Нерушимый

Холодная пустошь, раскалённый песок и проклятая пыль, обжигающее нежную кожу солнце, сдирающее последние остатки облезшей кожи. Ветер беззаботно трепал светлые волосы, ноги беззаботно подкашивались от усталости, руки беззаботно тянулись за новой сигаретой каждые 5 минут. Пачка кончалась. Санджи упорно шёл вперёд, стараясь не смотреть на небо, прикрывая глаза от слепящей звёзды, устало вздыхая и откашливаясь от попадающего в рот песка. Он не знал дорогу, лишь сотни тысяч раз видел ее во снах, лишь сотни тысяч раз валился на мягкий песок, утопая в собственной слабости, сотни раз, рыдая бил по проклятой земле, ненавидя ее каждое мгновение. Скоро должна была быть развилка, хотя есть ли понятие развилка в пустыне, развилка обозначала оазис, являющийся пристанищем для раздумий над выбором. Санджи предпочёл бы задохнуться в барханах песка, чем его делать. Но Санджи никогда бы не пожелал такой же участи им. Впереди завиднелись зелёные листья и голубая вода, Санджи надеялся что это не мираж, Санджи надеялся что этого не существует в принципе, что это все в его голове в его проклятой твёрдой черепушке, такой глупой и бестолковой, совершенно бесполезной, совершенно никчемной, совершенно одинокой и несчастной. Совершенно брошенной и вечно тоскующей. Санджи не знает как ему поступить, он совершенно не знает, он не знает ничего в этом мире, он лишь маленький никчёмный человек, представший перед великим судом и единственный возможный исход его — смерть. Оазис был уже совсем близко, ещё пара шагов и Санджи бессильно упал на песок, радуясь долгожданной тени растущих здесь деревьев. Он медленно подполз к небольшому клочку воды, набрал ее в руки, но она проливалась сквозь дрожащие пальцы. Он не выдержал, окунул в воду голову, пил прямо из оазиса, как дикое животное, дикое животное наконец нашедшее то, что поможет ему выжить. Но Санджи не поможет уже ничего. Санджи помогут лишь пристальный взгляд зелёных глаз и нежные касания возле линии поясницы, Санджи поможет лишь грубый смех и смертельная сила, плещущаяся в твёрдых как сталь руках. Чтобы выбрать одно приходится жертвовать другим. Санджи ничем жертвовать не хотел, не мог, это противоречило всему естеству маленького человека, противоречило его нежной и хрупкой душе, хрупкой словно хрустальная ваза, нечаянно задетая и отчаянно разбившаяся на полу. Образы в голове метались из стороны в сторону, они приходили в реальности, зазывая к себе протягивая руки, и Санджи протягивал руки в ответ, но ничего не касался, дальше была лишь пустота, безжиненный воздух, ещё сильнее топча маленькую душу, превращая ее в хрустальную пыль. Ему нужно было выбрать. Человек, который может душу эту собрать воедино одним взмахом своих рук. Или люди, что нежно склеют эту душу по кусочкам, собирая каждую пылинку. Он предпочёл бы остаться разрушенным. Но если он разрушит себя, он разрушит и их. Он не знал что выбрать, он метался от пропасти до пропасти, но если умрет он, душа его умрет вместе с ним, умрут они, исход тот же, но уже для них двоих. Конец сказки. Глаза медленно закрывались, небо расплывалось перед глазами, мелькнуло что то зелёное, сливаясь с листвой, всколыхнуло воздух, протянуло руки, нежно огладило впавшие щеки, поцеловало в лоб, прижалось головой к груди, громко и отчаянно закричало. Сказка не кончилась, выбор можно было не делать. Санджи уже ничего не слышал, проваливаясь в небытие, рассыпаясь, развеваясь по ветру хрустальной пылью.