а мне бы просто держать твои руки

— Чхве Бомгю, повтори, что я только что говорила. Строгий голос учительницы заставляет парня вздрогнуть, от чего до этого аккуратная карандашная линия обрывается и оставляет жирный резкий след. Гю тихо вздыхает и виновато поджимает губы, откладывая инструмент в сторону и медленно поднимая голову. Темные пряди неаккуратно падают на глаза, закрывая обзор и немного щекоча, из-за чего парень встряхивает головой, убирая волосы с лица. Светло-ореховая толстовка была настолько огромная, что если бы Бомгю не закатывал рукава, она бы давным-давно испачкалась в грифеле. — Прошу прощения, я не услышал. — он поджимает ноги под себя, скрещивая их под стулом и нервно теребит пальцами повидавший жизнь кусочек ластика, на котором, кажется, уже и живого места не осталось. — Сколько раз повторять, чтобы ты не отвлекался на уроках?! Опять каракулями своими занимаешься! — женщина, в уже довольно приличном возрасте, грозно стукнула указкой по своему рабочему столу, от чего половина класса, что противно хихикали над чужой ошибкой, тут же притихли. — Еще раз увижу, твой альбом окажется у меня на столе до конца дня, ты меня понял? Гю осторожно кивнул, сильнее сжимаясь на своем месте и осторожно отодвигая скетчбук в сторону, притягивая к себе пустую тетрадь. Профиль, нарисованный на листе обрывался на линии челюсти, что резкой полосой уходил в сторону из-за испуга Бомгю. Карандашом были отмечены лишь основные черты лица, и совсем немного была передана текстура волос. Недостаточно детально для близкого рассмотрения, но довольно подробная для того, чтобы понять, как кропотливо темноволосый старался над этой работой. Большие пухлые губы, слегка вздернутый, но прямой нос и задумчивые глаза. Чхве украдкой поглядывал на свой рисунок и кусал губу, то и дело норовя забрать обратно к себе свое сокровище и наконец закончить его. — Хэй, пс, — громкий шепот выбил парня из мыслей, а тело, придвинувшееся ближе заставило его подскочить на месте. — Что ты там так старательно вырисовывал, а? Покажи! Розовые волосы, достаточно длинные, чтобы быть собранными в небольшой хвостик, но недостаточно, чтобы их часть не выбивалась из резинки. Губы, накрашенные ярко розовым тинтом и слоем блеска, растянувшиеся в заинтересованной улыбке, а хитрые, подведенные черным карандашом глаза с голубыми линзами устремились на парня. Белая рубашка была неаккуратно заправлена в свободные прямые брюки, сверху накинут темно синий пиджак в полоску, а на шее висел кое-как завязанный галстук, который парень уже успел растянуть. Он выдвинул свой стул на проход, пока преподавательница что-то выписывала на доске, и облокотился на чужую парту, до ужаса сократив расстояние между ними двумя. Бомгю молниеносно захлопывает скетчбук, и вполоборота поворачивается к однокласснику, растерянно поправляя съехавшие вниз очки. — Чхве Ёнджун! Имей совесть! Нельзя так просто нарушать личное пространство человека! И заглядывать в чужие вещи тоже! — затараторил шепотом младший, возмущенно пыхтя и покрываясь слабым румянцем. — Хмм? Да ладно тебе, Бом-и, так реагируешь, будто скрываешь что-то, — Ён довольно ухмыльнулся, видя как брови парня ползут вверх. — Раз нет, так почему не покажешь, мм? А знаешь что, Бомгю, тебе бы очень пошли голубые линзы! Как у меня, сечешь? У тебя такое милое личико с этими очками, ты знал? — Ещё чего, размечтался, — темноволосый фыркает, наигранно закатывая глаза и намеренно игнорируя последние слова старшего. — Слишком много чести для тебя одного, Джун. А теперь отодвинься, иначе меня вместе с тобой отчитают, противный. — Гю толкает ногой чужой стул, отодвигая его от себя обратно на свое место. Ёнджун тихо ойкает и хватается за парту. Младший Чхве трепетно выдыхает, утыкаясь носом в пустой тетрадный лист и закрывает лицо копной черных, с белыми прядями, волос. Щеки розовеют, а сам он жмурится, закусывая нижнюю губу. Сердце бешено колотится в груди, что Бомгю кажется, будто его ушные перепонки решили устроить дискотеку посреди белого дня, раз отбивают сердечный ритм раз за разом. Или все же этот моторчик в груди завелся так, что его слышат все в классе. Ёнджун часто вот так врывался в пузырь личного пространства младшего, каждый раз пугая его до чертиков. Бомгю думал, что это лишь черта его характера, вот так совать нос в чужие дела, а не розоволосому на самом деле интересно. Он ведь общительный, да еще и довольно популярен в классе, что нельзя сказать о Бомгю. Разве ему может быть интересен этот горе-художник, который еще и огрызается на каждую попытку сблизиться. Не то, чтобы младший Чхве был против, как раз таки наоборот. Просто смущение и вырывающееся наружу сердце затрудняли общение, от чего Гю неосознанно отталкивал старшего. Остаток урока проходит в спокойствии, хотя для кого как. Как только Гю слышит первые секунды звонка, он тут же вскакивает и закидывает вещи в рюкзак, хватая скетчбук, и пулей вылетая из класса. Ёнджун взглядом следит за тем, лишь тихо хмыкая и поднимая свой шоппер. Следующий день в классе начинается как и всегда, за исключением одного. Ёнджун, вечно опаздывающий на начало урока приходит удивительно рано, однако не обнаруживает Бомгю на своем месте, который наоборот, всегда приходит заранее. — Где-то надо записать это, хах, — розоволосый шлепается на свой стул, закидывая сумку на стол и снова бросает взгляд на чужое место. На самом деле эти двое никогда особо не общались, хоть и учились вместе вот уже много лет. Старший Чхве просто знал, что Гю довольно приятный и милый парень, а еще увлекается рисованием, и, на этом стоит закончить. Ну да, ведь единственное, что делал темноволосый все уроки это рисовал. И никогда не показывал своих художеств, как бы Ён не упрашивал. Это если его ещё не пошлют куда подальше. Возможно, Джун готов признать, что это были попытки «в его стиле» выйти на контакт с младшим, и может попробовать познакомиться с ним поближе, однако, второй кажется не особо желал этого. Он всегда скрывал все, над чем работает весь учебный день, еще и поглядывал во время урока на старшего. А может Гю его боится? Не зря же вчера так отреагировал. Ёнджун бы соврал, если бы сказал, что это не огорчает его, хотя он и не готов был признавать, что этот недовольный парень вызывает в нем теплые чувства каждый раз, как опаздывая на урок он замечает темную макушку на месте. Или же каждый раз, как он заставит того вздрогнуть и возмущенно повернуться на него, смутиться и пригрозить старшему. От мыслей Ёнджуна отвлекает внезапно замолчавший учитель, от чего тот поднял голову и проследил за тем, куда устремлен взгляд преподавателя. Бомгю стоял в дверях, торопливо кланяясь и часто-часто извиняясь за свое опоздание. Он был одет в темно-коричневые прямые штаны и черный свитер с надписью, под которым одета полосатая белая рубашка. Привлекательно. Необычно для человека, что все время ходил в одних толстовках, да свободных штанах. Но челюсть у старшего Чхве отвисла не поэтому. Часть длинных волос Гю была собрана в небольшой низкий хвост, а челка аккуратной укладкой спадала по сторонам, наконец показывая миру настоящую красоту. Длинные пряди спадали на плечи, а белые локоны неаккуратно торчали в разные стороны, добавляя в образ изюминки. Бомгю быстрым шагом направился к своему месту, бросив короткий взгляд на старшего, что стало финальным ударом в сердце для парня. Голубые линзы, черт возьми. Голубые линзы. Неужели Бомгю послушал его слова вчерашние? Черт возьми, Ёнджун. — Может уже прекратишь пялиться, и наконец повернешься к доске? — недовольный шепот отрывает розоволосого от любования и он фокусирует взгляд, вытаращившись на хмурое лицо младшего. — Черт, Бом-и, я не узнал тебя, — Ён поворачивает тело в сторону учителя, однако продолжает держать взгляд на парне. — Боже, я готов тебя прямо сейчас поцеловать, — слова соскальзывают с губ розоволосого так же быстро, как тот шлепает себя по губам и громко ойкает. Учительница шикает, пока щеки старшего ровняются по цвету с волосами, а взгляд растерянно мечется от младшего к окну. Бомгю замирает, кажется сердце только что совершило перманентную остановку на станции «Что ты только что сморозил, Чхве Ёнджун?». Лицо до самых кончиков ушей покрывается румянцем. Он до белых костяшек сжимает в руке бедный карандаш, вытаращившись на пустой белый лист. — Не бросайся… Словами… — тихо говорит тот и утыкается в скетчбук, дрожащей рукой принимаясь старательно вычерчивать основы для рисунка. — Бомгю, я не… — Просто сиди… И слушай учителя, просто молчи. Ёнджун шумно сглатывает, слыша горькие нотки в словах младшего и отворачивает голову к окну, тихо вздыхая. Надо будет извиниться после урока. Одна линия, вторая, третья. Изящные полосы покрывают некогда белый лист и вырисовывают на нем знакомые очертания. Те же пухлые губы, хитрые глаза и все те же сожженые осветлителем волосы, собранные в маленький хвостик. Гю глубоко дышит, стараясь успокоиться, однако одна и та же фраза из раза в раз, как на репите, повторяется у него в голове. Он хмурится и начинает рисовать агрессивнее, пытаясь отвлечься от мыслей, то и дело лезущих в его сознание. Звонок оповещает о конце урока, и младший в привычной манере срывается, и быстрым шагом выходит из класса. Однако на этот раз уйти ему не удается, ибо чужая рука хватает того за запястье, останавливая у стены на выходе из класса. — Отпусти, — коротко бросает Гю и дергает руку. — У нас следующий урок в другом крыле. — Подождет твой урок, — тараторит розоволосый и трет переносицу. — Я хотел… Ммм… Извиниться? Наверное… Я не хотел как-то… знаешь, оскорбить тебя… или типа того… — он пытается подобрать слова, активно жестикулируя и случайно задевая скетчбук, что Гю держал в руке. Тот падает, по иронии судьбы раскрываясь на середине. Ёнджун охает и наклоняется, чтобы его поднять, но не успевает Бомгю его остановить, как тот хватает альбом, замирая на месте. Страницы были украшены лицом старшего Чхве с разных ракурсов и с различными эмоциями. Вот тут он смеется с чьей-то глупой шутки про двух геев в бассейне, а тут, кажется, его отчитала учительница, здесь он был в плохом настроении. Каждая линия была аккуратно выведена, что показывало как младший старался над каждым маленьким рисунком. Сердце розоволосого пропустило удар, и он поднял ошарашенный взгляд на парня. — Я… Могу объяснить, — Бомгю задрожал, пока щеки багровели, а холодный пот окутывал все тело с ног до головы. Взгляд старшего заставлял слезы скапливаться в уголках глаз, а сердце быть готовым ухнуть в самый низ. Он не был готов раскрывать свои чувства тут. Не сейчас. Не сегодня, и не в ближайшее время. Не в такой обстановке. Время будто замерло для этих двоих. Темноволосый попытался забрать свой скетчбук, но старший лишь прижал его открытыми страницами к себе. — Ёнджун, я правда не… — Бомгю, я тебе нравлюсь? — старший Чхве атакует в лоб, без промедления и колебания. Он краснеет, только произнеся эти несколько слов, боясь услышать отрицательный ответ, ведь эти рисунки могли не значить абсолютно ничего. Может Бомгю просто тренируется для будущего поступления в художественный вуз? А может он просто решил взять розоволосого за референс, а этот все это время ходит и надумывает себе всякое? — Отвечай честно, прошу. Такой серьезный Ёнджун пугает. Привычная расслабленная манера речи и постоянная ухмылка испарились, заменившись на исследующий, растерянный взгляд, который то и дело с ног до головы бегал по младшему. Темноволосый сглатывает, однако это не помогает избавиться от столь давящего огромного кома в горле, и рвущихся наружу слез, даже не от накатывающего страха быть осужденным из-за своих чувств. Больше всего этого Бомгю боялся быть отвергнутым, боялся быть опозоренным человеком, что стал для него музой, и который помогал ему двигаться дальше только лишь своим существованием. Каждое опоздание старшего сопровождалось вздохом облегчения, когда его тушка все-таки громко падала на рядом стоящий стул. А каждая секунда внимания заставляла сердце Гю оживать, после чего он был готов хоть стены разрисовать старшим. Не зря говорят, что если вы понравились художнику, ждите, что он будет рисовать вас, пока его чувства живы. — Я-я… Ты… Да… Но, Ёнджун, это не значит, что… — он заикается, смаргивая слезы с раскрасневшихся глаз и поднимает опасливый взгляд на старшего, что кажется напрочь забыл что такое дышать. — Ты не обязан… Придавать какое-то значение… м-моим чувствам… — Я могу тебя поцеловать? — Ёнджун не дает тому договорить, делая шаг вперед к парню, заставляя того замолкнуть и лишь удивленно хлопать глазами. — Чт… Розоволосый не дожидается ответа, как наклоняется, и ловит чужие губы своими. Он кладет ладонь на чужую, горячую от смущения щеку, и чуть отстраняется, наблюдая за реакцией младшего. Бомгю хлопает глазами пару секунд, пока мозг дает себе время на осознание произошедшего. Он касается своей губы кончиками пальцев, чувствуя остатки блеска для губ старшего. Клубничный, думает тот, и наконец ощущает тепло чужой ладони, от чего сердце будто вот-вот и распадется на атомы, а сам Гю растворится на миллионы крошечных кусочков. Он бегает глазами по чужому лицу и неосознанно тянется к старшему, что тот воспринимает как согласие и вновь атакует младшего. Ён размазывает блеск по чужим губам то и дело сминая и покусывая их, пока Бомгю хватается за чужой пиджак, упираясь спиной в стену, боясь что то и дело ноги подведут его. Они отстраняются, тяжело дыша, раскрасневшиеся от смущения и ситуации. — Слушай, Бомгю… — начал уже было старший Чхве. — Это что еще такое?! Вы что тут устроили, а?! — как гром среди ясного неба слышится голос преподавательницы, что, кажется направляется прямиком в их сторону. — Вы оба — к директору, живо! Совсем ненормальные, вы только гляньте! — она подскакивает к ним, хватая каждого под локоть и уволакивая в сторону директорского кабинета. — Понимаете… Полы старые… весь паркет уже повылазил… Ну и я споткнулся случайно, а он… — Ёнджун сидит, развалившись на стуле и старательно вешает лапшу на уши учительнице и директору, то и дело поглядывая на младшего. — Да, знаете, — Бомгю охает и наигранно хватается за лоб. — Он и правда споткнулся, и упал прямо на меня, видите какая шишка теперь на лбу будет? Это я его поймал еще, а что было бы, если бы он упал? Вам ведь уже не первый год говорят ремонт сделать, — он растроенно вздыхает и переводит взгляд с директора, на учительницу. — Верно, я бы упал и руку сломал, а может еще что хуже! Сотрясение! Хах? Так что, мы считаем, что Вы сейчас на нас наговариваете! — Ёнджун возмущенно скачет на стуле и указывает на свои конечности. Дверь за ними громко хлопает, пока ребята приходят к осознанию случившегося. — Ты совсем из ума вышел?! — Бомгю яростно шикает на того, обнимая наконец свой скетчбук. — Это я-то?! Ты вообще-то на поцелуй ответил! — розоволосый возмущенно дует губы и не сильно толкает младшего в плечо. — Кто в здравом уме полезет целоваться в школе, идиот?! И в свое оправдание, я был в растерянности, и я вообще-то буквально тебе признался, придурок! Как ты можешь так спокойно говорить об этом?! — темноволосый топает ногой и рассерженно тыкает того в грудь, с каждым словом все сильнее и сильнее. — Ауч! Хватит! Дырку сделаешь… — он перехватывает чужую руку и опускает ее, тихо хмыкая. — Вообще-то… Я планировал обсудить это с тобой за обедом, но если ты так хочешь, давай сделаем это прямо перед кабинетом директора, тебе ведь мало было, да? То-то я вижу ты так профессионально оправдывался, хах? Что, не впервой такое? — он щурится, наклоняясь к тому и хитро улыбаясь. — Заткнись! Иначе сейчас своим же лицом по макушке получишь! — он замахивается скетчбуком и шикает, освобождаясь от чужой руки и перехватывая ее. — У тебя что, язык без костей? Все! Идем! — Да, без костей, хочешь проверить? Глухой удар сопровождается тихим «ой» и ворчливыми ругательствами, удаляющимися в сторону столовой.