеги? Он сделал ужасную вещь, неужели таких альф невозможно наказать? — Чонгук чувствовал, как начинал вскипать.              Тэхен повернулся лицом к Чонгуку, он сжал губы в тонкую линию, а взгляд его был полон печали, нежели злости или наоборот одобрением.              — Ты первый человек, который не упрекает меня, — Тэхен усмехнулся, накручивая на пальцы пояс. — Спасибо, — поблагодарил Ким, накидывая на плечи халат. Он взял баночку из рук альфы и ушел к себе.              Чонгук хмурился, стискивая челюсти скорее от досады, нежели от злости. Возможно инстинкты играли с ним злую шутку, потому что он чувствовал потребность защитить омегу. И пусть это неправильно, но Чон отмахивается от предубеждений, как от надоедливой мухи. Тэхен не заслужил такого отношения к себе, тем более осуждения, многих омег упрекали за такие вещи, мол, сами виноваты раз такие доверчивые, никто не задумывался, что стоит за каждой такой историей.              Тэхен поник, теперь он боится доверять, кто знает, когда его предадут в следующий раз, именно это печалит Чонгука больше всего. Он не позволит омеге совсем раскиснуть. Хотелось поддерживать и быть всегда рядом.              Границы личного пространства начали сужаться, а ощущение комфорта между ними росло с необузданной силой. Тэхен теперь почти каждый вечер просил помочь обработать метку, Чонгук считал это чем-то значимым: далеко не каждый омега позволит чужому альфе касаться метки, оставленной другим. Мысль о первых шагах к простому доверию слегка согревала Чонгука. Сам Чон приходил в комнату Тэхена, когда тот особенно долго не мог успокоить Чонсу. Почему-то рядом с Чонгуком становилось теплее.              Чонгук иногда пел колыбельную, его мелодичный голос успокаивал не только Чонсу, но и Тэхена. А когда омеги засыпали, Чонгук уходил к себе, замечая, как Тэхен, скрючившись на одной трети кровати, спит беспокойным сном, боясь, что Чонсу может упасть. Именно тогда в голову Чона пришла одна невероятная идея, воплощение которой одновременно пугало и будоражило альфу. Он решил осуществить задуманное.              Пока Тэхен гулял с Чонсу, Чонгук успел собрать кроватку, которую заказал не так давно. Тэхен был так смущен этой заботой, которую Чонгук мог бы и не проявлять материально, что заплакал на плече альфы. Ким долго не мог просто так принять подарок и был очень признателен Чонгуку.              Чонгук даже успел забыть, что Тэхен с Чонсу лишь временное явление в его жизни. Казалось, они нашли дом, пора бы прекратить поиски. Но альфа понимал, что никак не может удержать омегу с ребенком, может он и чувствует теплые приятельские чувства по отношению к Тэхену, но ложных надежд он никак не должен давать. Чон стал задумываться: а правильно ли он вообще поступает? По факту Тэхен с Чонсу ему чужие люди, их место жительства должно смениться с недели на неделю. Нельзя привязываться и никаких ложных ожиданий.              Правда, переезд затягивался. И чем дольше оставались Тэхен с Чонсу у Чонгука, тем больше альфа прокручивал события снова и снова.              Тэхен был в душе, когда незнакомый номер позвонил ему на телефон, Чонгук решил ответить, чтобы передать важную информацию Тэхену, когда тот закончит и вернется.              — Это кто? — грубо прозвучало в трубке, когда Чонгук поздоровался. — Где Тэхен?              — Я его сосед, он сейчас занят, передать что-нибудь? — вежливо попытался ответить Чонгук, уже понимая, кто именно позвонил.              — Сосед, значит? — снова выплюнул мужчина, и его тон не понравился Чону. — Не успели мы разъехаться толком, как эта падаль нашла себе хахаля.              Чонгук набрал как можно больше воздуха в легкие, прежде чем медленно выпустить его, топя в себе желание нагрубить мужчине и послать его, отключив мобильный.              — Скажи ему, чтобы приехал за своими манатками. Иначе я выброшу их.              Чонгук не отвечал, но мысленно поставил галочку, отключая наконец после пары колкостей вызов.              — Что-то случилось? — спросил, вошедший в гостиную Тэхен. На нем был халат и полотенцем он вытирал мокрые волосы.              — Позвонил твой бывший и сказал, чтобы ты приехал за вещами, — Чонгук не хотел портить настроение Тэхену, но подумал об этом уже после того, как улыбка с лица Кима сползла безвозвратно. Обдумывал ли он предстоящую встречу, вспоминал ли, какие вещи оставил у альфы?              Тэхен решил не откладывать это дело в долгий ящик и уже через час он, собравшись, стоял в прихожей.              — Может, тебе помочь? Ты точно справишься? — предлагал Чонгук, представляя, сколько придется тащить омеге.              — Точно. Присмотри за Чонсу, пожалуйста. Я скоро вернусь, — Тэхен грустно усмехнулся, оставляя Чонгука одного дома с ребенком, который мирно спал в кроватке и ни о чем не подозревал.              Последующие несколько часов Чонгук никак не находил себе места: надо было пойти с Тэхеном, не стоило оставлять его одного. От озлобленного крупного альфы можно было ждать все что угодно.              За это время Чонсу просыпался лишь раз, Чонгук худо-бедно поменял малышу подгузник и снова его уложил. Чонсу лежал в своей кроватке, мирно посапывая и держась за игрушку. Альфа наблюдал за малышом, пока не услышал громкие звуки со стороны прихожей, куда и направился.              Входная дверь открылась, и показался заплаканный Тэхен с двумя чемоданами. Чонгук попытался окликнуть его, но Ким испарился в своей комнате. Чону вдруг стало тревожно и, если уж он десятью минутами ранее не мог найти себе место, то сейчас он даже стоять спокойно не мог. Что-то случилось, явно плохое.              Он дал Тэхену время успокоиться и тихонько заглянул в комнату, молча прося разрешение войти.              — Заходи, Чонгук, — сказал Тэхен. Он лежал на кровати, рядом с ним был Чонсу, который пускал слюни на простыню. — Ты неплохо справился, поменяв подгузник, — усмехнулся омега, ладонью убирая слезу со щеки.              Чонгук шумно вздохнул, ложась напротив Тэхена.              — Ты знаешь, я не привык жаловаться на жизнь и ни о чем жалею, на самом деле. Во всяком случае у меня есть Чонсу, а это самое огромное счастье, случившееся со мной за всю мою жизнь.              Чонгук молча слушал, все равно переживая за Тэхена. Поэтому омега держался таким сильным, он просто не мог расстраиваться. Иногда жизнь отбирает что-то, оставляя взамен другое, справедливо это или нет. Альфа чувствует искреннее восхищение.              — У нас все было хорошо, — начал Тэхен, — он любил меня, поставил метку, а спустя время я забеременел, и он резко отстранился, убегая от ответственности. Возможно, он просто хотел видеть рядом с собой красивую омегу, а не меня с таким огромным животом, требующего особое внимание и заботу. С каждым прошедшим месяцем его неприязнь ко мне увеличивалась, пока не достигла апогея в роддоме, когда он сказал, что не пустит меня домой с этим ребенком. Я просто поставил точку на этих отношениях и остался один с Чонсу и без крыши над головой. Вовремя пришла на помощь Суен, которая рассказала о тебе и попросила нас приютить.              Тэхен закончил весьма короткий рассказ с застывшими слезами.              — Я не хочу, чтобы ты жалел меня, — произнес Тэхен. — Не хочу выглядеть еще более жалким, чем есть на самом деле.              Сердце Чонгука окончательно разбилось, Тэхен жил в карточном домике, который разваливался у него на глазах, он старался быть сильным, старался оправиться и мечтал когда-нибудь построить новый домик.              Чонгук неожиданно потянулся к омеге, чтобы поцеловать того в лоб.              — Людям свойственно порой выглядеть жалкими — это нормально, хорошо, когда есть кто-то, способный их поддержать и пожалеть, — отчеканил простую истину Чонгук. — У меня тоже была любовь в студенчестве, я хотел обычных отношений, ну там взаимопонимание, любовь, дом, дети и хомячки. Что случилось? Надо мной посмеялись и бросили. Ну и что? Просто не тот человек попался сначала.              Тэхен слушал внимательно, а после с пониманием кивнул и прикрыл глаза. Вероятно, ему не хватало именно этих слов все это время.              Чонгук подождал несколько минут, затем, чтобы не нарушать чужой сон, тихонько встал. Он взял Чонсу на руки, чтобы положить того в кроватку и тихонько ушел.              — Чонгук, — позвал Тэхен, не открывая глаза.              Альфа посмотрел на него и вопросительно промычал.              — Спасибо, — шепнул Ким.              В ответ мужчина лишь улыбнулся и покинул комнату. Мысли о ложной надежде оставили разум Чонгука после этого дня. Он считал, что просто обязан помочь встать омеге на ноги и быть ему опорой. Чон сам не до конца понимал свои чувства, но решил делать так, как считал нужным.              Прошло не так много времени с их последнего откровенного разговора, так что Чонгук думает, нет, он уверен, они сблизились с Тэхеном. Ким стал чаще выходить из комнаты и все больше бывать с Чонгуком наедине. Иногда они вместе смотрели кино, готовили и игрались с Чонсу, который подрос с тех пор, как они вместе с Тэхеном прибыли в дом Чонгука. Атмосфера всегда была приятной, альфа никогда бы не подумал, что дом может быть настолько теплым.              Это была сильная ментальная привязанность, вероятно, влюбленность, а может, что-то более глубинное. Чонгук никак не мог дать названия своим чувствам. Это не было чем-то ошеломляющим, когда любовь ударяла в голову, которая наполнялась самыми безрассудными идеями, он не ожидал чего-то большего от омеги, не хотелось разбрасываться словами о любви, просто быть рядом — этого уже было вполне достаточно.              Чонгук спокойно читал книгу, когда Тэхен подошел снова с той мазью и уже привычной просьбой. Альфа отложил чтение, чтобы помочь Киму, который присел на край дивана. Омега только недавно вышел из душа, потому был в халате. Его влажные темные волосы хранили запах использованного шампуня.              — Метка выглядит намного лучше, — сказал Чонгук, нанося на уже неприметный укус мазь.              — Это радует, — бесцветно отозвался Тэхен.              Ни один омега не хотел бы получить метку от любимого альфы, чтобы потом временами вздрагивать от внезапной колющей боли и усиленно залечивать ее. Должно быть, останется шрам. Чонгук понимал некую апатию, с которой Тэхен приходил к нему с мазью в руках. Самое отвратное было то, что Чон никак не мог помочь.              — Ты все еще… — попытался задать вопрос Чонгук, но осекся.              — Люблю его? Скучаю? — предположил Тэхен. Он обернулся и теперь смотрел на альфу. — Я не знаю, Чонгук, мне жаль, что так произошло, но не более.              Чонгук понимающе кивнул. Тэхену жаль, что бывший альфа повел себя так, жаль, что доверился. У Кима есть прекрасный Чонсу, он сам говорил, что рад его появлению, Чонсу — единственное, о чем Тэхен никогда не пожалеет, нужно ли еще говорить об этом?              Тэхен глядел вниз и мял в руках подушку, ожидая, что мазь слегка подсохнет и сделает свое дело. Чонгук смотрел на него, такого опечаленного своими же воспоминаниями, хотелось притянуть его поближе, чтобы покрепче обнять. Чон едва сдерживал себя.              — Давай забудем и больше не станем поднимать эту тему, — сказал Тэхен уже более воодушевленно.              — Хорошо, — ответил Чонгук.              Они смотрели в глаза друг другу, были так близко, но каждый из них боялся сделать лишнее движение. Казалось, любой жест мог стать роковым, из-за которого их отношения могут измениться до неузнаваемости.              Чонгук смотрел на розовые лепестки губ и осторожно коснулся ладонью щеки омеги. Тэхен подался вперед. Альфа потянулся еще ближе, и их губы соприкоснулись в таком невинном и нежном поцелуе. Он продлился лишь мгновение, а затем Тэхен, тяжело дыша от волнения и нахлынувшего теплого чувства, придвинулся так близко, что оседлал бедра Чона и теперь смотрел на него сверху вниз. Омега будто был не уверен в своих действиях, казалось, он делал это спонтанно, словно ребенок, спрашивающий разрешение на свои проказы. Чонгук обнял омегу за талию, чем развеял сомнения. Они вновь поцеловались, но от невинного чмока теперь не осталось и следа, поцелуй сейчас был страстным, желанным, мокрым и громким. Все это выглядело так естественно, будто само собой разумеющееся. Однако внутри у каждого горело яркое пламя, поджигающее фейерверки из чувств. Лишь поцелуй зажег это пламя и заставил гореть ярким огнем, обычный поцелуй казался таким невероятным, он словно был первым для каждого.              Чонгук водил руками невесомо по телу омеги, пока чужим рукам он позволял касаться скул и зарываться в волосах, оттягивая их. Тэхен двигался, сидя на бедрах, и Чон неосознанно старался попасть в такт, пока сердце сбивалось с ритма. Было так хорошо, так нежно и страстно, так пленяще.              Не было в этом мире ничего, что бы могло им помешать, в ушах стоял лишь звук от поцелуев, все остальное доходило с опозданием. Однако с громким детским плачем реальность рухнула на них неожиданно.              Тэхен, придя в себя отстранился и посмотрел на время, закусив губу.              — Нужно покормить Чонсу, — задумчиво проговорил омега.              Чонгук нехотя отпустил Тэхена. Они оба смутились. Особенно Чонгук, он помнит, как однажды зашел к Тэ как раз во время кормления. Это было ужасно неловко.              — Да, конечно, я понимаю, — бросил Чон, в смятении почесав затылок.              Чонгук остался в гостиной с книгой, он правда старался спокойно читать, но мысли его были где-то далеко. Он все еще прекрасно ощущал мягкость чужих губ на своих, они пылали, в груди отбивало ритм заведенное сердце, стук отдавался в ушах, дыхание было неровным, полным глубоких вдохов. По коже пробежались мурашки, когда в воспоминаниях всплыл чувственный момент. Пусть Чонгук серьезный альфа, не верящий в сказки и любовь с первого взгляда, но сейчас он мог поклясться, что чувствует назойливых бабочек в животе.              Книгу так и не выходит осилить, потому Чонгук идет на кухню, чтобы немного перекусить. После нескольких минут приходит Тэхен.                     Когда неловкая пауза особенно затягивается, Чонгук считает нужным признать кое-что.              — Тэхен, я не хочу, чтобы вы уезжали, — тихо сознался альфа. — Без вас дом кажется пустым и непривычным.              Однажды их общая подруга, Суен, позвала Тэхена с Чонсу в гости. Кима не было более десяти часов. Дом резко опустел. Чонгук занял себя работой, но даже это не мешало ему думать о плохом.              — Чонгук, мне кажется, мы торопимся, — задумчиво и очень тихо протянул омега. — Сначала поцелуй, теперь признание — все это настолько бездумно и спонтанно…              Тэхен не знал, как продолжить, быть может, пока Чонгук неосознанно летал в облаках, строил воздушные замки, Ким обдумывал реальность такой, какой она и была.              — Я не давлю на тебя, ты волен поступать, как вздумается, — быстро ответил Чонгук. В конце концов, его слово вовсе не золотое, он не может решать за человека, как тому поступать. Чонгук уже, конечно, для себя решил многие вещи, хотелось бы услышать от Тэхена желаемое или послушать его мнение. Однако тот молчал. И это молчание давило и угнетало. Не может такого быть, чтобы омега сам тянулся за поцелуем, а затем жалел о произошедшем.              Чонгук закусил губу, было больно. Больно и страшно, Тэхен мог уйти, оставить его. Чон никогда бы не подумал, что однажды так сильно будет этого страшиться.              — Прошу, Чонгук, давай возьмем паузу, оставим все как есть, — голос Тэхена дрогнул. Чонгук стоял к нему спиной, но он физически мог почувствовать выступившие слезы на глазах омеги. Чонгук не имел права обижаться на Тэ за то, что он не разделял его чувств. Все это было неправильно, в конце концов Чонгук для него никто, чтобы оправдываться и выяснять отношения. Руки альфы опустились, отчаяние ядовитой змеей подкралось, чтобы укусить его, пуская яд по всему телу.              Чонгук ушел к себе, коротко кивнув омеге. Он не смотрел на него, обоим нужно было остыть, а только потом поговорить по-человечески.              Тэхен был напуган тем, что сотворил, это было видно.              Если между ними что-то изменится после этого вечера в худшую сторону, Чонгук вряд ли успокоится и примет этот факт.              И, действительно, они совсем слегка отдалились, словно вернулись на шаг назад. Всего шаг, но такой ощутимый. Приближалась осень и прохладных деньков прибавилось, совместные просмотры фильмов в обнимку сводились к минимуму. Тэхен редко провожал на работу Чонгука, а желание вернуться домой для Чона закрепилось ожиданием перемен, вдруг Тэхен скажет, что нашел себе другое жилье и съезжает? А если Чонгук вернется, и дом вдруг окончательно опустеет? Пока ничего не происходило. Это одновременно радовало и расстраивало: ожидание худшего нервировало.              И Чонгук думал, он множество моментов прокручивал в голове. С приходом домой мысли быстро улетучились. Свет был выключен. В последний раз Чонгук приходил в темный дом еще до появления омеги. Сердце резко ухнуло в пятки от страха, он побежал в гостиную, совмещенную с кухней, чтобы включить свет. Чон выпустил тяжелый вздох облегчения, когда увидел Тэхена рядом с ярко украшенным разнообразными блюдами столом. Рядом на своем стульчике сидел Чонсу и радовался чему-то своему.              — Сюрприз, — сказал Тэхен, держа в руках коробочку с бантиком. Он подошел к Чонгуку. — С днем рождения, — улыбнулся.              Чонгук негромко рассмеялся — он успел забыть о своем же дне рождения, невероятно.              — Спасибо огромное, Тэ, — Чонгук принял подарок. Он развернул коробочку, в ней оказался вязаный коричневый шарфик. Глаза тут же наполнились блеском. — Ты сам связал? — с придыханием спросил он, не веря своим глазам.              Подарок своими руками от любимого человека для Чонгука казался особенно приятным, а то, что Тэхен постарался создать праздничную атмосферу для именинника было безумно трогательным.              — Да, — ответил Тэхен. — Знаю, в последнее время мы редко что-то делали вместе, я боялся, что не успею довязать, — признался Тэхен, заламывая руки от волнения. — Тебе нравится?              — Очень, — выдохнул Чон. — Я никогда не получал настолько драгоценных подарков.              — Почему же драгоценных? — Тэхен усмехнулся. Пара клубков пряжи не стоила огромных денег.              — Потому что этот шарф связал мне ты сам, — Чонгук заглянул в чужие глаза, а затем перевел все свое внимание на шарф.              Тэхен улыбнулся, а щеки зарделись от смущения. Он не нашел ответа, но пригласил к столу, который содержал вовсе не большое количество блюд, но Чонгук мог сказать одно: здесь только его любимая еда.              Чон достал вино, и они выпили по глотку, сказав один заурядный тост.              — Впервые за несколько лет отмечаю свой день рождения, — усмехнулся Чонгук, накладывая себе в тарелку еду.              — Правда? Не любишь отмечать?              Чон кивнул. Чонсу наблюдал со стороны, посасывая пустышку. Скоро и у малыша день рождения. Если они съедут, они пригласят Чонгука? Станет ли он для них чужим? Чон уже не раз задавался такими вопросами, однако, спросить никогда не решался. Пусть им и требовался простой разговор, но не хотелось поднимать больную тему. Все могло стать только хуже — этого и боялся Чонгук.              Чон сам не заметил, как вдруг почувствовал себя подавленным, тяжесть раздражающих и печальных мыслей упала на него весом в несколько тонн, прижимая к земле.              — Насчет нашего последнего разговора тем вечером, — начал Тэхен, словно читая мысли альфы. — Чонгук, я посчитал поцелуй ошибкой, необдуманным действием не просто так — мне очень страшно довериться и привязаться вновь, я уже пережил предательство совсем недавно, потому струсил, старался избегать тебя, хотел, чтобы все это никогда и не начиналось вовсе, но понял только одно — я не смог бы жить так, словно ничего не было.              Тэхен обнимал себя руками, смотрел на Чонсу и ужасно нервничал. Должно быть, он прокручивал этот диалог у себя в голове не раз, но совсем другое дело говорить все это вслух.              Чонгук по-доброму усмехнулся и сказал:              — Я бы никогда с тобой так не поступил, я понимаю твои чувства, прости, что повел себя так беспечно и эгоистично.              Весь груз от признаний упал с плеч Тэхена, он сказал:              — Кажется, словно мы с тобой знакомы не несколько месяцев, а половину жизни. Я не умею говорить о чувствах — это смущает. Так хорошо, что мы можем понять друг друга.              — Мы можем не разбрасываться словами, — ответил Чонгук, и Тэхен посмотрел на него с недоумением. — Мне тоже тяжело говорить о чувствах. Я могу проявить их иначе, в заботе, например.              Они смотрели в глаза напротив и видели свое отражение, они похожи, но будто дополняют друг друга, словно детальки единого пазла — раздели их, и картинка потеряет смысл.              — Не могло мне так повезти, — Тэхен прыснул и прикрыл глаза ладонями.              Чонгук встал из-за стола и направился к омеге. Встав рядом, он запустил руку в волосы Кима, нежно проводя по голове. Они были шоколадного оттенка, лишь на несколько тонов светлее черных прядей Чона, волосы Кима были немного вьющимися и очень мягкими.              — Прошу, Тэхен, дай мне шанс, — шепотом спросил Чон, и Тэхен поднялся, смотрел снизу вверх, но почему-то ощущал себя с альфой на равных. — Я никогда не разочарую тебя, никогда не обижу и не предам.              От искренних глаз Чонгука, взгляд омеги переместился на губы. Такие же манящие, какими они и были в тот вечер в их первый поцелуй. Такие розовые, аккуратной формы и невероятно нежные.              Не ответив, Тэхен обхватил ладонями лицо Чонгука и медленно приблизился. Их губы соприкоснулись и слились в поцелуе. Тэхен делал первые шаги, обнимал Чонгука, не давая отстраниться. Язык альфы безжалостно толкался, приоткрывая рот омеги шире. Тэхен задыхался от чужого напора. Чонгук водил ладонями по талии и спине, затем обхватил омегу за бедра, сажая на край столешницы. Тэхен льнул к Чонгуку всем телом, обхватив талию разведенными ногами. Они плавно двигались, подстраиваясь под единый темп, их руки блуждали по телу друг друга, а с губ срывались рваные вздохи.              — Я приму это за согласие, — смеется в губы напротив Чонгук, затем снова утягивая Тэхена в поцелуй. Он кусает губу Кима, становится более напористым, словно поймавший жертву хищник. Чонгук внутренне ликовал, ведь Тэхен, доверился ему и сам потянулся за поцелуем. Радость наполнила грудную клетку альфы, приятное чувство эйфории туманило разум.              Это продолжалось всего несколько мгновений, пока Тэхен не остановил Чонгука. Воздуха оказалось критически мало, они дышали часто и рвано. Омега сжал в кулачке чужую футболку, одновременно желая остановиться, но не отпуская совсем. Чонгук упирался руками о столешницу по обе стороны от бедер Тэхена и стоял невыносимо близко.              — Чонгук… — отдышавшись, начал омега.              — Нужно взять паузу? Я снова перешел черту? Я…              — Чонсу. Он здесь и наблюдает.              Они оба повернулись к ребенку, который действительно все это время смотрел на них со своим детским интересом. Правда глазками он уже моргал довольно сонно.              — Боже, — рассмеялся Чонгук, пряча улыбку в ладони. — Мы такие безответственные родители, — вдруг глаза альфы расширились и он понял, что только что ляпнул. — Т-то есть я хотел сказать…              Тэхен рассмеялся и чмокнул альфу в уголок губ.              — Нужно уложить Чонсу, — сказал омега, чем и занялся в ближайшие несколько минут, пока Чонгук томился в ожидании.              Тэхен тихонько вышел из своей комнаты, оставляя дверь открытой на всякий случай.              Чонгук протянул омеге руку, Тэхен накрыл ее ладонью.              — Но я не заставляю делать тебя то, чего ты не хочешь, поэтому было бы здорово, если бы ты прямо ответил…              — Ты портишь момент, Чонгук, — прервал бурную речь альфы Тэхен.              Он приблизился к Чону за очередным трепетным поцелуем. Чонгук держал Тэхена за талию так нежно, словно омега был из хрусталя — так осторожно, невесомо касаясь. Тэхен обнимал Чонгука за затылок и водил руками по волосам, а когда зарывался пальчиками особенно сильно и путался, он оттягивал смоляные волосы.              Атмосфера в зале с приглушенным светом и тихими звуками поцелуя была откровенной. Они стояли в полной тишине и могли слышать чужое учащенное сердцебиение. Стена, которая якобы находилась между ними исчезла бесследно, осталась только искренность. Мысли путались, но были похожи, никому не хотелось отпускать партнера — это все, что было в голове.              — Давай сделаем это, — Тэхен тяжело дышал и смотрел на Чонгука блестящими от влаги глазами.              Представить сложно, с каким трудом омега принял свои чувства и решил вновь довериться. Самый первый поцелуй он посчитал ошибкой, подливали масло в огонь признание Чонгука с просьбой не уезжать. Это напугало Тэхена, он подумал, что было бы правильнее пресечь все это на корню и стал неосознанно избегать альфу. Но попытки бороться с чувствами и доказать что-то сердцу не увенчались успехом.              Тэхен доверился, а Чонгук сделает так, чтобы Ким никогда не разочаровался в нем. Чонгук сделает их с Чонсу самыми счастливыми людьми на планете. Потому что не может без этого. Потому что любит их безмерно.              — Как пожелаешь, Тэ, — Чонгук улыбнулся, утягивая омегу в свою спальню. Там Чон медленно раздел его и уложил на кровать. Тело перед ним было хрупким, кожа белая, будто прозрачная, формы мягкие, Тэхен великолепен для Чонгука. Он даже неосознанно выпустил пораженный вздох.              Свою одежду Чон сам стянул, он был немного крупнее омеги, мышцы ярко выраженные, а кожа поджарая. Тэхен подавился воздухом, отводя взгляд от смущения. Он слишком милый, думал Чонгук, следя за реакцией Кима. Альфа наклонился к шее и тихонько коснулся губами нежной кожи, которая покрылась едва заметными мурашками. Тэхен шумно выдохнул, Чонгук продолжил покрывать тонкую шею поцелуями.              Внутренний альфа Чона ликовал: он добился своего любимого омеги и теперь он — причина чужих вздохов и метаний. Он желал их воссоединения до цветных вспышек перед глазами, до потери сознания.              Чонгук вел поцелуи ниже, пока не добрался до вздымающейся груди. Она была округлой и выпирающей, манящие розовые бусины сосков уже затвердели. Чонгуку пришла дикая мысль в голову, которую Тэхен понял без слов и тихонько кивнул, разрешая исполнить идею. Альфа обхватил сосок губами, осторожно стал посасывать его, следя за тем, чтобы омеге не стало больно. Тэхен прикрыл глаза и с его персиковых губ сорвался стон. Он метался на белоснежных простынях, выгибаясь, хватаясь руками за ткань или за затылок альфы. Чонгук самодовольно ухмылялся, видя такую реакцию омеги. Он оторвался, чтобы дальше оставлять поцелуи, пока не оказался между ног Кима, продолжая выцеловывать нежную кожу на бедрах.              Тэхен прикрыл лицо руками, он тяжело дышал, а когда Чонгук дотронулся его там, издал протяжный стон. Руки альфы касались самых сокровенных мест, доводя Тэхена до исступления.              Чонгук же смотрел, не отводя взгляда, ему нравилось, как смущался Тэхен, как старательно сдерживал стоны, прикрывал лицо, выгибался, одергивал себя, когда руки тянулись коснуться, отводил взгляд и хныкал. Чонгук вечность бы наблюдал такую картину.              — Не дразни меня, — вышло плаксиво, когда Чонгук вставил третий палец.              — Мне нужно подготовить моего омегу, мы ведь не хотим навредить тебе, — Чонгук приблизился, чтобы поцеловать Тэхена в уголок губ.              Альфа понял, что сильнее смутил и взбудоражил омегу, когда на его пальцах оказалось больше естественной смазки.              — Прошу, альфа, — тело Тэхена изнывало от желания, он все так же плаксиво звал Чонгука.              Чонгук услышал омегу, когда сам почти окончательно потерял рассудок, он лишь наполовину вошел в Тэхена, тем самым исполняя желание Кима. Тот задышал чаще, протягивая руки для объятий. Чонгук опустился к Тэхену, прижимаясь к нему всем телом. Он подождал минуту и продолжил двигаться дальше. Он не мог навредить омеге, он никогда не сделает ему больно, он готов быть терпеливее, он сохранит здравомыслие в любом случае.              Окно открыто, и в комнате гулял прохладный сквозняк, но в объятиях друг друга паре было жарко, тем не менее не было ни малейшего желания отстраниться.              Чонгук переходил на более быстрый темп, ноготки омеги впивались в мышцы спины. Простыни взмокли от пота, уже на пороге кульминации, альфа вдруг под испуганный вскрик перевернул Тэхена на живот и вновь вошел. Чонгук провел носом по шее, выбирая чувствительное место. Омега зашелся в предвкушении. Ниже остался кривой шрам от когда-то впившихся чужих зубов, Чонгук помешкал, раздумывая.              — Пожалуйста, альфа, — простонал Тэхен.              — Скажи прямо, — требовательно начал Чонгук, — чего ты хочешь? Я сделаю все.              — Прошу тебя, сделай меня своим, я хочу этого, — омега вцепился в подушку, прикрывая глаза.              Сомнения тут же развеялись, Чонгук примкнул ближе к шее и впился в нее зубами, оставляя метку. Свою метку. На шее теперь уже своего омеги. Внутренний волк ликовал от счастья, доверие Тэхена для Чонгука значило слишком многое.              Чонгук отстранился, разглядывая свою работу. Тело Тэхена мелко дрожало, альфа заглянул в лицо омеги, который счастливо улыбался и ронял слезы.              — Тэхен? — взволнованно позвал Чонгук.              — Спасибо, мне так хорошо, — мягко сказал Тэхен. — Я так счастлив, Чонгук.              Альфа улыбнулся, но не ответил, вместо этого снова продолжил двигаться, набирая темп. Тихие стоны срывались с губ Тэхена, когда наконец наслаждение настигло его в полной мере, разум окончательно затуманился, новые слезы сорвались вместе со стонами, тело обдало жаром.              — Я кончу в тебя, Тэхен, — хриплым глубоким голосом проговорил альфа.              Тэхен поймал себя на мысли, что Чонгук в постели был одновременно мягким и грубым, вторая черта заводила омегу, пожалуй, немного больше.              Через пару секунд пришел и Чонгук, он изнеможденно упал рядом с Тэхеном, сгребая его в объятия.              Они дышали тяжело, сердце стучало, как заведенное, но было так хорошо вместе.              — Мы отдохнем и сходим помыться, — озвучил свои мысли Чонгук и чмокнул омегу в макушку. Тэхен согласно кивнул.              Через несколько минут они с великим трудом поднялись и отправились в душ, после которого прошли в комнату Тэхена, где и уснули.              После этого дня их повседневная жизнь превратилась в семейную. Однако мало, что успело измениться кардинально, Чонгук так же ходил на работу, с которой его встречал любимый омега, они вместе заботились о Чонсу, а совместно проведенные вечера были особенно теплыми и уютными. Не могло так сильно повезти Чонгуку, не могло и Тэхену. Чон относился к своей жизни сейчас, как к самому сладкому сну, а если это так, Чонгук предпочел бы никогда не просыпаться вовсе.              Тэхен никогда бы не подумал, что пережив один разрыв, его так быстро настигнет настоящая любовь. Он никогда бы не подумал, что Чонгук станет роднее, чем кто-либо на этой планете.              Чонгук и не догадывался, что чужие люди станут для него такими родными и что, приютив отца-одиночку с ребенком на руках, он не захочет отпускать их больше никогда.              

***

             — Я так рада, что смогла соединить два одиноких сердца! — восклицала Суен, убирая платком с лица невидимые слезы. — Вы, ребята, такая красивая пара. Да, дорогой?              Она обратилась к мужчине, который сидел во главе стола и разливал шампанское по бокалам. Он радостно кивнул.              Суен была в браке уже более десяти лет, они с мужем любят друг друга и их четверых мальчиков. Когда Тэхена бросил альфа с ребенком, она просто никак не могла спокойно закрыть на ситуацию глаза и не попытаться помочь, к счастью, в друзьях у нее был один одинокий альфа. Она, конечно, ни на что не рассчитывала, но было все равно приятно, что Тэхен с Чонгуком пошли по наилучшему сценарию.              В доме царила рождественская атмосфера, за окном завывала вьюга, близился сказочный час исполнения желаний. Мальчики, устав сидеть за столом, играли или сюсюкались с Чонсу, который сидел на коленях Тэхена и озирался вокруг с любопытством.              Когда пришло время дарить подарки, Тэхен отдал Чонгуку вязаный белый свитер, альфа подарил Чонсу мягкую игрушку и помедлил с подарком для Тэхена.              Пока вторая семья что-то обсуждала и дарила друг другу подарки, Чонгук протянул Тэхену маленькую красную коробочку, которую омега принял с дрожащими руками. Чонгук одел кольцо на безымянный палец Кима и нежно поцеловал его.              — Приму, как согласие, — прошептал Чонгук, и Тэхен прильнул к нему за поцелуем.              Чонсу протянул мягкую игрушку Чонгуку, которую альфа взял у малыша.              С Чонсу Чонгук обращался всегда с особенным трепетом, малышу безмерно нравилось общество Чонгука, он смотрел на него своими большими черными глазками, а ручками хватался всего того, до чего мог дотянуться. Чонгук всегда помогал Тэхену, когда требовалась его помощь.              — Вы не думали завести второго? — спросила наблюдающая за молодой парой Суен.              — Второго? — Чонгук посмотрел на Тэхена, увидел в глазах смущение и загорающуюся мысль. Чонсу забрал обратно своего мишку, начиная капризничать от скуки.              — Мы подумаем, — ответил омега, коротко глянув на Суен прежде, чем вновь перевести глаза на альфу. — Я бы хотел подарить тебе малыша, — прошептал Тэхен.              Чонгуку показалось, что он ослышался, но завести своего ребенка было сравнимо с мечтой.              — Никакими словами не описать, как сильно я люблю тебя, — с придыханием заявил Чонгук.              — Я и без слов все прекрасно вижу, — также шепотом.              Суен наблюдала за ними и умилялась, она готова была поклясться, что никогда не видела настолько искренней любви. Все-таки гордость за саму себя и за новую пару будет преследовать ее целую вечность. Жизнь ведь всегда приносит проблемы и переживания, но для этой семьи трудности будут казаться мелочью, ведь они есть друг у друга и этого достаточно.