Новички подскажут

— Бросаешь спорт? Что это вдруг? — Слова разрезали пронзительную тишину. Пронеслись и эхом раздались по пустой раздевалке. В глазах напротив непонимание. В этой тишине слышен только тяжёлый вздох. И молчание. — Почему, Жень? — Тихий шёпот раздался спустя несколько секунд. Закрытые глаза открываются и смотрят на её лицо. Цепляются за такие же карие, словно тёмный шоколад. Ты в них увязаешь и не можешь выбраться. Никогда. Она знает это по себе. Уже много лет не может. Не хочет. Взгляд скользит по носу и скулам, быстро поднимается вверх — глаза неотрывно смотрят на неё. Пытаются что-то увидеть и понять. Взгляд снова опускается, но теперь уже на губы, нежные и мягкие. Такие только у неё. У Алины. Глаза мечутся между губами и шоколадным омутами. Не могут остановится на чём-то одном — всё прекрасно. Дыхание начинает сбиваться. Алина преодолевает расстояние между ними и становится на колени перед Женей. Берёт её ладони в свои. Сжимает и нежно поглаживает большим пальцем. Дарит тепло. Смотрит в глаза напротив. Молчит и даёт сказать, не подталкивает и не давит. Только молчивое присутствие рядом. Женя сжимает в ответ. Дышит медленно и размеренно. Успокаивает разбушевавшийся пульс. Сглатывает и тихо, почти на грани, шепчет: — Помню… — запинка и нервное сжатие тёплых ладоней в своих, перебор чужих пальцев, хриплый голос. — Однажды спросила у Этери Георгиевны, в какой момент заканчивать. Знаешь, что она сказала? Молчание длилось всего мгновения, что казалось вечностью. Женины глаза блеснули, покрывшись тонкой плёнкой. Тихий вздох и попытка продолжить. Руками Алина чувствует небольшую дрожь. — Новички подскажут, — глаза в глаза. Дыхание снова сбивается. Прикусывает нижнюю губу. Запрокидывает голову в попытках не заплакать. Чувствует, что Алина поднимается и садится рядом. Одна рука отстаётся сжимать женину, а вторая медленно скользит по плечу до тех пор, пока не охватывает другое и не притягивает её ближе. — И знаешь, это даже не обида на них. Нет. Ни в коем случае. Просто… — тихий смешок срывается из губ, — просто смотрю на них. Таких маленьких, но таких больших. Смотрю, как они катаются. С чувством и желанием победы. Думаю, что ведь и у меня было также. Хотела победить. А в итоге расшатаные нервы и здоровье. — Пауза, голова Жени опускается на чужое плечо. — Впереди олимпиада, и мне не хочется, чтобы история повторилась. Чтобы они отдали всё, а получили во много раз меньше, чем заслужили. Мне больно смотреть на них, таких уставших и с пустотой в глазах после проигрыша. Больно. — Голос срывается окончательно и слышны только тихие всхлипы. Алина поворачивает Женю полностью к себе. Пальцами зарывается в волосы и медленно поглаживает голову. Другой рукой обвивает её талию, прижимая её к себе. Женя обнимает в ответ, зарывается в плечо и пытается восстановить дыхание. Получается так себе. На грани слуха неразборчиво слышит тихий шёпот Алины, что сопровождается мягкими поцелуями в голову. Спустя время слезы стихают и дыхание восстанавливается. Женя поднимает голову и вновь тонет в глазах напротив, что тоже успели покраснеть. Поднимает руку и пальцами касается чужой щеки. Медленно прочерчивая путь до губ и назад. Губы Али приоткрываются, и с них слетает мягкий вздох. Потом эти же губы накрывают её собственные. И так всегда. Всегда бабочки в животе устраивают чёрти что. Мягкий поцелуй разбавляется еле ощутимыми покусываниями. Мгновение спустя Алина отстраняется, напоследок мягко целуя. Поглаживает щеку и сжимает женину ладонь. — Хорошо мы соревновались. Буду скучать по этому, Жень… — И я…

***

Поздним вечером в постели лежат две девушки. Одна постарше полулежит на младшей, уткнувшись носом в шею. Та же только сильнее прижимает её к себе, обвивая её тело и ощущая мягкое и тёплое дыхание. Завтра им рано вставать, но они всё не могут заснуть. Разговаривают. Вспоминают, какими они были несколько лет назад, ещё до олимпиады. До того, как их пути разошлись и сошлись снова одним днём спустя год. В памяти младшей всплывает 2016 год, те съёмки на катке, те эмоции: — А помнишь…