Пути дхармические

Отлюбленный Сайно с вогнанным в него узлом был поистине чудесным зрелищем. Тигнари не сдержался: притянул его за подбородок и оставил на взмокшем виске легкий поцелуй. — Да ты издеваешься… — прохрипел Сайно, трагически заламывая брови. Узел внутри набухал и пульсировал, заставляя его шипеть сквозь зубы, принимая Тигнари целиком. С растяжкой они сегодня торопились — Сайно набросился на него сразу, как переступил порог лаборатории. — А гон вроде бы должен быть скоро у меня… — усмехнулся Тигнари, позволяя стягивать с себя вещи. Они не виделись месяца два — заботы-заботы-заботы. На пол были сдернуты штаны. — Заткнись, — проворчал Сайно, но с ртом, набитым членом, прозвучало невнушительно. На самом деле, попридержать голос стоило — в соседнем кабинете все еще был кто-то из студентов. И, ох, как бы Тигнари ни соскучился по виду Сайно, стоящего перед ним на коленях, многого они позволить себе на рабочем месте не могли. — Давай быстро, — сказал Тигнари, собирая светлые волосы в ладонь и наматывая их на кулак, чтобы пропихнуть член в чужую глотку глубже. Упершись в него носом, Сайно кивнул и запустил руку к себе под юбку. Прикусив перчатку, Тигнари кончил, крупно вздрогнув всем телом, отчего пробирки на столе, к которому Сайно его прижал, тонко зазвенели. — Учитель Тигнари, мы пошли! — прозвучало за дверями лаборатории, и в высоком девичьем голосе угадывалась Коллеи. Она часто задерживалась после занятий, отчего подавала хороший пример другим студентам — под конец первого семестра их сформировалась уже небольшая группка завсегдатаев. Ее трудолюбие и жажда знаний Тигнари льстили, что, возможно, стало единственной причиной вернуться в Академию. Сайно идея не понравилась, но сказать ничего против он не мог, поэтому возмущение его порой приобретало... слегка нестандартные формы. — Всего доброго! Не забудьте о завтрашнем тесте и разбудите Крипто, не то заставлю его сдавать, уклоняясь от Пилоболуса! В ответ раздался смех, на что Тигнари и сам заулыбался. Тело после оргазма казалось легким и медлительным, а ударившие в голову гормоны делали восприятие заторможенно эйфоричным. Оставалось надеяться, что это не сильно прокралось в его строгий учительский голос. — Какой вежливый и заботливый преподаватель, — фыркнул Сайно, вставая на ноги и утирая рот тыльной стороной ладони. — Попрощайся они со мной минутой ранее, и мне пришлось бы быть жутким грубияном, — ответил Тигнари, поднимая с пола штаны и отряхивая их. — Не поверите, стараниями кого. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы узнать, расплылось ли в ухмылке чужое лицо. Конечно же, да. — Идем домой. — Тигнари почувствовал, как чужая рука скользнула в его волосы, мягко сжав у основания ушей, и подавил в себе желание довольно зафырчать. Положив ладони на вечно оголенный горячий живот, он потянулся к Сайно за поцелуем. — Идем. Даже за пару недель до гона Тигнари ощущал, как обострилось обоняние и как восхитительно пах из-за этого Сайно. Естественный мускус тела, нотка лотоса, озон и нагретые солнцем песчинки, где-то в пустыне росчерками-волнами ложащиеся от знойного порывистого ветра. Все, за чем он так скучал. До дома Тигнари добирались окольными путями — все еще был высоким шанс попасться на глаза студентам. И пусть у них обоих одежды были свободными, на схенти Сайно, под который тот иногда умудрялся не надевать белья, Тигнари сильно не рассчитывал. — Ну наконец-то, — Сайно хитро щерился, седлая его и жарко сжимая стенками. — А то все командовал, строгий такой, почувствуй мощь моих грибов, бла-бла-бла. Тигнари застонал — то ли от стыда за Сайно, то ли от того, как тот в очередной раз сладко на нем сжался, — и впился в смуглые бедра пальцами. — С занятым ртом ты мне нравился больше. От этих слов в красных глазах полыхнуло. Сайно застыл, притихший, словно собранный зверь перед броском, притаившаяся в песках змея, и медленно — мучительно медленно для них обоих — поднялся, почти полностью соскользнув с блестящего от смазки члена, обнимая кольцом мышц лишь самый кончик… — Так заткни меня. … чтобы затем резко опуститься на него вновь. Тигнари выгнулся, захрипел. Под ладонями задрожали напряженные бедренные мышцы. Сайно не щадил его — взял темп быстрый, неумолимый, выбивая из груди весь воздух и не давая даже подмахнуть навстречу. От удовольствия поджался и завибрировал неспокойно хвост, а потом хлестко забил по простыням. Обуздать такого Сайно — невозможно. Дикий и норовистый, стоило задеть за живое — и не дождешься от него пощады. Тигнари беспомощно приоткрыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого почувствовал, как язык захватили чужие пальцы. Он с восторгом сомкнул губы, позволяя Сайно по костяшки трахать его в рот. — И кому тут еще так лучше? — Сайно издевался, и с перепачканным в слюне подбородком Тигнари замычал. — Не говори с набитым ртом — это некультурно. Тигнари замычал громче. Оргазм накрыл его внезапно, подобно пустынной буре, захватив жесткими ветрами и иссушив целиком. Сияющего ехидным довольством Сайно отчаянно хотелось придушить лианами. — Вызверился? — поинтересовался Тигнари, стирая у того с живота полосы семени. На смуглой коже белесые, почти прозрачные капли смотрелись словно дорогое украшение. По вкусу они Тигнари тоже приходились. — Возможно, — буркнул Сайно, распластанный по кровати и лениво мнущий в руках его распушившийся хвост. Таким он казался почти очаровательным. Почти, потому что вредности в Сайно обитало значительно больше. Его умиротворение длилось недолго. Стоило Тигнари отойти за новым кувшином воды, как Сайно, лишившись основной забавы, перевернулся на живот и развел ноги. Заведя руку назад, он начал растягивать себя, готовясь к узлу. На меньшее никто из них сегодня рассчитывать не собирался. — Сай… о Селестия, — вернувшись, Тигнари застал его уже с четырьмя пальцами в заднице. — М-м-м? — протянул тот с прикрытыми глазами и таким сосредоточенным выражением лица, будто вот-вот и преисполнится всеми путями дхармы. От мысленной метафоры Тигнари невольно закатил глаза. Вроде пробыли вместе всего ничего, а дурное влияние Сайно уже начало на нем сказываться. Половым путем передалось, не иначе. — Долго там стоять собираешься? — раздалось недовольное с кровати. — Здесь чудесный вид, — Тигнари действительно не врал, — мне грех жаловаться. Злобно зыркнув на него, Сайно заворочался и оказался к нему спиной. Подтянув ноги, он прогнулся, выпятив задницу наверх. Одной рукой оттянул смуглую раскрасневшуюся ягодицу, другой — раскрыл истекающий смазкой и испачканный его — Тигнари — семенем вход. Между ног у Сайно уже тяжело покачивался налитый кровью, потемневший член. — А так? У Тигнари пересохло в горле. — Да что ты творишь… В два прыжка оказавшись у кровати, Тигнари навис сверху. Эта позиция всегда действовала на него — опаляла жаром, обнажая животный инстинкт и заставляя голову кружиться от нахлынувших гормонов. Сайно — всегда упорно добивающийся своего Сайно — этим знанием пользовался вовсю. Низ живота крепко стянуло в предвкушении сцепки. Тигнари не нужно было звать — Сайно всегда находил его сам. Даже лишенный полукровных повадок, тот был животным по существу ближе, чем по телу. Сайно чуял, когда был нужен, и врывался ураганным ветром перед тем, как Тигнари принимался рявкать на всех подряд и кидаться попавшими под руку книгами, свитками или препаратами. Врывался и выжимал его досуха, позволяя пережить предгонные симптомы, а затем и облегчить период. "Это испортило бы твою репутацию милейшего ученого, который с безмятежной улыбкой может четвертовать малюсеньким ножичком", — аргументировал свои действия Сайно, и Тигнари не знал, что его покоряло больше: забота сурового генерала или то, что того заводило его умение орудовать острейшим скальпелем. "Приятно знать, что у тебя встает на мою улыбку", — отвечал Тигнари, посмеиваясь в кулак, на что получал тычок под ребра и очередную восхитительную в своей ужасности шутку. Но для его же счастья… Нетерпеливый, Сайно заерзал под ним. — Брать меня будешь или нет? О архонты, дайте сил. Тигнари держался на одних молитвах. Под языком ощущались заострившиеся клыки, хвост встал дыбом и распушился. — Ты недостаточно растянут, — заворчал Тигнари, зарывшись носом в светлый затылок, и глубоко вдохнул. На Сайно уже отпечатался его запах. Фыркнув, тот вскинул таз еще выше и качнулся назад, притеревшись. Тигнари зарычал. — Лежи смирно. От уткнувшегося лицом в подушку Сайно послышалось недовольное пыхтение. — Кто бы мог подумать, — начал вкрадчиво Тигнари, отодвигая густые белые волосы и принимаясь вылизывать покрытую испариной шею, — что великий генерал Махаматра, бдящий закон и порядок… — Тигнари провел ладонями по смуглой спине, огладил крепкие бока, чтобы притянуть разгоряченное тело ближе, — …ценящий долг и нравы, вершащий правосудие… — оставил остро-болезненный укус в изгиб плеча, — …так бесстыдно будет отсасывать кому-то прямо в стенах Академии… — Тигнари вошел одним толчком, грубо, звучно вбившись бедрами, от чего Сайно коротко вскрикнул, — …а затем будет просить повязать себя как течная сука. Потом Сайно глухо заскулил — и это был самый лучший звук на свете. Для его же счастья Тигнари обладал немыслимым терпением. И также знал, что Сайно горд и своенравен — ровно до первого принятого узла.