Возлюбленный ворон

      Николай любил смотреть в глаза холодного возлюбленного. Аметистовые глаза, в темноте казавшиеся алыми, словно капельки дорогого вина, запрятанного у него. В них плескалось столько эмоций, не всегда видных на лице аристократа. Ради нескольких моментов с ними он был готов злить его выходками — хотя злость тот и не покажет, только сверкнёт восхитительными глазами. Всего этого было достаточно.       То ли клоун то ли садист кружился около поверженного окровавленного возлюбленного. Эти глаза были потрясающими, такими блестящими, непокорными. Поначалу было достаточно нескольких минут. Но со временем их стало не хватать. Ему хотелось видеть их всегда, невзирая на тонкую угрюмую улыбку их хозяина и опасной холодной кожи. Кажется, наравне с свободой они стали его сладкими цепями. И... он не хотел от них избавляться тогда. Он ждал. О, он умел ждать.       И это зрелище было красивым. Падший демон всё держался с достоинством, вдоволь напившись мутной водицы. Так просто никто не умирает — и вряд-ли умрёт сейчас. Мокрые волосы, так прилегающие к острому лицу, костюм, фигура, соблазнительно тонкая, обманчиво хрупкая. Он хорошо знал о нём. Достаточно, чтобы присесть на колени и попытаться его обнять. Фёдор пытался от него отползти, словно не нравились ему его объятия. Лихорадочно красные щёки не врут.       Николай безумно сильно любит его глаза, переливающиеся в гамме вопроса, любопытства и усталости. В тот миг он понял, что в его руках даже не демон, а взъерошенный ворон. Птица может и гордая, но с подбитыми крыльями улетит. И так приятно трогать эти тонкие птичьи кости, зная, насколько они хрупкие. Что-то в нём думает об абсурдности. Но он давит в себе это и блаженно улыбается, придвинув к себе ворона.       В этот раз эти глаза отражают лишь безнадежность. — Ты позволишь их мне взять, ворон?