Любовь родилась в августе

Они вместе восемь лет. Восемь счастливых, долгих лет. Не сказать, что за это время они ни разу не ссорились и жили мирно. Они ругались — да порой так, что жизнь казалось больше не мила. В этом нет ничего удивительного — нельзя построить крепкие отношения так просто, без сучка и задоринки. Это был трудный путь, но они прошли его в месте и не пожалели. Их любви восемь лет, но кажется, что она всегда жила в их душах и продолжит, после того как тела в земле истлеют. У такой любви нет формы, нет состояния. Она невесома и невидима, но имеет силу, способную разрушать вселенные. Едва ли найдется в этом мире что-то сильнее. Если это чувство искреннее, то оно пройдет через все преграды. Они в это верят больше, чем кто-либо. Они любят вопреки всему — мнению общественности, семьи и друзей. Те, кто по-настоящему ценит их, остались рядом. Остальное совершенно неважно. Сегодня их маленькая годовщина. Восемь лет — такой пустяк по сравнению со всей жизнью, но эта дата особенная для них. Они встретились в августе, в теплый и солнечный день, на пляже. В тот день Чонгук пришел с друзьями поиграть в пляжный волейбол. Их команда продула с разгромным счетом, но Чонгук не расстроился. Он выиграл нечто большее. История, на самом деле, забавная и немного банальная. Они часто рассказывают её новым друзьям и пересказывают тем, кто слышал её уже сотни раз, но готовы услышать еще столько же — наблюдать за эмоциями и взглядами тех, кто буквально олицетворяет собою понятие любви, каждый раз потрясающе. Так вот. История.

***

Как только мяч взлетел в воздух, Чонгук понял — это аут. Он был хорош в волейболе, но активные занятия в тренажерном зале давали о себе знать — иногда контролировать силу не получалось. Как вот сейчас. Удар по мячу получился слишком сильным, отчего тот стремительно полетел вперед, с легкостью преодолевая не только сетку, но и границы их импровизированного поля. Затем послышался глухой удар и звонкий высокий крик. Мяч со всей силы, которая была вложена в него, впечатался в затылок одного симпатичного юноши, стоящего неподалеку от игроков. Тот не удержался на ногах и совершенно комично упал вперед, лицом в песок. Люди поблизости тут же бросились помогать ему, не забывая кидать укоризненные взгляды в сторону волейболистов. Чонгук застыл мраморной статуей. Он понимал, что, как минимум, нужно подойти и извиниться. Что ж, непростая задача для человека, который заикается при малейшем волнении, а здесь по его вине человек, кажется, получил сотрясение. Когда же парня подняли и он повернулся лицом к Чону, пытаясь отыскать виновника происшествия, Чонгук осознал одну простую вещь. Он никогда в жизни не видел, и, уверен, не увидит больше никогда настолько красивого человека. Усложняло ли это ситуацию? Определенно. Будет чудом, если он выдавит из себя хотя бы звук. Тем не менее, Чонгук вдохнул поглубже и сделал шаг вперед, смотря прямо в глаза пострадавшего парня. Зрительный контакт был установлен довольно быстро — виноватое лицо Чона было видно издалека. Когда Чон дошел до цели, парень уже стоял на ногах и держался за голову, опираясь на плечо своего друга. Этот друг смотрел на Чонгука неприязненно, отчего тот еще больше зажался, не смея оторвать взгляда от чужих крепких бедер в джинсовых шортах. — И-и-извини меня, я-я не р-рассчитал силу, к-когда подавал м-мяч, — едва слышно пробормотал Чонгук, заикаясь через каждое слово и всё так же не поднимая глаз. — Да ты… — послышался возмущенный голос сбоку. Очевидно, друг этого парня был настроен враждебно. Чонгук его понимал. — Джин, перестань, — тихий и мягкий голос раздался как гром среди ясного неба, — я уверен, что он не специально. Так получилось. Дашь нам поговорить наедине, пожалуйста? — Но тебе надо в больницу, Чи. А если сотрясение? — Джин-и, пять минут и мы поедем, куда скажешь. Пожалуйста. Чонгук отчетливо услышал шумный выдох — в нём была изрядная доля раздражение. Тем не менее, названный Джином пробормотал обреченное «Ладно» и отошел ближе к воде, но Чон чувствовал его прожигающий взгляд даже на расстоянии десяти метров. — Эй, ты в порядке? — все тот же мягкий голос бальзамом разливался по сердцу. Он звучал так волнительно и обеспокоенно, как будто из них двоих пострадал именно Чонгук. — К-кажется, это я д-должен спросить, — парень наконец-то поднял взгляд выше и задохнулся. Юноша вблизи оказался еще прекраснее. Черты его лица соответствовали голосу — такие же мягкие и нежные. Красный цвет волос смотрелся дерзко, но не выбивался из общей картины. Аккуратные брови были слегка изломлены, придавая лицу болезненное выражение, — и это единственное, помимо дрожащих рук и немного грязной одежды, что выдавало неприятные ощущения, которые парень испытывал. Его пухлые губы тянули легкую улыбку, а во взгляде карих глаз совершенно отсутствовали негативные эмоции. — У меня немного кружится голова и песок на зубах скрипит, но я вполне живой, — небольшая улыбка не покидала его лица всё то время, что он говорил, — а ты выглядишь бледным и готовым потерять сознание через секунду. Как тебя зовут, юный волейболист? — Ч-Чонгук. Меня зовут Ч-Чонгук, — господи, чертово заикание, — а тебя? Я могу от-отвезти тебя в медпункт. Мне п-правда безумно жаль, прости меня, п-пожалуйста. Это… — Хэй, остановись, — тихий смешок сорвался с губ милого парня, — меня зовут Чимин, и я точно не держу на тебя зла. Очевидно, что ты не целился мячом мне в голову. Это глупая случайность, нам обоим нужно быть более внимательными, верно? Чонгук на это лишь кивнул с робкой улыбкой на губах. Он ожидал, как минимум — недовольства, как максимум — громкой и раздражающей истерики, но Чимин повел себя весьма благоразумно. В глазах Чонгука это добавило ему плюс пять очков к тем десяти, что он дал за миловидность парня. Однако это не отменяло факта, что в этой истории абсолютным кретином был только сам Чонгук и его бесчисленные минуты в тренажерке. Но прежде, чем Чон окончательно зарылся в пучину самобичевания, Чимин продолжил: — Джин-хён, мой друг, отвезет меня в больницу. Иногда он ведет себя как истинная мама-утка, только я тебе этого не говорил, — он тихонько рассмеялся, тут же поморщившись от боли в висках, — но я думаю, что ты всё же можешь кое-что для меня сделать. Чонгук даже не видел необходимости в том, чтобы услышать предложение Чимина — он уже был согласен абсолютно на всё, что тот мог предложить. Он бездумно закивал головой, как те самые аксессуары для автомобилей в виде разных кошечек и собачек. Кажется, это выглядело довольно забавно, потому что Чимин не удержался от смеха снова, хотя ему это явно не приносило удовольствия. — Я ведь даже ничего не сказал, а ты уже согласился. Вдруг я попрошу тебя съесть гигантскую ложку васаби? Что ж, вполне ожидаемо, что Чонгук снова кивнул. В самом деле, ложка васаби — звучит аппетитно для страдающего от гастрита желудка. Чонгук смирился со своей участью — этот парень был таким прелестным, что отказать ему было совершенно невозможно. — Боже, ты такой милашка, — Чимин улыбнулся так широко, что кожа в уголках губ натянулась до предела, — по правде говоря, я здесь совсем недавно и был бы очень рад, если бы ты показал мне самые классные места в этом городе. Например, завтра? Погодите-погодите, может мяч попал не в Чимина, а в самого Чонгука, и тот потерял сознание и теперь ему снится самый чудесный сон на свете? Не то, чтобы Чонгук хочет проснуться, ему нравятся сны, где к нему подкатывают милые и сексуальные парни. Для чистоты эксперимента Чонгук прикрыл глаза, а затем незаметно ущипнул себя и тихо ойкнул от боли (чертова тренажерка). Очевидно, он не спал и это действительно происходило. Господи, он попал в параллельную реальность? Хотя какая, в сущности, разница — такой шанс просрать глупо, а Чонгук себя глупым не считал. — Я с удовольствием, — громче, чем было необходимо, воскликнул Чон, — я-я…это ч-честь для меня. Спасибо! Он не знал, кого благодарил — судьбу, Чимина или волейбольный мяч — но всё стало неважно, когда Чонгук вежливо склонился в поклоне перед парнем, а тот своей аккуратной ладошкой потрепал его по волосам. Чонгук совсем не по-мужски хныкнул от незатейливой ласки. Его щеки очаровательно зарумянились от смущения, а Чимин хихикнул в очередной раз. — Тогда дай мне телефон, я запишу свой номер, чтобы мы вечером смогли обсудить детали. Чонгук со второго раза вытащил из шорт телефон и немного трясущимися руками передал его Чимину, тот мигом вбил нужные цифры и создал контакт, не забыв позвонить самому себе. Потом Чонгук наблюдал, как друг Чимина едва ли не нес того в машину на руках, заботливо придерживая за плечи и спрашивая о самочувствие каждую секунду. Они сели в свою машину, завели мотор и уехали в сторону ближайшего медпункта, а Чонгук всё смотрел им вслед и не мог забыть мимолетное их мимолетное соприкосновение кончиками пальцев. Прикосновение было горячим, как и сам Чимин, который записал себя в телефонной книге Чона как «твой новый краш». Он был прав.

***

Чимин, когда его снова просят поведать эту историю, всегда повторяет, что тот волейбольный мяч был своеобразной стрелой Купидона. Удар был достаточно мощный, и Пак готов был закатить истерику, но стоило ему увидеть виноватый взгляд и понурый вид виновника происшествия, как все возмущения исчезли сами собой. Чонгук выглядел так очаровательно и так сильно раскаивался, что сердце Чимина не выдержало. Оно влюбилось в парня с первого «и-и-извини». Чимин не верил в любовь с первого взгляда, впрочем, тогда это и не было ею. Просто сердце билось нещадно рядом с этим парнем на пляже восемь лет назад. Так оно бьется и сейчас. На следующий день после той знаменательной встречи они действительно встретились. Чонгук показал Чимину несколько своих любимых мест, угостил сладким ежевичным чаем и самым вкусным на свете брауни. Чимин тогда же затащил его в караоке, где они провели часа четыре, горланя попсовые песни без остановки. Им было весело и немного неловко. Чонгук заикался чуть меньше, но всё равно эта милая черта за ним в тот вечер сохранилась. Чимин смеялся чуть больше, но голова всё равно немного раскалывалась. Никто из них не жаловался. Несмотря на все неловкости и проблемы, они провели чудесный вечер в компании друг друга. Чимин мысленно назвал это свиданием, Чонгук мысленно с ним согласился. Потом они встретились через пару дней в одном из кафе, где провели много времени вместе, рассказывая друг другу о себе и своих жизнях. Они много смеялись и много смущались. Вечер закончился тем, что Чонгук узнал о существовании арбузного бальзама для губ. Бальзам был немного сладким, особенно на чиминовых губах. Через некоторое время Чимин узнал, что заикается Чонгук не только, когда волнуется, но и когда возбужден. Еще никогда «п-пожалуйста» не звучало настолько эротично. Еще через время они съехались — сняли себе небольшую квартирку рядом с университетом. Это было их первое семейное гнездышко, где они провели без малого два с половиной года. Они даже подумывали выкупить эту квартиру, но потом в их маленькой ячейке случился разлад, продлившейся почти шесть месяцев. Таких разладов за восемь лет было действительно немало, но отчего-то они всегда находили путь друг к другу. Наверное, потому что любили. Любят до сих пор. Так сильно, что порой даже страшно. Их жизни бессмысленны друг без друга. Они связаны этой любовью навечно, но никто из них не возражает. Так или иначе, спустя восемь лет они снова оказались здесь — на том самом пляже, где началась их история. Он был практически безлюдным — август выдался на редкость холодным в этом году. К счастью, ни Чимин, ни Чонгук не боялись морозного ветра. В нескольких метрах от них осталась машина, которая тепло освещала фарами часть пляжа. Море было немного взволновано, грозясь добраться синими волнами до чужих ботинок. Чимин боязливо сделал шаг назад, прижимаясь спиной к горячей груди своего мужчины. В его планы сегодня не входило промокнуть. По крайней мере, не так. — Это было давно, но я помню каждый миг, — Чонгук прижался еще ближе, не давая ветру и шанса проникнуть между их телами, — я вел себя по-идиотски. И как только ты на меня запал? — Ты был таким прелестным малышом, что я просто не смог устоять, — теплая улыбка слышалась в голосе Чимина, — честно говоря, до сих пор не могу. Чон Чонгук, что ты со мной сделал?! Чон тихо засмеялся и зарылся носом в мягкие волосы на затылке Чимина, вдыхая привычный арбузный аромат. Что-то остается неизменным в их жизни, помимо любви. — Я покорил твое сердце, но ты не остался в долгу, Чон Чимин. Держишь в своих аккуратных ладонях мою душу и даже не раскаиваешься. Чимин совсем неслышно всхлипнул и развернулся в кольце рук, уткнувшись холодным носом в горячую шею. Чонгук вздрогнул, но лишь крепче сжал Чимина в объятьях. — Я люблю тебя до бесконечности, ты ведь знаешь? — Я люблю тебя чуть больше, потому что бесконечность — это не предел. Они целовались целую вечность, стоя на берегу моря и не обращая внимания на моросящий дождь. Слов больше не осталось, всё самое важное было уже сказано сотни раз и будет сказано еще столько же. На самом деле, никакие слова им были уже не нужны. Они всё знали и так.